“Это что?” — худой юноша поднялся с колен, держа в руке зип пакет. Внутри был жёлтый кристалл размером чуть больше ногтя. Он будто бы светился изнутри и даже через пакет покалывал пальцы. “Видимо какая-то новая штука. Он же обещал, что-то особенное подкинуть. Ну, дома заценю”, — решил парень.

Сунув находку в карман, он пошёл к выходу со двора. К концу марта наконец-то потеплело, и снег быстро таял. Повсюду разлились целые озёра луж. Стараясь не вымочить ноги, юноша скакал с одного более-менее сухого участка асфальта на другой. Он то и дело засовывал в карман руку, чтобы проверить, на месте ли найденный пакет с этим тёплым кристаллом. Покалывание казалось приятным, и юноша с большой неохотой доставал руку из кармана, чтобы держать равновесие. В конце концов парень достал кристалл и зажал в кулаке.

Понемногу по руке начало разливаться приятное тепло. Казалось, будто тело ничего не весит. Он словно порхал с одного сухого участка асфальта на другой. Ещё немного и он сможет оставить унылые хрущёвки позади и воспарить над грязью и серостью старого двора.

Едва ли заметив это, юноша добрался до оживлённой улицы. По залитой лужами четырёхполоске время от времени проносились автомобили. Кто-то позади начал набирать скорость. Машина гремела басами так, будто внутри неё разразилась война. Юноша, бесцеремонно вырванный из морока, обернулся: по дороге нёсся старенький тёмно-синий BMW. Стёкла сотрясались от каждого басового раската. “И как ты только не разваливаешься?” — с раздражением подумал молодой человек. За рулём сидел парнишка с аккуратно уложенными волосами. Он ухмыльнулся и сместился к обочине. Через мгновение машина въехала в огромную лужу, и юношу с головы до ног окатило грязной водой.

“Освежись-ка!” — крикнул водитель в открытое окно.

“Мудила, — процедил вымокший юноша сквозь зубы, изо всех сил сжимая кулак с кристаллом, — чтоб ты подох, скот.” Он очень живо представил, как бэха врезается в бетонную стену. Капот складывается гармошкой, во все стороны разлетается дождь битого стекла. Не пристёгнутый водитель вылетает с сиденья, его ноги цепляются за кресло и выгибаются в неправильную сторону, ладонями он пытается прикрыть голову, но это не спасает: и руки, и голова превращаются в месиво после столкновения с бетоном.

Раздался грохот, кто-то завизжал. Тормоза? Крики. По левой руке от запястья стало подниматься тепло и покалывание. Хочется посмотреть что там, но голова поворачивается еле-еле. Что-то летит. Медленно, будто в замедленной съёмке, крутится в воздухе, светлое – красное – светлое – красное, разбрасывая во все стороны маленькие алые капли.

Наконец-то голова повернулась. С предплечья левой руки волной срывало кожу. Это происходило так медленно, странно, нереалистично. И почему-то стало так хорошо.

***

Владислав возвращался домой. Шёл пешком: с работы удалось уйти пораньше, и он решил прогуляться. По пути забежал за пивом и рассчитывал на заслуженный пятничный отдых под парочку новых серий.

Улицу огласили уродливо звучащие басы из какого-то тарантаса. Навстречу летела, набирая скорость тёмно-синяя бэха, разменявшая пару десятков лет. Машина сместилась к обочине и окатила водой из лужи парня на тротуаре. Смачно так, с головой.

Едва BMW вернулась в полосу, раздался грохот. Машина будто врезалась в невидимую стену: капот всмятку, водитель вылетел через лобовое и, размозжив об то же незримое препятствие голову, отскочил к тротуару.

Что-то хлопнуло, и Влад ощутил толчок, будто недалеко разорвался фейерверк. Он повернулся на источник звука: это оказался парень, которого окатило из лужи. Воздух вокруг него рябил, как вода от пригоршни песка. С левой руки сорвало всю кожу, обнажив мышцы. Кровь замарала штаны и куртку и мелкими каплями висела в воздухе. Но это, казалось, совсем не беспокоило юношу. На его лице расплылась блаженная улыбка.

Пространство исказилось. По воздуху прошла дрожь, раздался грохот и новая ударная волна сбила Влада с ног. Время стало тягучим и неподатливым, как игрушка-жвачка для рук. Падая, он увидел вокруг юноши алую дымку. “Кровь?” — мелькнуло в голове. Парень окончательно лишился кожи. Голые мышцы влажно блестели на выглянувшем из-за облака солнце. Зрение начала заволакивать красная пелена. Сквозь звон в ушах до Влада донёсся чистый, заливистый, полный радости смех.

Всё оборвалось внезапно, когда накатила боль. Мир погас, звуки стихли. Влад даже не почувствовал, как упал. Он будто бы провалился в бездонную яму, наполненную пульсирующей агонией. Влад перестал ощущать течение времени. Секунды и минуты слились в вечность.

В какой-то момент окружающая Влада пульсирующая боль, к которой он стал уже привыкать, вдруг начала двигаться. И стало хуже. Намного хуже. Его будто пронизывали сотни раскалённых игл; рвали на мелкие кусочки, собирали и повторяли всё снова.

Прекратилось всё так же внезапно, как и началась.

— Фух, удалось. Надеюсь, никогда больше не столкнусь со срезонировавшим, — услышал Влад, словно откуда-то издалека.

Чувства вернулись. Он лежал на твёрдом. Кажется, плитка. Холодно. Вся одежда промокла. Бьёт крупная дрожь. Открыл глаза. Свет слепит. По синему небу лениво ползут облака. “Как пенка на кофе,” — подумал он. Пахнет весной. Мир всегда был таким ярким?

— Степан, — ему протягивал широкую ладонь невысокий, коренастый мужчина в кепке-таблетке и потёртой коричневой кожаной куртке. Схватившись за протянутую руку, Влад смог сесть.

— На, попей. — Степан протянул Владу полторашку воды.

Он приподнялся на локте, взял бутылку и в несколько глотков осушил наполовину.

— Лучше?

— Да. — Ответил Влад ошалело. — Вроде как.

— Ну что, погнали? — сказал кто-то сзади.

— Да. Заводи, Кир. Поднимайся, а то заболеешь ещё. Почки весной простудить — нечего делать. Тебя как зовут-то?

— Я… Влад — шатаясь, он сумел встать. Всё тело ломило, но это и близко не было той болью, которую он испытывал пару минут назад.

— Вот и хорошо. Пойдём в машину.

— Да я сам домой дойду, спасибо.

— А мы не домой. Поедешь с нами. Тебя в таком состоянии домой нельзя.

Влад помотал головой. На глазах словно была бледная бензиновая плёнка. Ему то и дело казалось, что он замечает в воздухе цветные разводы, которые пропадают, как только он пытается на них сфокусироваться.

— С вами? Куда?

— Увидишь. Залезай. — Степан указал на “Солярис”, который стоял неподалёку. За рулём сидел мужчина, видимо, Кир. Владу никак не удавалось его разглядеть: не получалось сфокусировать зрение.

С трудом он сделал пару шагов и начал заваливаться вперёд. Его подхватил Степан.

— И как ты собрался до дома идти? Лезь внутрь. — Влад послушно сел на заднее сиденье. Сопротивляться сил уже не оставалось.

Когда он садился в машину, мысли носились в голове словно пчёлы вокруг разворошённого улья: “Что за херня произошла? Что с тем парнем? Был взрыв. Во что врезалась та машина?” Один за другим вопросы пролетали в голове, сменяли друг друга, возвращались вновь, но всё медленнее и медленнее. В конце концов усталость брала своё. Собрать мысли в кучу становилось всё труднее. Они растекались, расползались по углам сознания. Расслабившись, Влад всё больше заваливался набок, пока сон окончательно не одолел его.

— Эй, мы приехали! — он проснулся оттого, что его тряс мужчина с квадратной челюстью в клетчатой рубахе.

— Кир, полегче. Парнишка час назад пережил резонанс и пробуждение. Сам не помнишь, как несладко после такого?

— Ой да ничего особенного. Я после пробуждения ещё целый день на ногах провёл! Ну-ка вытряхивайся давай! — Он бесцеремонно потащил Влада за руку.

— Всё, прекращай! Дай оклематься человеку.

Влада отпустили, и он, воспользовавшись моментом, самостоятельно выбрался из машины.

Перед ним было трёхэтажное кирпичное здание, советских времён. Территория вокруг была обнесена цементным забором, увенчанным колючей проволокой.

— Это военная база что ли?

— Да какой там, — махнул рукой Степан, — тут наш офис. Ну один из них.

— Управление СКоР по Восточному округу, — добавил Кир.

— Скор? Впервые слышу.

— Так и должно быть. — Степан двинулся ко входу. — Служба колдовского регулирования. Наша задача в том, чтобы обычные люди, каким до сегодняшнего дня был ты, о нас не знали. Ну, это помимо прочего.

— Колдовского регулирования? Бредово звучит.

— Мы с Киром час назад упаковали пять трупов. И если бы не успели помочь тебе, трупов было бы шесть. Без контроля этот “бред” порой забирает много жизней.

Они зашли в офис. Интерьер не впечатлял. Небольшой зал ожидания с обитыми дермантином скамейками, два турникета, да деревянный пост охраны у правой стены. За мутным зацарапанным оргстеклом два мужика со скучающим видом перекидывались в карты.

— Стирание? — спросил охранник, который был ближе, когда троица проходила через турникеты.

— Не, — отозвался Степан, — свежепробуждённый.

Второй охранник, который сидел дальше, оживился:

— О! У нас новенький? Уже назначили куратора?

Первый, видимо, был старшим. Он отвесил второму затрещину и отчитал его:

— Как думаешь, что значит “только-только”? Не задавай глупых вопросов. И сколько ты ещё со своим ходом тянуть будешь? — затем повернулся к пришедшим: — Молодняк, Стёп. Их учить и учить ещё. Проходите.

— Да, молодняк учить и учить… — вздохнул Степан, покосившись на Кира.

Влада привели в небольшой пустой кабинет, усадили на старенький диван и сказали ждать. Чего — непонятно, однако он, как ему и велели, стал ждать. Время тянулось, и глаза начали слипаться. Короткого сна в машине оказалось мало и понемногу Влада сморило и он завалился набок.

***

Влад идёт домой. Он достал телефон. Почему-то нет сети. Взглянул на часы, не разобрал ни единой цифры, и сунул его в карман, будто так и должно быть. Что-то не так. Что-то не правильно. Слева от него едет синяя бэха. Будто в замедленной съёмке, у неё начинает мяться капот. Стекло трескается и мелкими брызгами летит вперёд. Водитель не пристёгнут, он отрывается от сиденья, на лице начинает появляться удивление. С каждым моментом сцена движется всё медленнее, пока всё совсем не замирает. Водитель уже наполовину вылетел из машины и врезался головой в пустоту. Его шея согнулась под неестественным углом.

Неожиданно Влад увидел происходящее с другой стороны. Теперь разбивающаяся машина была спереди справа. Метрах в двадцати перед собой он видел себя. Обросший, стригся два месяца назад, и полубокс теперь едва угадывался; в ветровке поверх толстовки с капюшоном; с пакетом-майкой в руке и в джинсах, слегка забрызганных снизу грязью, он ещё не осознал происходящее и глупо смотрел вперёд.

Влад поднял руки. Правая была в порядке, а вот левая — напрочь лишена кожи. “Как странно выглядит,” — подумал он. Мысли текли медленно, будто нехотя. Левая рука мёрзла, как если бы её облили водой на холодном ветру, но боли не было. Сердце бешено колотилось. Его начало трясти. Сперва мелко, а затем всё сильнее и сильнее.

Влад открыл глаза, кто-то не сильно толкал его в плечо.

— Эй, парень. Вставай. Свечерело уже.

Над ним склонился один из охранников — тот, который получил затрещину. Влад обнаружил себя в том же самом кабинете, в котором его и оставили. Он лежал на диване. В обуви.

Разлепив веки, Влад с тревогой поднял руки перед лицом и облегчённо выдохнул: обе в порядке. Он сел, ощущая слабое чувство вины за то, что кроссовками испачкал мебель.

— Я уснул?

— Ага. Раз ты только пробудился, оно и не удивительно. Это сильно выматывает. Как тебя зовут?

— Влад. А тебя?

— Андрей. Тебя там это, шеф ждёт. Пойдём отведу.

Они вышли в коридор. Стены, покрашенные до середины тёмно-синей краской, местами местами облупились. Скудное освещение оставляло в углах жирные тени, а вытоптанный линолеум местами зиял дырами, об одну из которых Влад споткнулся.

— Слушай, есть какая-нибудь жвачка? А то ощущение, будто у меня во рту кошки нассали.

— Да, сейчас. — Андрей порылся в куртке, вынул оттуда изрядно помятую пачку и щедро вытряхнул ему на ладонь две “подушечки”. Влад поблагодарил его и закинул жвачку в рот.

— В следующем году обещают тут всё подлатать. — смущённо сказал охранник, заметив, что Влад осматривается по сторонам.

— О, это хорошо, — рассеянно ответил он.

— Сюда, — сказал Андрей, сворачивая налево к лестнице. По истёртым ступеням они поднялись на второй этаж. Поручень на перилах, к слову, был деревянным, а не виниловым, и даже выглядел новым.

Они поднялись на один этаж и прошли к двустворчатой деревянной двери, на которой висела табличка с номером “312” и надписью “Медоваров К. С.”

— На этом мои полномочия всё, — сказал Андрей и, развернувшись, побрёл обратно к лестнице.

Кабинет оказался меньше, чем ожидал Влад. В центре стоял Т-образный стол. Во главе сидел немолодой мужчина с холодным выражением на лице. У него была аккуратно подстриженная бородка и усы с изрядной сединой. Серые, немного с проседью, волосы старательно причёсаны и собраны в короткий хвост. Синяя рубашка идеально выглажена.

— Присаживайса, — он указал на стул с правой стороны от стола. — Меня зовут Константин Семёнович. А это Пётр Никыфорович. — он махнул рукой в сторону огромного мужика, сидевшего по правую руку. Даже сидя он был всего на голову ниже стоящего рядом Влада.

Пётр Никифорович поднялся с места и протянул свою ручищу:

— Лучше без отчества. Просто Пётр.

Мужик выглядел отталкивающе. Хмурое, изрезанное морщинами лицо, казалось, было не способно на улыбку. Кривая, много раз сломанная переносица изгибалась в левую сторону, под правым глазом к уху протянулся широкий горизонтальный шрам. Однако он был гладко выбрит, а рубашка была тщательно выглажена. Тактично пожав ладонь Влада, Пётр Никифорович сел на место.

— Не робей так, — сказал Константин Семёнович. — Жизнь Петю особо не щадила. Выглядит он, конечно, грозно, но Петя добрейшей души человек. И отлишный колдун.

— Что? — Владу показалось, будто он ослышался. Всё происходящее отдавало бредом. А Константин Семёнович разговаривал точно, как актёры из советских чёрно-белых фильмов.

— Добрейшей души человек…

— А, хорошо, — расслабился Влад, удостоверившись в том, что ему показалось.

— И отлишный колдун, — закончил Константин Семёнович.

— Колдун? У вас тут одна шутка на всех?

— Петь, продемонстрируй.

— Ты не против, ежели я закурю? — спросил Пётр у Влада.

— Не против.

Пётр никифорович достал сигарету, взял её в зубы, поднял большой палец и над ним взвился маленький огонёк. Затем он встал из-за стола, едва не уронив при этом стул. Медленно, то и дело цепляя плечом стену, он подошёл к окну. Распахнул его, с наслаждением глубоко вдохнул ночной воздух и сунул в темноту руку, которая тут же пропала по локоть. Прошло несколько мгновений, и он вернул руку, в которой теперь была кружка с нарисованным волком и надписью “ты заходи, если что”.

— Ишо тёплый, — хрипло протянул он, скривив рот в корявой улыбке. В ответ на недоумённый взгляд Влада, он добавил, — чай, — и отпил.

— Ну, кажется, этого достатошно, — сказал Константин Семёнович. Влад круглыми глазами таращился на огромного Петра Никифоровича. — А Оля тут последний раз бурю организовала, — посетовал Константин Семёнович.

— Беспорядок развела, наверное… — сказал Пётр Никифорович и отпил из кружки.

— Тут ты прав. — покачал головой Константин Семёнович. — Твой подход почишше.

— Что тут происходит? — собравшись с мыслями, спросил Влад.

— Петь, присядь, пожалуйста, а то очень уж много места занимаешь, — Константин Семёнович дождался, когда Пётр вернулся на свой стул, и продолжил:

— Начнём с того, что сегодня у тебя был трудный день. Как ты себя чувствуешь?

— Не в своей тарелке.

— Если это единственная твоя проблема, то всё хорошо. Сегодня ты испытал пробуждение, и оно не всегда проходит без последствий. Если просто, то пробуждение, это как появление дополнительного органа чувств. Ты это, должно быть, уже ощутил. Временами мир кажется более красошным. И чем дальше, тем острее ты это будешь ощущать. Кем ты работал до сегодняшнего дня?

— Системный администратор.

— О, хорошо, — пробормотал Константин Семёнович. — С завтрашнего дня ты работаешь у нас.

— Что?!

— Это не обсуждается. Жить в ближайшее время тоже будешь в нашем общежитии. Пока ты не обучен контролю, ты опасен и для себя, и для окружающих. До тех пор будешь под нашим присмотром. Пётр будет твоим куратором и учителем, — затем Константин Семёнович обратился к Петру Никифоровичу, — Петь, с тренировками поможет Лена.

— А не слишком сурово для новичка?

— А больше нет никого. Всех по командировкам растащили, — пожал плечами Константин Семёнович.

— Ну тогда… что ж.

— Отведи его к Марфе, пусть выделит ему комнату. Работать будет в твоём отделе.

— Понял. Мы свободны?

— Да, можете идти.

Пётр Никифорович привёл его в обещанное общежитие. Любые попытки протеста пресекались, а на замечания о “совершении правонарушения” и “неправомерного ограничения свободы” Пётр Никифорович лишь устало вздохнул. О силовом сопротивлении Влад даже не думал. Мало того что его сопровождал настоящий великан, так он ещё и был колдуном. Он собственными глазами видел.

— Отдыхай. Завтра в 8 утра зайду за тобой, — пообещал он перед уходом.

“Чёртов бред! Дурдом. Фокусы.”

Третий час Влад был на ногах. Он ходил по квадратной комнате на последнем этаже кирпичной хрущёвки. Длина стены чуть меньше пяти шагов. Из угла в угол — семь. Немногим меньше четырёх шагов от стены до кровати и столько же до стола, стоящего рядом с ней. Время от времени он садился на один из двух стульев, но минуту спустя уже снова был на ногах и в трёхсотый раз мерил шагами комнату.

“Это же похищение. Но нафиг я им сдался? Денег у меня нет особо. Если только на органы пустить, — пробормотал Влад, но тут же себя успокоил: — Да нет. Это чушь.” Но другого объяснения он не находил. Опоили какими-нибудь наркотиками. Это и галлюцинации объясняет. И плохое самочувствие. Надо валить.

Дверь комнаты Пётр Никифорович запирать не стал. Спустя три часа мытарств, Влад выглянул в коридор — пусто. Выскользнув за дверь, он опасливо пошёл к лестнице. У входа в общежитие был пост коменданта, на котором сидела Марфа — полноватая женщина примерно пятидесяти лет. Влад был уверен, что пробраться мимо неё будет не сложно.

На пути к выходу не оказалось никого. Ухмыльнувшись своей удаче, он толкнул дверь. Та слегка скрипнула и Влад, вздрогнув, осмотрелся — пусто. Не теряя времени, он шагнул на улицу.

Где-то внутри общежития хлопнула дверь. Влад шмыгнул в глубокую тень за кустами и затаился. Входная дверь открылась и появилась Марфа. Она была в тапочках и фартуке поверх длинного тёплого халата. Щурясь, она всматривалась в ночь. Видимо, не заметив ничего подозрительного, она нахмурилась и вернулась в общежитие.

Выждав пару минут, Влад покинул своё укрытие. Ночь всё ещё была по-зимнему холодной и он быстро начал замерзать. Надо двигаться. Территория не была хорошо освещена и Влад, стараясь не попадаться на свет, заспешил к выходу. Перебегая от тени к тени, он ощутил странный азарт и не заметил, как добрался до ворот. Они были заперты и достаточно хорошо освещены, чтобы Влад и не думал пытаться выйти тут. Однако недалеко он заметил дверь с единственным тусклым жёлтым фонарём. Кажется, замок на ней сломан. Затаив дыхание, Влад скользнул наружу и, притворив дверь, шумно выдохнул.

Он оказался на какой-то промзоне. Телефон не ловил сеть. GPS тоже заблокирован — местоположение никак не определялось. Влад решил двигаться хоть куда-то. Справа, как ему показалось, фонарей меньше, поэтому он подумал пойти именно в эту сторону.

Через десять минут он добрался до какого-то полудикого парка. Между деревьев вились тропинки, вдоль которых время от времени попадались скамейки и мусорки. Углубившись в парк, Влад услышал голоса. На тропе, сдвинув пару скамеек, выпивала компания молодых людей. Трое парней и две девушки.

Влад хотел-было спросить у них, где он находится, но решил, что вопрос “где я” будет звучать глупо. Тут он подумал, что, возможно, отошёл достаточно далеко, и мобильник должен бы уже работать. Не сбавляя шага, Влад достал телефон и открыл карты. Так и есть. В этот момент он услышал свист.

— Эй, парниш! Подь сюда, вопросец есть.

— А? что?

— Подойди, говорю. Да не боись, мы не кусаемся.

Влад подошёл ближе.

— Что за мобила у тебя? Неплохо выглядит.

— Да… самсунг, — тихо ответил он. Его бросило в жар, кожу начало покалывать.

— Дай глянуть.

— Не, он сейчас сядет, а мне ещё GPS нужен.

— Да спокойно! Я только посмотрю, — говоривший встал, нетвёрдой походкой подошёл к Владу и толкнул его, на удивление ловко отобрав у него при этом устройство. Влад оступился и упал на спину.

— Эй, он нам нагнал! Тут ещё половина зарядки! Эй, парниш, ты думаешь, что мне можно нагнать?

Влад не знал, что на это ответить.

— Такое спускать нельзя! — крикнул кто-то со скамейки.

— Ты думаешь, я терпила? — не унимался парень, который отобрал телефон.

У Влада закружилась голова. Он переводил взгляд с нависающего над ним человека на компанию позади него, надеясь, что хоть кто-нибудь поможет. Но молодые люди сидели со стаканами и смотрели шоу, которое устроил их друг.

Пошатываясь, пьяный юноша подошёл ближе и Владу в голову прилетел ботинок.

— Считаешь меня терпилой, да?!

Ещё удар, ещё. Влад прикрыл голову руками. Несколько ударов в грудь и живот.

— Пойдём тоже этого лоха попинаем.

— Ага. Девчонки, пойдёте? Ну как хотите.

Двое парней, которые ещё сидели на скамейке, поднялись.

В этот момент Влад увидел, что позади, за скамейкой, стоял человек. Невысокий, в пальто и очках, с выражением растерянности и страха на лице.

Удары посыпались со всех сторон. Сбилось дыхание. Влад начал задыхаться. Паника.

— Эй, — услышал он слегка трясущийся голос со стороны скамейки, — Вы что делаете? Пре-Прекратите…

После этого все звуки пропали. Взгляд заволокла красная пелена. В ушах запищало. Он скорее ощутил, чем услышал грохот. Резкая боль, как была днём. Понемногу пелена на глазах рассеивалась. Ни звука. Даже собственного дыхания не слышно. На снегу кровь. Недалеко от скамьи без движения лежит поломанное женское тело. Влад провалился в обморок.

— Первый день… Устроил… Нужно было запереть.

Влад видел свои свисающие руки. Земля. Тропинка. Большие ноги. Размер сорок шестой или сорок седьмой. Ему на живот давило плечо. Он поднял руку к голове. Лицо грудь, спина, живот, затылок — всё болело.

— Зашевелилса. Очнулса, значит. Ты чего вытворил? Сказали же тебе, сиди в комнате. Хорошо, что Марфа твою комнату проверить решила. И мне сказала. А то так и помер бы тут.

— Ум…уф… — ответил Влад.

— Всё, выключайса. Завтра поговорим. — После этих слов сознание снова покинуло Влада.