Сотрудница всё ещё колебалась, и Линь Синхэ решила надавить сильнее. Из глаз у неё тут же хлынули слёзы — крупные, жалобные, такие убедительные, что сердце невольно сжималось [1].

— Прошу, скажите, где живёт его жена... Я только посмотрю издалека и тревожить её не стану. Обещаю: один раз взгляну — и всё, смирюсь. У него есть жена, а он врал мне, что свободен, водил за нос, играл моими чувствами... На такого подонка и сердце тратить не стоит. Правда, издалека. Только взгляну. Увижу — и отпущу.

Плакала она так жалобно, что у кого угодно сжалось бы сердце. Сотрудница тоже была женщиной и прекрасно понимала, каково это — быть обманутой. К тому же перед ней стояла совсем молодая девушка. Сердце у неё смягчилось. Тяжело вздохнув, она тихо назвала адрес.

— Мэн — несчастная женщина. Увидишь издалека — и уходи. Пожалуйста, не тревожь её.

Получив нужный адрес, Линь Синхэ сразу покинула спасательный центр.

◇◇◇

У подножия снежной горы располагался небольшой городок. Ни высоток, ни толпы. Дома — сплошь частные, невысокие, в основном двухэтажные. Улицы пустынны, людей почти нет. Двери в каждом доме были наглухо заперты, занавески задёрнуты так плотно, что не оставалось ни просвета. Кое-где ещё работали крошечные лавки, но и там, за плотными занавесями от ветра, смутно мелькали только женские фигуры.

На каждой двери висели изображения божеств [2]. Обычно изображали: Шэньту, Юйлэй, Чжан Фэй или Гуань Юй [3]; на худой конец вешали простой оберег на красной бумаге. Здесь же всё было иначе: бумага — белая, а на ней — женская фигура в красном ханьфу с перекрёстным воротом [4]. Чёрные волосы ниспадали до самых пят, а на маленьком, с ладонь, лице не было ни единой черты. И так — у каждого дома.

В два часа дня, когда любой другой городок должен был кипеть жизнью, здесь царила мёртвая тишина. Наглухо закрытые двери и безликие женщины в красном на каждом пороге заставили Линь Синхэ покрыться мурашками.

Дом Мэн она нашла быстро. Как и все дома вокруг, он был наглухо заперт. Линь Синхэ постучала. Внутри — тишина. Только глухой отзвук прокатился по пустой улице.

«В доме точно кто-то есть, — подумала она, — Иначе сотрудница сразу сказала бы, что Мэн нет дома».

Она постучала снова и решила попробовать иначе:

— Есть кто-нибудь? Кто-нибудь дома? Я пришла вернуть деньги!

Не успела она договорить, как внутри наконец послышалось движение. Справа от двери приоткрылось окно, и оттуда выглянула настороженная женщина.

— Ты кто? — спросила она напряжённо, — Какие ещё деньги?

На вид ей было около тридцати-сорока. Скорее всего, это и была Мэн.

Линь Синхэ заговорила самым искренним тоном:

— Вы, должно быть, госпожа Мэн. Несколько лет назад ваш муж одолжил мне немного денег. Тогда я была совсем на мели и всё никак не могла вернуть долг. А в этом году дела пошли лучше, я накопила нужную сумму...

Она похлопала по рюкзаку и тяжело вздохнула:

— Когда должен человеку, на душе всё равно тяжело. Я пыталась связаться с вашим мужем напрямую, но не вышло. Тогда вспомнила адрес, который он как-то упоминал, и приехала. Проценты за эти годы я тоже посчитала, не беспокойтесь.

Тут она очень натурально чихнула.

— На улице ужасно холодно... Можно войти и выпить горячего чая? Верну деньги, немного согреюсь и сразу уйду. Честное слово, не задержусь.

Линь Синхэ выглядела безобидной, а говорила до невозможности искренне. Мэн ещё пару раз оглядела её и всё-таки впустила.

◇◇◇

Едва дверь закрылась, Линь Синхэ незаметно осмотрелась. Так и есть: иллюзия, созданная маленькой Снежной девой, была срисована с этого дома. Труп в иллюзии висел как раз перед лестничным проходом. Тогда под ним растекалась лужа крови, а сейчас на этом месте лежал новый ковёр. Он выглядел совершенно новым — без потёртостей и следов долгого использования. Стены тоже были чистыми — ни малейшего пятна. Зато в воздухе едва тянуло краской.

— Вы недавно делали ремонт? — спросила Линь Синхэ.

— Вещи стареют, — коротко ответила Мэн, — Стены заново покрасили.

Мэн принесла стакан горячей воды и села на диван у стены. Лицо у неё было измождённым, под глазами залегли тёмные круги. Она сидела тревожно и всё время крепко сжимала край одежды.

— Ваш муж дома? — спросила Линь Синхэ, — Я хотела бы лично его поблагодарить.

— Нет. Он уехал в командировку. Сколько ты ему должна?

— Несколько лет назад он одолжил мне пять тысяч. Сейчас возвращаю шесть — вместе с процентами...

Она расстегнула рюкзак и сделала вид, что достаёт деньги. Потом вдруг сморщила нос:

— Госпожа Мэн, мне кажется... пахнет кровью. Будто от ковра.

Лицо Мэн едва заметно дёрнулось.

— Нет, я только что прибиралась.

— А, тогда, наверное, у меня с носом что-то не то, — легко согласилась Линь Синхэ и тут же сменила тему: — Кстати, а чьи изображения у вас в городке наклеивают на двери вместо дверных божеств? Это Снежная женщина? Я слышала, у вас тут ходит легенда о ней... Несколько лет назад ваш муж тоже упоминал Снежную женщину, рассказывал, будто она...

Мэн, всё это время сидевшая как на иголках, резко поднялась. Голос у неё стал резким, пронзительным:

— Нет никакой Снежной женщины! Вы, приезжие, вечно из любого шороха слух раздуваете [5]! Денег мне не надо. Уходи немедленно!

Получив нужную информацию, Линь Синхэ спорить не стала и послушно покинула дом.

◇◇◇

По дороге она мысленно перебирала увиденное. Теперь кое-что прояснилось. Иллюзия маленькой Снежной девы была основана на реальности: тот самый дом, тот же ковёр. А в иллюзии муж Мэн уже был мёртв. Но ни сотрудница спасательного центра, ни сама Мэн ни словом не обмолвились о его смерти. Напротив, старательно скрывали этот факт.

«Почему?»

Уже темнело. В час, когда обычно зажигаются вечерние огни, городок, наоборот, казался ещё холоднее и пустыннее. В домах не горело ни одного окна. Один за другим вспыхивали лишь уличные фонари, заливая территорию тусклым жёлтым светом. И в нём безликие женщины в красном, наклеенные на двери домов, выглядели ещё жутче.

У них не было лиц, но почему-то казалось, что каждая неотрывно смотрит на Линь Синхэ и провожает взглядом. По спине пробежал холодок.

Когда она наконец вернулась в спасательный центр, там уже сидели остальные четверо экзаменуемых. Они замёрзли до мертвенной бледности, съёжились у обогревателя, пили горячую воду и тряслись всем телом. У девушки в углу на лице виднелась ссадина.

Чай Юн и остальные, увидев Линь Синхэ, дружно уставились на неё. Она была бодрой, живой, в тонком пуховике и с рюкзаком за плечами — будто просто сходила пообедать.

— Ты... что, не пешком со снежной горы спускалась? — только и смог выдавить Чай Юн.

Он-то вёл вниз трёх обуз: падал, карабкался, катился кубарем и несколько раз едва не сорвался. И вот, едва он наконец спустился — живой и гордый собой, — перед ним появилась целая и невредимая Линь Синхэ. Настроение у него стало, мягко говоря, сложным.

А она ещё и добила:

— Спускалась. Меня подобрал спасательный вертолёт. Кстати, здесь дают бесплатные обеды. В столовой, за кухней.

После этого всё самодовольство Чай Юна вмиг испарилось.

К ним подошла знакомая сотрудница, оглядела четверых и спросила у Линь Синхэ:

— Это твои потерявшиеся спутники?

— Да, — кивнула та.

— Пешком спуститься со снежной горы непросто, — заметила женщина, — У нас ещё есть свободные комнаты. Сможете как следует отдохнуть сегодня ночью. В городке сейчас мёртвый сезон: гостиницы закрыты и почти никого не принимают. Если завтра не найдёте, где переночевать, можете остаться у нас.

Она помолчала и вдруг слегка улыбнулась:

— Думаю, в ближайшее время сюда всё равно никто больше не приедет. Комнаты пустуют без дела.

Ключи раздали. Каждому — по отдельной комнате.

Когда сотрудница ушла, Чай Юн принялся разглядывать Линь Синхэ. Её внешность легко вводила в заблуждение: с виду — наивная девочка, которая и мухи не обидит. Он сразу решил, что Линь Синхэ такая же наивная и податливая, как Тан Синь, и тут же попытался взять разговор под свой контроль.

— На экзамене для новичков нет системы выбывания, — начал Чай Юн. — Мы не враги. Выгоднее держаться вместе. Задание — убить Снежную женщину. Выжить получится только если действовать слаженно и слушать мои указания. Раньше я увлекался походами, участвовал в соревнованиях по выживанию и даже голыми руками убил тигра. Так что насчёт главной боевой силы вопросов нет?

— Нет-нет, мы все слушаем тебя, Чай Юн!

— Точно, Чай Юн здесь главная боевая сила!

Фан Цзыюэ и Ли Чэнъянь тут же поддакнули. Тан Синь молчала. Только когда Фан Цзыюэ сверкнула на неё глазами, она тихо сказала:

— Да...

Чай Юн довольно кивнул, затем повернулся к Линь Синхэ:

— Будешь слушаться — выживешь, гарантирую. На этом экзамене одной удачей не выкрутишься. Я убил больше зверья, чем ты за жизнь съела. Так что, девочка, слушай меня — не ошибёшься.

Линь Синхэ неторопливо ответила:

— На экзамене действительно нет системы выбывания. Но за выдающийся результат дают дополнительные баллы. С этой точки зрения мы всё-таки конкуренты. За добрые намерения спасибо, я их оценила.

Она помахала им рукой:

— До встречи. Пойду отдыхать.

Чай Юн холодно усмехнулся:

— Не знает, что для неё лучше. Думает, удачу можно вместо еды жевать? И правда решила, будто чего-то стоит?

— Чай Юн, да не обращай внимания, — тут же подхватила Фан Цзыюэ, — Столкнётся со Снежной женщиной — сама прибежит к тебе за помощью. Вот тогда и вытрясем из неё кучу баллов. И магическую метлу тоже заберём.

Взгляд Тан Синь дрогнул. Она молча проводила Линь Синхэ глазами. Чай Юн заметил это и тут же сорвался:

— Чего пялишься?! Без меня ты бы вообще с горы спустилась? Неблагодарная сука. Хочешь — иди за ней. Посмотрим, переживёшь ли эту ночь.

— Про... простите, — Тан Синь съёжилась.

Чай Юн ещё какое-то время бушевал. Фан Цзыюэ и Ли Чэнъянь принялись успокаивать его приятными словами, и только тогда он наконец угомонился.

•✦•······················•✦•······················•✦•

[1] 梨花带雨 — букв. «груша в цвету под дождём». Китайская идиома о красивой, трогательно плачущей женщине.

[2] 门神 — дверные божества: защитные изображения, которые клеят на двери.

[3] 神荼郁垒张飞关羽 — Шэньту, Юйлэй, Чжан Фэй, Гуань Юй: имена мифологических и историко-фольклорных фигур, которых изображали как дверных защитников.

[4] 交领襦裙 — традиционная китайская одежда с перекрёстным воротом.

[5] 听风是风听雨是雨 — букв. «услышите ветер — верите, что это ветер, услышите дождь — верите, что это дождь». Фразеологизм о людях, которые легко верят слухам.