— Хм?

Нахмурившись от яркого света, проникающего в окно, Ун Гём неохотно встал с постели.

— Эти сопляки.

Законы Хуашань были строгими. В прошлом ученик должен был вставать раньше учителя, чтобы разбудить его, поприветствовать и приготовить завтрак. Хотя времена изменились, и эти обычаи устарели, тем не менее, было принято, чтобы ученики в установленной очерёдности приходили будить и приветствовать мастера.

Но сегодня никто не пришёл.

— Хаааа. Эти дети.

Дать им немного свободы, и они окончательно разленятся.

Ун Гем нахмурился.

Если бы кто-нибудь бодрствовал, то должен был обязательно прийти и разбудить его. Значит ли это, что все дети в общежитии «Белый цвет сливы все ещё спали. Или же есть иная причина, почему никто не явился.

Подумать только.

Он вспомнил, что вчера в общежитие поступил новобранец.

— Эти мальчишки опять что-то учудили…

Он уже знал, что его молодые ученики будут проверять новенького, издеваться над ним. Они считали, что им это дозволено по признаку старшинства. Как учитель, Ун Гём чувствовал, что должен положить этому конец, но в тоже время считал, что мальчишки, таким образом, налаживают друг с другом связь.

Чо Гюль мог зайти слишком далеко, но, Юн Джон сможет все удержать под контролем. Проблем возникнуть не должно.

Но факт того, что никто не пришёл, чтобы поприветствовать и разбудить мастера, означал, что вчера всё пошло не так.

Ун Гём нахмурил брови, быстро переоделся и, накинув свою мантию с мечем на поясе, вышел из комнаты.

— Я должен проверить.

Полный решимости, он широким шагом направился к пансионату «Белая слива.

Он хотел разбудить детей громким криком и уже глубоко вдохнул, но стоило ему завернуть за угол к общежитию, и воздух застрял в лёгких, а глаза широко распахнулись от удивления.

— Ч-что это?

Он недоверчиво потёр глаза, увидев развернувшееся перед ним зрелище.

— Какого? Это Ад?

Такая странная мысль ненадолго промелькнула в его голове, прежде чем он пришёл в себя.

Это действительно Хуашань?! Все казалось, происходит наяву, но Ун Гём не мог понять, что всё-таки случилось.

Был ли он в бреду, или глаза начали подводить?

Ун Гём, несколько раз моргнул и снова протёр глаза, но ничего не изменилось.

— Эм-м-м…

Отчаянные стоны эхом отзывались в его ушах. Ун Гём не знал как реагировать.

— Ух!

— Ах… я умру. Ух!

— Мама… забери меня домой.

Ун Гём уставился на детей в немом изумлении.

«…»

Были ли это те самые молодые ученики, которых он знал?

Хотя их невежество вызывало гнев, а иногда даже приводило к разочарованию. Но мальчишки, которых Ун Гём знал, все же были невинными детьми. Он всегда чувствовал к ним теплоту и привязанность.

Но сейчас в них не было ни капли жизненной энергии, они были полностью истощены.

— Кто эти оборванцы?

Ун Гем огляделся.

— Кья.

— Я больше не могу… Я действительно умру.

Ун Гём вглядывался в лица детей, которые корчились на земле подле его ног.

— Это мои ученики?

Их состояние было ужасным: в потрепанной одежде, измученные и грязные. Но это действительно были они.

— Что они натворили?

Почему мальчишки, которые вчера были целы и невредимы, оказались в таком ужасном состоянии?

Деревянные мечи, и странные мешочки валялись вокруг перебитых детей.

Ун Гём знал, что он должен был сделать. Хоть он и не мог сам догадаться о том, что здесь произошло, но этого и не требовалось. Перед ним было более сотни ртов, готовые ответить на любые вопросы.

— Что, черт возьми, здесь произошло?

Как только его голос разнёсся по округе, стоны стихли, а внимание сотни пар глаз было теперь приковано к мастеру.

В глазах учеников заискрилась надежда!

— Сасук!

— Лорд Сасук!

— О, Небесный Господь!

Это всё было странно, но эти дети ещё никогда не встречали его с таким радушием. Они почти плакали.

Для него, чья миссия заключалась в том, чтобы держать молодёжь в узде, было в новинку видеть, с каким энтузиазмом его приветствовали. Нет, в этом не было ничего необычного, но впервые это казалось Ун Гёму настолько искренним.

— Кха-кха! Сасук!

— Почему ты пришёл так поздно?! Почему!

— Я так соскучился по Сасуку!

Что они говорят?

Неожиданно в сердце Ун Гёма закралась гордость, когда он смотрел, с какой радость его встречали эти невоспитанные мальчишки. То были незнакомые эмоции.

Но Ун Гём быстро взял себя в руки, прогоняя прочь лишние мысли.

— Н-нет.

Сейчас не время думать об этом. Он оглядел юношу перед ним, казалось, что тут недавно завершилось ожесточённое сражение; дети были избиты и измазаны грязью вперемешку с потом. Ун Гёма одолела жалость. Ему до ужаса хотелось узнать правду о случившемся.

— Так, что произошло здесь?

Дети выглядели так, будто вот-вот заплачут, но никто не решался проронить и слова, даже голов не посмели поднять, лишь прятали глаза от учителя.

— Неужели они так напуганы, что не готовы говорить открыто?

Ун Гё проследил за их взглядом. Был ещё один ребёнок, который продолжал усердно тренироваться.

— Чо Гюль?

— …Нет. Другой.

— Другой?

Он стоял позади всех.

— Этот?

Глаза Ун Гёма в изумлении распахнулись от увиденного.

— Новобранец?

Как его звали? Чхон Мён? Что он делает?

Ун Гём взглянул с любопытством. Чхон Мён делал что-то странное. Через его плечи была перекинута палка, а с обеих сторон свисали большие грязные мешки.

— Что в этих мешках?

— Ещё мешки.

— …зачем?

— спросил Ун Гём, хотя и так знал ответ.

Утяжелители.

Непревзойдённые предки тренировались так же.

— Вдох!

Ун Гём, бросив лишь беглый взгляд, мог сказать, что мышцы мальчишки крепчают с каждой секундой.

Несмотря на дрожь, пробивающую всё его тело, он встаёт, кажется, вот-вот свалится без сил, но восстанавливает равновесие, и приседает снова.

Кап! Кап!

Капли пота стекали по его лицу и падали не землю. Он был весь взмокший.

— Он не остановится пока не умрёт?

Ун Гём был обеспокоен, наблюдая, как вздувались вены на покрасневшем от натуги детском лице. Он был похож на демона, сбежавшего из Ада.

Не было слова более подходящего, чем «упрямый, чтобы описать этого мальчишку. Чхон Мён стонал, но продолжал тренироваться, несмотря на очевидное изнеможение.

— Ты так умрёшь, сопляк!

Ун Гём не был мягкосердечным человеком. На самом деле, он твердо верил, что чем строже тренировки, тем лучше результаты. Как кузнец кует меч под тяжёлым молотом, так и алмазы могут появиться из угля только под давлением. Мягкой рукой не воспитать ученика, не укрепить его волю и тело.

Однако даже Ун Гём сказал бы, что тренировки Чхон Мёна были запредельно суровыми.

— Подождите, тогда почему эти дети здесь…?

Неужели они тренировались вместе?

— С-сасук! Спасите меня!

— Мы умрем так!

Одежда детей промокла насквозь, и с неё капал пот. От увиденного у Ун Гёма побежали мурашки по коже.

— Значит, они не спали?

Значит ли это, что дети тренировались с рассвета?

— …когда вы начали тренироваться?

С пяти утра.

Уже прошло больше часа?

— … Зачем?

Простой вопрос, но на него никто не ответил.

— Мы умрём, если скажем вам.

Все присутствующие были в отчаяние.

— Невозможно!

Нет, этого не может быть. Как это могло случиться?

Это вообще имеет смысл?

Дети были учениками горы Хуа. Даже если школа уже не была прежней, они по-прежнему практиковали боевые искусства. Среди них были ученики, которые находятся здесь более пяти лет.

Означало ли это, что даже старшие ученики так страдали здесь, потому что не могли справиться с одним новобранцем?

— П-подождите.

Чо Гюль был известен своими выдающимися способностями, но даже изо всех сил пытался отдышаться.

— А Юн Чжон?’

Ун Гём быстро осмотрелся в поисках Юн Чжона.

— О боже…

Юн Чжон лежал на земле.

— Что с ним?

Чжо Гюль был в порядке, но Юн Чжон выглядел так, словно готов был Богу душу отдать. Он задыхался, прижавшись лицом к земле и слегка приподняв бедра, а в уголках его глаз поблескивали слезы.

— Это…

Ун Гём в немом шоке открывал и закрывал рот.

— Нет, тренировки ― это хорошо… но.

Разве это не чересчур? Они так рано проснулись, чтобы заняться силовыми тренировками.

Хотя Хуашань – это школа, которая специализируется на скорости и ловкости, здесь также преподаются базовые силовые тренировки. Во всех боевых искусствах тело это основа всего.

— Но как это возможно, что они выдохлись лишь за час тренировок?

Ун Гём смахнул холодный пот со лба.

Когда он оглянулся, все дети смотрели на него с надеждой, что он как учитель сможет разрешить ситуацию.

— Не смотрите на меня такими глазами.

Это слишком смешало.

— Кхе-кхе.

Ун Гём кашлянул и посмотрел на Чхон Мёна. Во-первых, он должен разузнать всё. И только тогда сможет решить, как реагировать на ситуацию.

— Приведи новобранца ко мне.

В этот момент Ун Гём прочно запечатлел имя Чхон Мёна в своём сознании.

Ун Гём не мог и представить, что это будет самое важное имя, которое он запомнит в этой жизни.