Тенебрис стоял в холодном подвале, чувствуя, как сырость пропитывает его одежду, а запах земли и крови давит на легкие. Тусклый свет факела, укрепленного на стене, отбрасывал длинные тени, которые плясали по каменным стенам, словно живые. Герард, Алексей и Лоран, прикованные цепями к холодным камням, смотрели на него с смесью ненависти, страха и отчаяния. Их лица, покрытые грязью и кровоподтеками, были едва узнаваемы — такими далекими казались они от тех уверенных ребят, которые еще недавно строили планы побега. Херард стоял рядом, его белые одеяния выглядели неуместно чистыми в этом мрачном месте, а глаза горели холодным, почти нечеловеческим огнем. Тенебрис чувствовал, как его сердце бьется быстрее, чем хотелось бы, но он заставлял себя сохранять спокойствие. Его лицо было маской послушания, хотя внутри бушевал ураган из страха, расчетов и едва сдерживаемой ярости.

— Ну, Тенебрис, — голос Херарда был мягким, почти ласковым, но в нем сквозила угроза, от которой у мальчика по спине пробежали мурашки. — Ты сказал, что готов служить. Докажи это. Заставь их говорить. Я хочу знать, кому они рассказали о наших… делах.

Тенебрис сглотнул, стараясь не выдать дрожь в руках. Он знал, что это не просто просьба. Это было испытание — проверка его преданности, его готовности стать частью той тьмы, которую Херард так тщательно скрывал под маской святости. Мальчик медленно перевел взгляд на Герарда. Тот смотрел прямо на него, и в его глазах Тенебрис увидел не только ненависть, но и вызов. Герард знал, что Тенебрис был тем, кто их выдал. Он знал, что именно из-за этого мальчика их план рухнул, а Лимми и Джеган лежат мертвыми в лесу. Этот взгляд был тяжелее любых цепей, и Тенебрис почувствовал, как его решимость колеблется.

Но он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не перед Херардом, который наблюдал за каждым его движением, словно ястреб, готовый вцепиться в добычу. Тенебрис сделал шаг вперед, стараясь выглядеть уверенным. Его разум лихорадочно искал выход. Он не хотел становиться палачом, не хотел пачкать руки кровью этих ребят, которые, несмотря на все, были такими же жертвами храма, как и он сам. Но он также не мог открыто ослушаться Херарда — это означало бы конец. Его конец.

— Я… я сделаю это, отец, — сказал он, заставляя свой голос звучать твердо. — Но дайте мне немного времени. Они напуганы, они будут говорить, если я… если я найду правильный подход.

Херард прищурился, его губы слегка изогнулись в улыбке, которая больше походила на оскал. — Время? — переспросил он, и в его тоне послышалась насмешка. — Время — это роскошь, сын мой. Но хорошо. Я дам тебе шанс. Не разочаруй меня.

Тенебрис кивнул, опустив взгляд, чтобы скрыть бурю эмоций в своих глазах. Он чувствовал, как его теневое существо шевелится где-то в глубине, словно откликаясь на его тревогу. Оно было здесь, скрытое от глаз Херарда, готовое действовать по его приказу. Но Тенебрис не мог позволить ему проявиться. Если старик хотя бы заподозрит, что мальчик обладает силой, связанной с тьмой, его жизнь превратится в кошмар. Церковь Света не терпела таких, как он. Истории, которые он читал в библиотеке, были полны рассказов о тех, кто был сожжен, изгнан или похоронен заживо за меньшее.

Херард повернулся к одному из послушников в темном плаще, стоявшему у двери. — Оставьте нас, — приказал он. — Я хочу, чтобы Тенебрис показал, на что способен.

Послушник поклонился и вышел, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь. Тенебрис почувствовал, как воздух в комнате стал еще тяжелее. Теперь они были одни — он, Херард и трое прикованных беглецов. Мальчик знал, что это его шанс. Шанс не только доказать свою преданность, но и найти способ защитить себя. И, возможно, даже повернуть игру в свою пользу.

Он подошел к Герарду, стараясь не смотреть ему в глаза. — Герард, — начал он тихо, почти шепотом, чтобы Херард не услышал. — Ты должен говорить. Расскажи, кому вы сообщили о храме. Это твой единственный шанс.

Герард сплюнул на пол, его лицо исказилось от ярости. — Ты предал нас, Тенебрис, — прошипел он. — Думаешь, я поверю, что ты хочешь помочь? Ты такой же, как он. Такой же монстр.

Тенебрис почувствовал, как его щеки вспыхнули. Он хотел возразить, хотел крикнуть, что он не такой, что он делает это, чтобы выжить, чтобы найти способ разрушить Херарда изнутри. Но он не мог. Не здесь, не сейчас. Вместо этого он наклонился ближе, так, чтобы его голос был слышен только Герарду.

— Если ты не заговоришь, он убьет вас всех, — прошептал он. — А я не хочу этого. Дай мне что-то. Что угодно. Я попробую… я попробую помочь.

Герард смотрел на него с недоверием, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он знал, что шансов на спасение почти нет, но инстинкт самосохранения был сильнее. — Мы… мы никому не рассказали, — выдавил он наконец. — Мы не успели. Мы только хотели дойти до лорда.

Тенебрис кивнул, стараясь не выдать облегчения. Это было то, что он мог использовать. Он выпрямился и повернулся к Херарду, который наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица.

— Они говорят, что никому не рассказали, отец, — сказал Тенебрис, стараясь звучать убедительно. — Они не успели. Их поймали раньше, чем они добрались до города.

Херард молчал, его пальцы постукивали по трости, которую он держал в руках. Тенебрис чувствовал, как его нервы натягиваются, словно струны. Он знал, что старик не поверит так просто. Херард был слишком хитер, слишком подозрителен. Наконец, старик шагнул вперед, его глаза сузились.

— Никому? — переспросил он, переводя взгляд на Герарда. — Ты хочешь сказать, что вы рисковали всем, чтобы сбежать, но не сказали ни слова? Я не верю тебе, мальчик.

Герард стиснул зубы, но промолчал. Алексей, прикованный рядом, внезапно заговорил, его голос был хриплым от боли. — Он прав! Мы не успели! Мы только хотели рассказать лорду, но нас поймали! Клянусь!

Херард медленно повернул голову к Алексею, его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла. — Клянешься? — переспросил он. — Клятвы ничего не значат в этом месте. Но я узнаю правду. Так или иначе.

Он повернулся к Тенебрису, его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. — Ты хорошо начал, сын мой. Но этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты показал, что готов пойти до конца. Возьми нож.

Херард указал на стол в углу, где лежал небольшой кинжал с ржавым лезвием. Тенебрис почувствовал, как его желудок сжался. Он знал, что это значит. Херард хотел крови. Хотел, чтобы Тенебрис доказал свою преданность самым ужасным способом. Мальчик медленно подошел к столу, его рука замерла над кинжалом. Он чувствовал, как его теневое существо шевелится, словно предчувствуя, что сейчас произойдет. Оно было готово вмешаться, но Тенебрис не мог позволить этому случиться. Если он использует свою силу, Херард поймет все. И тогда конец.

Он взял кинжал, его пальцы сжали рукоять так сильно, что побелели костяшки. Тенебрис повернулся к Херарду, стараясь скрыть панику в глазах. — Что… что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил он, хотя и так знал ответ.

Херард указал на Лорана, который до этого молчал, съежившись от страха. — Начни с него. Он самый слабый. Сломай его. Заставь его говорить. Если он ничего не знает, он бесполезен.

Лоран поднял голову, его глаза наполнились слезами. — Тенебрис, пожалуйста… — прошептал он. — Не делай этого. Ты же не такой…

Тенебрис почувствовал, как его сердце сжалось. Он не хотел этого. Не хотел быть монстром, которого видел в нем Герард. Но он также знал, что у него нет выбора. Если он откажется, Херард убьет его. Или хуже. Он шагнул к Лорану, держа кинжал перед собой. Его рука дрожала, но он старался не показывать этого.

— Прости, — прошептал он так тихо, что никто, кроме Лорана, не услышал.

И в этот момент он почувствовал это — холодное прикосновение тени, скользнувшей по его ноге. Его страж был здесь, скрытый от глаз Херарда, готовый действовать. Тенебрис закрыл глаза на мгновение, сосредотачиваясь. Он не мог использовать свою силу открыто, но, возможно, он мог сделать что-то незаметно. Что-то, что даст ему время.

Он мысленно отдал приказ: *Отвлеки его.*

Тень дрогнула, и в тот же момент факел на стене внезапно погас, погрузив комнату в полумрак. Херард резко обернулся, его глаза сузились. — Что за… — начал он, но не успел договорить. Теневое существо, невидимое для старика, метнулось к столу, опрокинув его с громким треском. Кинжалы, цепи и другие инструменты посыпались на пол, создавая хаос.

Тенебрис воспользовался моментом. Он отступил от Лорана, бросив кинжал на пол. — Отец, что-то не так! — крикнул он, стараясь звучать напуганным. — Это место… оно проклято!

Херард повернулся к нему, его лицо исказилось от гнева. — Проклято? Не мели чушь, мальчишка! — Он шагнул к столу, пытаясь понять, что произошло, но тень уже растворилась, оставив лишь беспорядок.

Тенебрис чувствовал, как его сердце колотится. Он выиграл немного времени, но этого было недостаточно. Херард не поверит в случайности. Он начнет подозревать. Мальчик посмотрел на беглецов, которые смотрели на него с смесью надежды и ужаса. Он знал, что не может спасти их прямо сейчас. Но он мог дать им шанс. Шанс продержаться до тех пор, пока он не найдет способ перехитрить старика.

— Отец, — сказал Тенебрис, стараясь звучать уверенно. — Дайте мне еще один день. Я заставлю их говорить. Я знаю, как это сделать. Но не здесь. Это место… оно мешает. Я чувствую.

Херард смотрел на него долго, слишком долго. Тенебрис чувствовал, как его нервы натягиваются, словно струны. Наконец, старик кивнул, хотя его глаза остались холодными. — Один день, Тенебрис. Если ты не справишься, я сделаю это сам. И тогда ты увидишь, что бывает с теми, кто меня разочаровывает.

Тенебрис кивнул, опустив голову, чтобы скрыть облегчение. Он выиграл время. Не много, но достаточно, чтобы придумать план. Он должен был найти способ защитить себя, скрыть свою силу и, возможно, даже помочь беглецам. Но как? Его разум лихорадочно искал ответы, пока Херард выводил его из подвала, оставив Герарда, Алексея и Лорана в темноте.

Когда они поднялись наверх, Тенебрис почувствовал, как его тень шевельнулась, словно напоминая о себе. Он знал, что его страж все еще с ним, готовый действовать. И он знал, что следующий шаг будет решающим. Один неверный ход — и он потеряет все.

Но Тенебрис не собирался проигрывать. Он сделает все, чтобы эта мечта стала реальностью.