Ли Чэнъянь первым толкнул дверь одиночной палаты. Комната оказалась очень простой: ремонт будто застрял где-то в семидесятых-восьмидесятых. Узкая кровать, тумбочка у изголовья, старый телевизор с потемневшим экраном — всё выглядело так, словно сюда заносили только самое необходимое, не рассчитывая, что пациенты задержатся надолго.

Накануне Чай Юну сделали несложную операцию: пришили отрубленную кисть обратно, рану на правом плече обработали и перевязали.

Ли Чэнъянь шёл впереди и придержал дверь для Линь Синхэ, пропуская её первой. Та сразу подошла к койке Чай Юна и спросила:

— Снежная женщина приходила к тебе?

— Нет.

Стоявший рядом Ли Чэнъянь тут же подхватил:

— Наверное, потому что мы сожгли Сад ледяных скульптур и Ледовый парк. Её оружие уничтожено, силы сильно подорваны, вот и не пришла.

Фан Цзыюэ тоже поспешила вставить:

— Чай Юн, ты не знаешь, что вчера ночью произошло. Линь Синхэ была просто невероятна! Теперь весь городок слушается нас. Мы уже не живём в спасательном центре: глава выделил нам новое жильё — трёхэтажную виллу с садом и горячим источником. Условия там куда лучше, кормят тоже отлично: в обед у нас были острые раки и мясо с овощами. Если бы ты раньше её послушал, сейчас бы не лежал в больнице.

Линь Синхэ уже собиралась заговорить, но взгляд вдруг зацепился за подушку у изголовья. На ткани темнели мелкие пятна крови — крошечные, разбросанные неровно, будто кто-то стряхнул с пальцев красные брызги.

Она едва заметно принюхалась. В палате резко пахло медицинским спиртом, старым постельным бельём и дезинфекцией, но сквозь привычный больничный запах всё равно пробивалась тонкая кровавая нота. Она тянулась снизу, из-под кровати.

Линь Синхэ вдруг улыбнулась:

— Похоже, врачи здесь неплохие. Чай Юн, цвет лица у тебя вполне приличный. Наверное, организм крепкий. Давайте сделаем фото на память.

Она повернулась к Тан Синь:

— Тан Синь, ты фотографируй. Ли Чэнъянь, Фан Цзыюэ, встаньте по бокам от Чай Юна.

Тан Синь ничего не поняла. Зачем вдруг фотографироваться в палате — да ещё сейчас, рядом с человеком, которого только вчера собирали по частям? Но предводитель сказала, значит, надо. Вопросов девушка задавать не стала: послушно подняла телефон и сделала снимок.

Линь Синхэ посмотрела на фото и нахмурилась:

— Нет, не годится. Вы все какие-то страшные получились, а я ещё и закрыла половину лица Чай Юна. Нет-нет, переснимаем. Тан Синь, стой там же. Я присяду, чтобы снова его не заслонить.

— А-а, хорошо.

Линь Синхэ присела. Уголки её глаз изогнулись в улыбке — спокойной и безобидной настолько, что со стороны она и правда могла показаться человеком, озабоченным исключительно удачным ракурсом.

— Тан Синь, считай до трёх.

Пока говорила, опущенной правой рукой она достала из кармана телефон и сделала снимок под кроватью. Щелчок вышел почти неслышным. Затем Линь Синхэ так же спокойно убрала аппарат обратно, будто ничего не произошло.

Тан Синь подошла:

— Это фото подойдёт?

— Отправь мне, я подправлю.

Телефоны они принесли с собой из Школы Злодеев. На экзаменационной площадке возможности устройств были сильно ограничены, но функции без интернета, вроде камеры, всё ещё работали.

Тан Синь передала снимок Линь Синхэ через Bluetooth. Та взглянула и снова покачала головой:

— Всё равно не то. Композиция у тебя слабая. Давай теперь я сфотографирую. Иди встань рядом с Фан Цзыюэ.

Когда Тан Синь заняла место, Линь Синхэ открыла снимок, который сама только что сделала под кроватью. Света там было мало, но достаточно, чтобы рассмотреть всё.

На фото было мёртвое лицо. Задушенный Снежной женщиной Чай Юн лежал под кроватью; лицо распухло и стало багрово-лиловым. В полутьме его черты казались ещё тяжелее, чужими и почти неузнаваемыми.

Стоило Линь Синхэ открыть снимок, как он внезапно появился на большом экране в столовой. Все, кто в этот момент ел, дружно отложили палочки и миски. У кого-то ложка тихо стукнула о край посуды.

— Мамочки... во время обеда такое увидеть — это слишком жёстко.

— А Линь Синхэ умная. Тихо обнаружила Чай Юна под кроватью и, похоже, уже поняла, что тот, кто лежит сверху, — Снежная женщина.

— А-а-а, всё равно жутко нервно. Боюсь, она сейчас прикончит нашего предводителя.

— У Линь Синхэ с психикой всё отлично. Внезапно увидеть такое фото — и даже лицом не дрогнуть. Ещё и с улыбкой разыграла сцену с общим фото.

Гу Таояо украдкой посмотрела на Се Уаня. С её места было хорошо видно его лицо: он смотрел на экран с такой сосредоточенностью, будто столовая, шум, чужие голоса и взгляды перестали для него существовать. И именно в этот момент в разделе донатов комнаты трансляции Линь Синхэ появилась строка:

---------

[Уведомление: Се Уань отправил ведущей Линь Синхэ пять глубинных торпед [1].]

---------

Вся столовая мгновенно уставилась на Се Уаня. Сам он будто ничего не заметил и всё так же невозмутимо смотрел трансляцию, словно только что не швырнул в эфир сумму, от которой у обычного студента дрогнули бы руки.

Студенты неподалёку от Гу Таояо тут же заговорили наперебой:

— Это... ему же просто деньги девать некуда! Пять глубинных торпед! Если бы не школьная комиссия, на них можно было бы сразу с D-уровня подняться до C. Так швыряться баллами может только студент S-уровня вроде Се Уаня [2]!

— Одна глубинная торпеда — сто баллов. Пять штук — пятьсот. Школа и ведущий делят баллы девять к одному, значит, Линь Синхэ получит пятьдесят. Это как месяц оплаты учёбы и проживания.

— На этой экзаменационной площадке она просто сорвала куш: гарантированные пятьдесят баллов плюс донат Се Уаня — уже минимум сто. И это ещё без подарков от зрителей из других измерений. Их, конечно, нельзя напрямую перевести в рейтинговые баллы, зато после распределения дохода можно купить неплохой защитный предмет низкого качества.

— Завидую...

— Я тоже...

Тем временем Линь Синхэ уже спокойно убрала телефон и вернулась к койке. Она заботливо посмотрела на «Чай Юна» — мягко, почти заботливо, будто перед ней лежал не переодетый убийца, а действительно раненый товарищ.

— Я слышала от главы Цзя историю Снежной женщины. Она узнала, что Чжан Чжэн ей изменял, но убила его не сразу — только спустя целый месяц. Каким мучительным должен был быть для неё этот месяц... Чжан Чжэн действительно мерзавец, обманул чувства двух девушек. Он слишком легко отделался.

Её взгляд был безупречно искренним, а голос — мягким, как ледяное сливовое вино в разгар лета.

— Чай Юн, знаешь, когда женщина узнаёт, что любимый человек ей изменил, флиртует с другими или держит кого-то рядом «на всякий случай», обычно бывает три варианта. Первый — уйти сразу и без оглядки. Второй — плакать, жалеть себя, унижаться, но всё равно не уходить. А третий — застрять между ними: то вспоминать, каким хорошим он был, то снова видеть всё плохое; хотеть поставить точку, но не иметь сил сделать это сразу.

Она говорила негромко, почти доверительно, будто не стояла перед монстром, занявшим чужое тело, а сидела рядом с подругой, которой давно пора было выговориться.

— Люди любят хвалить первый тип: мол, такие женщины решительные, смелые, в отношениях не тянут резину. Второй ругают: говорят, что подлецам и тряпкам самое место вместе. Но на самом деле и те, и другие — меньшинство. Большинство девушек оказываются в третьем состоянии, потому что, когда ты внутри отношений, выбраться из них за один день не получается.

«Чай Юн» молчал. Линь Синхэ продолжила всё тем же тёплым тоном:

— Снежная женщина как раз из третьего типа. Поэтому она дала себе месяц. Я прекрасно её понимаю и даже могу представить, как больно ей было все эти дни. Она делала вид, что всё как прежде, продолжала общаться с Чжан Чжэном, а его нежность и забота одновременно размягчали сердце и резали изнутри. Эта сладость была как сахар, перемешанный со стеклом: каждый кусочек вроде сладкий, а потом режет до крови. За тот месяц она наверняка давала шанс и ему, и себе. Снаружи — будто всё спокойно. Но стоило остаться одной, и предательство снова всплывало в памяти. Она думала об этом снова и снова, каждый раз переживая боль и обиду заново. Казалось, месяц прошёл без волн, но внутри бушевал настоящий шторм. Снежная женщина ненавидела предательство Чжан Чжэна и себя — за то, что не могла сразу выбраться. Она любила его. И ненавидела.

На лице «Чай Юна» наконец проступило оцепенение. Линь Синхэ чуть наклонила голову, словно говорила о чём-то очевидном:

— В то время Чжан Чжэн, возможно, не понимал, почему взгляд Снежной женщины иногда становился чужим. Он наверняка не знал: она изо всех сил вытаскивает себя из этой любовной трясины. А когда слёзы выплаканы, обида пережёвана столько раз, что уже не остаётся сил снова к ней возвращаться, приходит момент — всё, пора прощаться с этой любовью.

«Чай Юн» неподвижно смотрел на Линь Синхэ. Голос у него был хриплым:

— Ты хорошо понимаешь женщин.

Голос Линь Синхэ стал ещё мягче:

— На самом деле я даже восхищаюсь ей. Да, методы слишком крайние, но она лучше многих. Ошибся Чжан Чжэн. Жители городка сказали ей, что она оказалась любовницей, но та не стала мстить им и не убила его жену. Уже за это её можно уважать. Да, я заняла этот городок, но не хочу с ней враждовать. Мы обе женщины, нам не нужно стоять по разные стороны. Мы должны быть на одной линии. Снежная женщина и Огненная женщина вполне могут сосуществовать, разве нет?

Затем она добавила:

— Чай Юн, ты помечен Снежной женщиной. Когда она придёт за тобой, передашь ей мои слова?

Линь Синхэ улыбнулась — ласково, мягко, как заботливая старшая сестра. И Снежная женщина в этот миг неожиданно почувствовала: вот человек, которого она должна была встретить гораздо раньше.

Линь Синхэ продолжила:

— Здесь плохие условия, да и одному тебе скучно. Почему бы не вернуться с нами на виллу? Если понадобится лечение, пусть врач придёт туда. Мы можем вместе посидеть в горячем источнике, выпить немного вина, посмотреть на звёзды и луну, поговорить о жизни. Разве не чудесно?

— Хорошо.

[Трансляция · Зрители]

◈ [Shard_9]: Снежная женщина, ты вообще-то большой босс! Как Линь Синхэ включила словесную атаку [3], так сразу же заагрила тебя в союзники?!

◈ [Briar_Eye]: У Снежной женщины с её любовью вместо мозгов Линь Синхэ точно попала в больное место. Она раньше психологию изучала? Я чуть не расплакалась. У меня тоже был мерзкий тип, который флиртовал со всеми подряд, и я вот так же долго металась, прежде чем наконец ушла. Всё прямо как Линь Синхэ сказала: стеклянный сахар — каждый раз сладко, каждый раз больно.

◈ [ZeroSum]: Я бы на её месте тоже пошла с Линь Синхэ. Та только что говорила слишком понимающе. Кто после расставания не хочет, чтобы рядом оказался такой заботливый человек?

◈ [Final_Gasp]: Поздравляю нашего предводителя: победа без единой капли крови, и в подарок — один подручный босс-Снежная женщина.

◈ [Void_echo]: Не спешите радоваться. Кто знает, не идёт ли она с ними, чтобы потом устроить резню.

◈ [Observer_X]: Мне одному интересно, почему Линь Синхэ говорит так искренне? У неё самой раньше был какой-то мерзавец?

◈ [Briar_Eye]: Скажу честно, в одном Линь Синхэ права: по отношению к девушкам Снежная женщина ещё довольно трезвая. Она хотя бы не убила жену Чжан Чжэна. Когда меня саму втянули в роль любовницы, я вообще ничего не знала, а главная героиня явилась и сразу меня прикончила.

•✦•······················•✦•······················•✦•

[1] 深水鱼雷 (shēnshuǐ yúléi) — букв. «глубинная торпеда». Виртуальный подарок/донат в комнате трансляции; в школьной системе один такой подарок стоит сто баллов.

[2] 一掷千金 (yī zhì qiānjīn) — букв. «одним броском — тысяча золотых». Фразеологизм о невероятно щедрой или расточительной трате.

[3] 嘴炮攻击 (zuǐpào gōngjī) — букв. «атака ротовой пушкой». Китайский интернет-сленг: победить или склонить кого-то на свою сторону не силой, а словами.