От машины до крытого крылечка пришлось бежать. Мужчина одолжил своё пальто, чтобы я могла прикрыть им голову. Возражения не принимал. Я пожалела, что упаковала зонт в багаж и не достала его перед поездкой. Ливень, казалось, отыгрывался за слишком сухое лето, щедро поливая всё вокруг. Обычно осенью, в непогоду, мелкий дождь мог зарядить на целую неделю, вызывая хандру и постепенно подготавливая к смене времени года. А такой сильной непогоды, как сегодня, я припомнить не могла.

Коул выудил из кармана небольшую связку ключей и быстро открыл дверь, пропуская меня вперёд. В помещении было темно. Прохладный влажный воздух пробирался под одежду, заставлял дрожать. Когда дверь закрылась, на нас обрушилась тишина и запах сырости, словно в доме не жили уже много лет.

— Постой, сейчас зажгу свет, — услышала я голос Коула совсем близко.

В кромешной темноте его голос звучал иначе. Пробирался в самое сердце, обволакивал бархатом. Я ощутила, как тело покрылось мурашками. Коул прошёл мимо, слегка меня задев. Услышала удаляющиеся шаги. Было так странно думать о том, что я сейчас в незнакомом месте, один на один с мужчиной, которого едва знаю. Что у него на уме? Какие цели он преследует? Отсутствие ответов на эти вопросы пугало.

В конце длинного коридора замаячил огонёк. Господин Эртон шагал ко мне, и лампа в его руке раскачивалась в такт движениям. Я волновалась.

— Возьми, — сказал Коул, протягивая мне источник мягкого света. — Мне так хвалили этот дом. В итоге же кроме богатой истории и красивого фасада в нем не оказалось ничего примечательного. Сыростью пахнет, всё скрипит. Даже электричество отказались проводить, ссылаясь на историческое значение. Хотят устроить в нём музей в ближайшем будущем.

— Понятно, — ответила я, не зная, как поддержать разговор.

Мужчина отыскал ещё одну лампу, зажёг и её. Внимательно осмотрел меня.

— Наверное, я должен был сразу это сказать, — произнес он, глядя пристально. — Не бойся. Я не собираюсь приставать к тебе или обижать. Мы просто поможем друг другу кое с чем. Пойдём.

Коул направился вглубь дома, и я поспешила за ним.

— О чем ты говоришь? Выходит, ты ведь уже выполнил свою часть уговора, решил многие проблемы моей семьи. Разве что, с плечом моим пока не разобрались, но это потом… Коул, как я могу помочь тебе? — задавала подряд вопросы, что роились в голове.

Мы остановились в просторной гостиной. Вся мебель была прикрыта тканью. Коул подошёл к большому окну, сдвинул в сторону тяжёлую портьеру.

— Похоже, пока придется переждать здесь. Опасно в такую погоду ехать, — проговорил он, рассматривая стекающие по стеклу струи.

Помещение было неуютным. Прохладное, сырое, отталкивающее. Будто дом давно устал и теперь не рад гостям. Ненавязчиво намекает, что им пора уходить.

Коул прошел к камину, начал закладывать дрова для розжига. Я отложила на танкетку его пальто, встала неподалеку и поставила лампу на стол.

— Ты не ответил, а для меня это важно. Какой помощи ты ждёшь от меня? И почему именно меня выбрал для женитьбы? Да, ты говорил, что это связано с пятном на моей руке. Но разве нельзя было решить вопрос, не прибегая к бракосочетанию?

Мужчина молчал и это раздражало. Я обняла себя руками. В этой неуютной тишине я слышала его спокойное дыхание, и своё, быстрое, неровное. В камине занялся огонь, затрещали поленья. Запах дыма долетел и до меня, но почти сразу исчез.

— Это не я тебя выбрал. Так сложились обстоятельства, Эми, — наконец ответил господин Эртон, глядя на огонёк, облизывающий сложенные в аккуратную стопку поленья.

— И что это значит? — спросила я, сделав несколько шагов к нему. — Расскажи. Нам ведь вместе жить, к чему тайны?

Я старалась, чтобы голос звучал уверенно, а сама еле языком шевелила. Хотелось скорее согреться, но сильнее хотелось домой. Закрыться в своей комнате и не выходить. Но я здесь, с чужим человеком, который совсем меня запутал.

Коул встал и повернулся ко мне. Его лицо подсвечивалось огнем и выглядело пугающе. Я невольно сжалась. Зря я затеяла этот разговор сейчас. Сам бы рассказал обо всем, если бы счёл нужным.

— Давай присядем, — предложил он, вопреки моим опасениям, и подвинул ко мне кресло на низких ножках, скинул с него ткань.

— Конечно, — ответила я, присаживаясь.

Мужчина сел рядом в такое же кресло.

— Ты всё верно поняла. Моё появление связано с меткой на твоей руке. Тот, кто ее оставил — опасен для тебя. Лишь забрав тебя из дома, я могу о тебе позаботиться.

Я моргнула. Ничего не понимаю. Точнее, я помню, что в первую встречу Коул осматривал мое плечо. Но что там особенного? И разве эта дурацкая метка не появилась сама...

— Что это за метка? Я предполагала, что пятно появилось на фоне стресса. Сперва думала, что тот мужчина оставил синяк, но ничего не болело, и пятно не выцветало. Мама сказала, что иногда подобное проявляется с возрастом. Родинки, пятна. Разве не так?

Коул покачал головой, подтверждая мои опасения. Значит и мой обморок и ночные блуждания не были случайностью... Но зачем я понадобилась Кейну? Я же его даже не знала почти до той встречи в его доме.

Я посмотрела на Коула. В полутьме я почти не замечала дефектов на его коже. И ещё в машине я обратила внимание, что он сегодня без перчаток и его руки выглядят нормально. Чудеса какие-то. Но об этом спрошу позже. Пока меня больше волнует, что происходит со мной.

— Не знаю, как ты оказалась рядом с Кейном и почему он решил проделать такое с тобой, но, к сожалению, метка требовалась, чтобы привлечь мое внимание.

Вот так новости. Я запуталась ещё больше. Попыталась разложить по местам все, что удалось узнать в последние сутки. Просьба господина Эртона показать руку. Странные слова Амисы о Коуле и о пятне. Потом страшная ночь, когда я очнулась в саду и от которой до сих пор не отошла. И теперь это заявление... Я ощущала себя слепым котёнком. Все вокруг о чем-то знали, и лишь я находилась в неведении. И этот Кейн. Я знала, что он подстроил ту ситуацию, но даже не могла предположить, с какой целью. Внутри вспыхнула обида, негодование, злость. И стыд за то, что позволила Кейну Бартону проделать с собой такую злую и несправедливую штуку.

— Я хочу узнать всё, — сказала я тихо, сдерживая эмоции.

— Да, Эми, я...

Коул не договорил. Он вдруг резко наклонился и схватился за голову. Мне показалось, что он задыхается. Я хотела подойти к нему, спросить, чем помочь. Быстро поднялась, но мужчина неожиданно выпрямился. Кресло отлетело в сторону, словно пушинка. Лицо Коула напугало меня ещё больше. Оно было искажено болью, а взгляд казался безумным. Я попятилась назад, осторожно огибая кресло. Коул двинулся в мою сторону. Он тяжело дышал, все тело было напряжено. Казалось, это совсем другой человек. Опасный и беспощадный. До чего же страшно! Я боялась отвернуться от него и пятилась до тех пор, пока не упёрлась в стену. Сердце оглушающе стучало где-то в горле. Мужчина стремительно приблизился.

— Коул, давай поговорим, — попросила я. – Что с тобой? Я могу помочь?

В темноте уже не видела его лица, лишь ощущала жар, исходящий от его тела.

— Оставайся здесь. Никуда не выходи! — чужим голосом произнес мужчина и быстро покинул гостиную, хлопнув дверью.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Пыталась отдышаться. А в следующую секунду в двери провернулся ключ, и я поняла, что меня заперли. Вот так.

Из коридора послышался грохот, и я невольно осела на пол, прикрыв голову руками и ждала. Шум постепенно удалялся, пока совсем не стих. Я вытерла лицо, мокрое от слез. Встала и тихо, насколько это было возможно, подбежала к окну. За мокрым стеклом обнаружила витиеватую решетку. То же и с другими окнами. Проверила дверь — точно заперта. Тогда стала искать место в прихожей, где можно было спрятаться. Но кроме двустворчатого шкафа не нашлось ничего подходящего. Меня трясло. Я не знала, что с моим мужем, но это что-то слишком жуткое. Я забилась в дальний угол, прихватив кочергу, и ждала.

Лишь много позднее я нашла в себе смелость сесть у камина, чтобы согреться. Дергалась от каждого шороха. Оглядывалась по сторонам. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно.

Укутавшись в одеяло, что попало под руку, я сидела в кресле и долгое время вслушивалась в тишину. Несколько раз докладывала поленья, чтобы не лишиться источника тепла. Кочергу не выпускала из рук.

А ведь Коул казался обычным мужчиной. Сдержанным, адекватным, серьезным, может, немного хмурым. Но эти перемены, что произошли с ним накануне... В один момент человек превратился в монстра. В его взгляде не было ничего человеческого. Я думала, он меня ударит. Или сделает что-то ещё более ужасное.

Что теперь делать? Сомневаюсь, что удастся сбежать. На окнах решетки, дверь заперта, и я не знаю, где Коул и что делает. Вдруг после этого приступа безумия с ним что-то случилось? Я вспомнила, как сама сутки назад отключилась и очнулась в саду. Что, если и я вела себя подобным образом? Как же много вопросов, от которых раскалывается голова.

В доме было очень тихо. Только вода монотонно перетекала по старым трубам и потрескивал огонь.

Как бы я ни старалась, под утро, когда первые лучи рассвета стали прокрадываться в гостиную, заглядывая в пространство между плотными портьерами, меня сморил сон.