Слова Раэля повисли в воздухе, как недосказанное обещание. Я отвернулась от спящих мальчиков, и мир вокруг нас вдруг изменился — плавно, словно мы перешли на следующую страницу книги.

Теперь мы стояли в залитом солнечным светом дворе. Прошло, судя по всему, несколько недель или даже месяцев — деревья в саду приюта были покрыты яркой летней зеленью, а воздух был теплым и наполненным ароматами трав и цветов.

Под раскидистым дубом, в пятнистой тени его густой кроны, сидели наши мальчики. Кассиан, опираясь спиной о ствол дерева, держал в руках потрепанную книгу в кожаном переплете. Эйдан устроился рядом, положив голову на плечо брата. Его глаза были широко открыты и полны восхищения, пока Кассиан читал вслух.

Мы с Раэлем подошли ближе, и я смогла расслышать слова истории.

— ...И тогда богиня Аврея простерла свои золотые руки над пустошью, и там, где падал свет от её пальцев, вырастали цветы и деревья, появлялись реки и озера, — голос Кассиана был мелодичным и уверенным, он явно читал эту историю не в первый раз. — Она пела, и из её песни рождались птицы и рыбы, звери лесные и морские создания. Когда же творение было завершено, Аврея создала первых людей из золотой глины и вдохнула в них частицу своего божественного света...

— О, она тоже тут, — заметил Раэль с загадочной ухмылкой, наблюдая за чтением.

— Она? — я непонимающе посмотрела на него.

— Аврея, — уточнил Раэль, кивая на книгу. — Второй создатель.

Я моргнула от удивления.

— Второй создатель? Ты имеешь в виду, что эта богиня из сказки... реальна?

— Так же реальна, как и я, — подтвердил Раэль. — Просто люди с годами превратили её историю в миф. Так проще — верить в красивую сказку, чем в сложную реальность.

— Подожди, — я пыталась осмыслить услышанное. — Ты седьмой, она вторая... Сколько вас всего?

— Семь, — ответил Раэль, наблюдая за мальчиками. — Я самый последний, но не думай, что чем ниже номер, тем слабее создатель. Просто это отражает, кто появился раньше, а кто позже. Как видишь, я совсем молодой бог по меркам богов.

Это заявление вызвало у меня любопытство.

— И сколько же тебе лет?

Раэль драматично прижал руку к груди.

— Не красиво у красивого бога спрашивать его возраст, — произнёс он с преувеличенным сарказмом. — Вдруг мне стыдно говорить.

Я скрестила руки на груди и наградила его таким выразительным взглядом, что Раэль рассмеялся.

— Ладно-ладно, примерно девять миллиардов лет, — признался он, словно сообщал, что ему всего-то двадцать пять.

Я застыла с открытым ртом.

— Девять... миллиардов?

— Дай-ка подумать... — Раэль притворно нахмурился, считая в уме. — Да, где-то так. Плюс-минус пара сотен миллионов лет. Знаешь, когда тебе столько лет, перестаёшь считать. Как с калориями в праздники.

Моя голова кружилась от этой информации. Девять миллиардов лет! Это же старше Земли, старше Солнечной системы, возможно, даже старше галактики. Если он самый молодой из создателей, то сколько же лет остальным? И что они из себя представляют?

Я смотрела на Раэля новым взглядом. Его человеческая внешность теперь казалась тонким слоем краски на чем-то непостижимо древнем и чуждом. И все же, он вёл себя так... по-человечески. Шутил, улыбался, проявлял эмоции. Было ли это настоящим или просто идеальной маской?

— А ты назовёшь других богов? — спросила я, стараясь скрыть внезапное беспокойство.

Раэль улыбнулся и покачал головой.

— Нет, конечно. Даже мне не известны все создатели.

— Почему? — удивилась я. — Разве вы не... ну, знаете, работаете вместе или что-то в этом роде?

— Мир огромный, и кто знает, где они сейчас, — ответил Раэль, глядя куда-то вдаль, за горизонт. — Но я знаю лишь одно: Первый создатель, Нихиль, — самый сильный из нас.

Даже само имя, произнесённое Раэлем, словно принесло холодок в летний воздух.

— Он и она — разрушение, — продолжил Раэль тише. — Также у создателей есть свои герцоги.

— Герцоги? — переспросила я, слово звучало странно в контексте богов.

— Те, кто получил взгляд от создателя и его силу, — пояснил Раэль. — Избранные смертные, наделенные частицей божественной мощи.

Эта идея показалась мне знакомой — во многих религиях были пророки, святые, полубоги.

— А у тебя есть герцог? — спросила я.

— Конечно, — Раэль ухмыльнулся. — Где-то шляется по мирам, но есть.

— Ты говоришь так, будто не знаешь, где он.

— А я и не знаю! — рассмеялся Раэль. — Представляешь, выбрал самого непоседливого смертного из всех возможных. Сказал ему: "Вот тебе сила, используй ее мудро", а он такой: "Спасибо, пока!" — и исчез в неизвестном направлении. Вот уже пару веков пытаюсь его отследить. Создаю межпространственные маяки, оставляю записки в параллельных мирах... А он, похоже, коллекционирует мои послания и делает из них оригами.

Я не смогла сдержать смех.

— Неужели всемогущий бог не может найти одного человека?

— Во-первых, я не всемогущий, это важное уточнение, — поднял палец Раэль. — Во-вторых, ты явно недооцениваешь способность людей прятаться, когда они не хотят быть найденными. Особенно людей с божественной искрой. Это как играть в прятки с ребёнком, который может телепортироваться и менять реальность. Не самое простое занятие для вечера пятницы.

— Понятно, — кивнула я, хотя на самом деле почти ничего не понимала. Весь этот разговор о богах и герцогах казался сюрреалистичным, особенно на фоне простой средневековой сцены с двумя мальчиками, читающими книгу.

Я вернула внимание к Кассиану и Эйдану. Старший брат все ещё читал, но теперь история, кажется, подошла к концу.

— ...И с тех пор Аврея наблюдает за миром людей из своего золотого дворца на небесах, — закончил Кассиан. — Когда восходит солнце, это она открывает окно и позволяет свету пролиться на землю. А когда наступает ночь, она зажигает звезды, чтобы люди не боялись темноты.

— А это правда? — спросил Эйдан, его голубые глаза сияли от восхищения. — Про Аврею и звезды?

Кассиан на мгновение задумался, а потом ответил:

— Мама говорила, что в каждой сказке есть зерно правды. Может быть, Аврея и существует, но не совсем так, как описано в книге.

— А ты веришь в богов? — Эйдан подтянул колени к груди, обхватив их руками.

— Я... — Кассиан посмотрел на небо. — Я не знаю. После того, что случилось с мамой и папой, трудно верить.

Эйдан молчал какое-то время, потом тихо сказал:

— Я верю. И молюсь каждый вечер, чтобы они защитили нас.

Кассиан обнял брата за плечи.

— Тогда продолжай молиться. А я буду защищать тебя здесь, на земле.

Эта сцена была такой трогательной, что я почувствовала комок в горле.

— Они необычные дети, — заметила я.

— Ты даже не представляешь насколько, — загадочно ответил Раэль.

Сцена снова изменилась, словно кто-то перелистнул страницу. Теперь мы стояли в классной комнате приюта. Десяток детей сидел за длинным столом, включая Кассиана и Эйдана. Перед ними стоял пожилой священник с длинной седой бородой и строгим взглядом.

— Сегодня мы продолжим изучение Священного Писания, — объявил он, раскрывая тяжелую книгу. — Кто может рассказать мне о сотворении мира?

Несколько детей подняли руки, но священник указал на Кассиана.

— Ты, мальчик с белыми волосами. Что говорит Писание о сотворении мира?

Кассиан встал, как требовали правила.

— В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет...

Его голос был четким и уверенным, он цитировал текст без единой ошибки. Священник выглядел удивленным.

— Хорошо, — сказал он, когда Кассиан закончил. — Очень хорошо. Ты учился в монастырской школе до приюта?

— Нет, отец, — ответил Кассиан. — Меня учили родители.

— Твои родители были образованными людьми, — заметил священник, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

— Да, отец, — просто ответил Кассиан и сел.

Священник перевел взгляд на Эйдана.

— А ты, младший? Что ты знаешь о грехе?

Эйдан вздрогнул и неуверенно встал.

— Грех... грех — это когда делаешь плохие вещи, — сказал он тихо. — Когда обижаешь других или... или не слушаешься Бога.

— Слишком простой ответ, — покачал головой священник. — Грех — это извращение божественного порядка, это восстание против воли Господней. — Он сделал паузу и внимательно посмотрел на белые волосы мальчика. — А знаешь ли ты, что необычная внешность может быть знаком греха предков?

По классу пробежал шепот. Кассиан напрягся, а Эйдан побледнел ещё больше.

— Отец Амброзий! — в комнату вошла настоятельница приюта, строгая, но справедливая женщина. — Вы забываетесь. Это дети, а не еретики на допросе.

Священник поджал губы, но кивнул.

— Конечно, сестра Агата. Я лишь хотел убедиться, что они понимают важность искупления.

— Искупления чего? — спросила настоятельница. — Греха быть сиротами? Или греха иметь необычную внешность? — Она покачала головой. — Продолжайте урок, но помните, что перед вами дети Божьи, а не обвиняемые.

Я с благодарностью посмотрела на женщину.

— Сестра Агата, — тихо сказал Раэль. — Одна из немногих по-настоящему добрых душ в этом приюте. Она защищает мальчиков от худших проявлений суеверий и страха.

— А этот священник? — спросила я с тревогой. — Он опасен для них?

— Отец Амброзий боится того, чего не понимает, — ответил Раэль. — А дети с белыми волосами и странными глазами слишком необычны для его ограниченного мировоззрения. Но пока сестра Агата здесь, он не причинит им прямого вреда.

Сцена снова изменилась. Теперь мы стояли в маленькой часовне приюта. Вечерний свет проникал через узкие витражные окна, окрашивая каменный пол разноцветными пятнами. В дальнем углу, перед небольшой статуей Мадонны с младенцем, стоял на коленях Эйдан. Его глаза были закрыты, губы беззвучно шевелились в молитве.

Кассиан сидел на скамье неподалёку, терпеливо ожидая, когда брат закончит. Его взгляд был устремлён не на статую, а на брата, полный любви и тихой грусти.

— Эйдан каждый день приходит сюда молиться за родителей, — сказал Раэль. — И за их с братом будущее.

— А Кассиан? — спросила я. — Он не молится?

— Кассиан... сложнее, — ответил Раэль. — Он слишком многое видел для своего возраста. Слишком многое понял. Трудно верить в милосердного Бога, когда видел, как толпа убивает твоих родителей во имя этого самого Бога.

Я кивнула, понимая. В восемь лет Кассиан уже сталкивался с жестокостью мира, с несправедливостью и лицемерием. Неудивительно, что его вера пошатнулась.

Эйдан закончил молитву, перекрестился и подошёл к брату.

— Готово, — сказал он с улыбкой. — Я попросил Богородицу присмотреть за мамой и папой на небесах.

Кассиан улыбнулся в ответ и взъерошил волосы брата.

— Уверен, она услышала тебя.

Они вышли из часовни, держась за руки, и направились к саду.

— Кас, — вдруг сказал Эйдан, — ты помнишь, что завтра мой день рождения?

Кассиан кивнул.

— Конечно, помню. Тебе исполнится семь лет.

— Думаешь, сестра Агата разрешит нам пирог? — с надеждой спросил Эйдан.

— Не знаю, — честно ответил Кассиан. — Но я приготовил тебе подарок.

Глаза Эйдана засияли.

— Правда? Какой?

— Если я скажу, это уже не будет сюрпризом, глупый, — улыбнулся Кассиан, легонько щелкнув брата по носу.

Эйдан надул губы в притворной обиде, но через секунду уже снова улыбался.

— Ладно, я подожду до завтра. Но я надеюсь, это будет что-то волшебное!

— Самое волшебное, что я смог найти, — пообещал Кассиан.

Я наблюдала за их разговором с теплотой. Несмотря на все трудности, они сохраняли детскую невинность и способность радоваться простым вещам.

— Что он подарит брату? — спросила я Раэля.

— Увидишь, — ответил он с загадочной улыбкой.

Мир снова изменился, и теперь мы стояли в спальне мальчиков. Было раннее утро, первые лучи солнца только начинали проникать через узкие окна. Большинство детей ещё спали, но Кассиан уже не спал. Он осторожно тряс Эйдана за плечо.

— Эй, соня, просыпайся, — шептал он. — С днем рождения!

Эйдан сонно потёр глаза и сел на кровати.

— Уже утро? — зевнул он.

— Рассвет, — ответил Кассиан. — Самое волшебное время. Пойдем, я хочу показать тебе твой подарок.

Эйдан мгновенно проснулся, его глаза загорелись от предвкушения.

— Сейчас? А нам можно?

— Нет, — честно ответил Кассиан. — Но если мы будем осторожны, никто не заметит.

Эйдан колебался лишь мгновение, потом быстро надел свою одежду. Братья на цыпочках прокрались через спальню, стараясь не разбудить остальных детей, и выскользнули в коридор.

Мы последовали за ними через пустые коридоры приюта, вниз по лестнице и через маленькую боковую дверь, которая, по-видимому, использовалась слугами. Кассиан явно хорошо изучил все ходы и выходы за месяцы пребывания здесь.

Они вышли в сад, росистая трава намочила их простые кожаные сандалии. Кассиан уверенно вёл брата к дальнему концу сада, где стена была частично скрыта густыми кустами.

— Сюда, — прошептал он, отодвигая ветви и показывая узкую щель в каменной кладке. — Я нашёл это место неделю назад.

Эйдан с сомнением посмотрел на щель.

— Мы собираемся сбежать? — спросил он с тревогой.

— Нет, глупый, — Кассиан покачал головой. — Мы просто... сделаем небольшую экскурсию. И вернёмся до того, как все проснутся.

Эйдан все ещё выглядел неуверенным, но доверие к брату пересилило его страхи. Он кивнул, и Кассиан помог ему протиснуться через щель. Затем пролез сам.

Мы с Раэлем без труда последовали за ними — преимущество быть невидимыми наблюдателями.

За стеной приюта раскинулся небольшой луг, за которым начинался лес. Первые лучи солнца окрашивали траву в золотистые тона, а капли росы сверкали, как бриллианты.

— Вау, — выдохнул Эйдан, оглядываясь. — Красиво!

— Это ещё не подарок, — улыбнулся Кассиан. — Пойдём дальше.

Он взял брата за руку, и они направились через луг к лесу. Утренний воздух был свежим и чистым, наполненным запахами трав и цветов. Птицы начинали свой утренний концерт, приветствуя новый день.

Мы вошли в лес вслед за мальчиками. Здесь было прохладнее, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву. Кассиан уверенно вёл брата по едва заметной тропинке, словно уже не раз ходил здесь.

— Куда мы идем? — спросил Эйдан, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Увидишь, — загадочно ответил Кассиан. — Мы почти пришли.

Через несколько минут тропинка привела нас к маленькой поляне. В центре поляны стоял огромный камень, покрытый мхом и лишайником. Он был плоским сверху, напоминая природный стол.

Кассиан подвёл брата к камню и осторожно достал из-за пазухи небольшой свёрток, завёрнутый в кусок ткани.

— С днём рождения, Эйдан, — сказал он, протягивая свёрток.

Эйдан с трепетом принял подарок и осторожно развернул ткань. Внутри оказался красивый деревянный амулет на кожаном шнурке. Амулет был вырезан в форме двух переплетенных кругов, покрытых замысловатыми узорами.

— Это... — Эйдан задохнулся от восторга. — Это же мамин символ!

— Да, — кивнул Кассиан. — Я нашёл кусок дерева и вырезал его для тебя. Помнишь, что мама говорила о двух кругах?

Эйдан кивнул, его глаза наполнились слезами.

— Два круга — это два мира, видимый и невидимый, — процитировал он. — Они всегда связаны, даже когда кажется, что они далеко друг от друга.

— Именно, — Кассиан положил руку на плечо брата. — Мама и папа могут быть в другом мире, но они все еще связаны с нами. Они всегда будут с нами.

Эйдан прижал амулет к груди.

— Спасибо, Кас. Это... это лучший подарок.

Кассиан улыбнулся и помог брату надеть амулет. Деревянный символ мягко лёг на грудь Эйдана, как будто всегда был там.

— А теперь вторая часть подарка, — сказал Кассиан, указывая на восток, где между деревьями виднелся край поляны. — Смотри туда.

Эйдан повернулся и ахнул. Первые лучи восходящего солнца пробивались через деревья, создавая удивительное зрелище. Лучи света играли в каплях росы, превращая обычную поляну в сказочное место. Тысячи крошечных радуг мерцали в траве, словно драгоценные камни.

— Это... это как в маминой сказке, — прошептал Эйдан. — Про то, как Аврея рассыпает свои сокровища на рассвете.

— Да, — улыбнулся Кассиан. — Я нашел это место неделю назад и знал, что должен показать его тебе в день рождения.

Эйдан смотрел на игру света с открытым ртом, его лицо было полно чистого детского восхищения.

— Это самый лучший день рождения, — сказал он, обнимая брата. — Спасибо, Кас.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. В этом простом, но глубоко трогательном моменте было столько любви и заботы. Кассиан, сам ещё ребёнок, сделал все возможное, чтобы подарить брату немного радости и волшебства в их нелёгкой жизни.

— Они удивительные, — сказала я тихо.

— Да, — согласился Раэль, и в его голосе я впервые услышала что-то похожее на глубокую, искреннюю грусть. — Они действительно удивительные.

Мальчики сидели на камне, наблюдая за восходом солнца и тихо разговаривая. Я видела, как Эйдан все время касался своего нового амулета, словно это была связь с родителями, с их прошлой жизнью.

— Кас, — вдруг сказал Эйдан серьезно. — Мы всегда будем вместе, правда?

Кассиан обнял брата за плечи.

— Всегда, — твердо ответил он. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Я обещаю.

Эйдан прижался к брату, и они сидели так, вместе, два маленьких силуэта на фоне восходящего солнца, две души, связанные узами сильнее крови.

— Знаешь, что самое трагичное в обещаниях? — тихо сказал Раэль, наблюдая за ними. — То, что люди всегда верят, что смогут их сдержать. Даже когда судьба имеет совсем другие планы.

Я посмотрела на него с тревогой.

— Что ты имеешь в виду? Что случится с ними?

Раэль не ответил, его глаза были полны древней, непостижимой печали.