Везара, тяжело дыша, бежала по лестнице. “Кто только додумался построить библиотеку на третьем этаже?” — бурчала она себе под нос. Особняк Солрод мог похвастаться прекрасными высокими потолками, но расплачиваться за это приходилось невероятно длинными лестницами.

Она опаздывала на занятия третий раз за неделю. Светалия снова будет злиться. Внезапно левую ногу резануло болью. Затрещала ткань. Везара бросила взгляд вниз: на высоте ладони от пола торчала отколовшаяся щепка. Стараясь не обращать внимания на боль, девушка понеслась по коридору.

Наконец-то она оказалась перед высокой дубовой дверью. Обе створки украшал затейливый орнамент и в другое время девушка задержалась бы на несколько минут, чтобы им полюбоваться, но не сейчас. Она толкнула дверь и ввалилась внутрь. Запыхавшаяся, она жадно хватала ртом воздух. Синие, как небо перед самым рассветом, волосы растрепались, прилипали к лицу и шее.

У окна, прямая как сосна, стояла тётка Светалия. По обыкновению, она была в бледно-голубом полуплатье наречницы, богато украшенном золотой вышивкой. На груди красовался парчовый гайтан, на котором висел лик Хорса — круглый золотой медальон с изображением солнца, верхняя половина которого была обрамлена, будто шевелюрой, волнистыми лучами. В руке у неё была изящная тонкая трость из светлого дерева, которой она раздражённо хлопала себя по ладони. Широкие рукава вздрагивали при каждом движении.

— Поклон, — тихо сказала Светалия.

— Что? — переспросила её Везара, которая почти ничего не слышала из-за собственного тяжёлого дыхания.

— Что должна делать воспитанная девушка, встретив старшую? Тем более наречницу Хорса.

— Ой! — чуть не подпрыгнула Везара и согнулась в поклоне.

— Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет ученица хуже тебя, — раздражённо бросила Светалия. — Какое оправдание ты выдумала на этот раз? — ледяным тоном спросила она. Везара открыла-было рот, но Светалия резко подняла трость, показывая, что ответа она не ждёт. — Что бы ни ответила, это не поможет. Ты мало того, что опоздала, так ещё и порвала сарафан! — тростью она указала на левую ногу Везары. Светло-серая хлопковая была порвана чуть выше подола, и по ней расползлось красное пятно. — Ещё и в крови измазала. Это никуда не годится. В наказание тебе придётся сегодня его самостоятельно отстирать и зашить. — она замолчала, смерила Везару неприязненным взглядом, и добавила: — Завтра никаких опозданий! Приезжает Ярвет.

— Отец?

— Да. Он хочет увидеть наши успехи. И ты должна понимать, что опоздание точно не будет считаться успехом, — Светалия тщательно выговаривала каждое слово. — А сейчас расскажи мне быль о третьем сыне.

— О Хорсе и проклятом отпрыске?

— Да.

— Давным давно, когда…

Светалия с недовольным лицом вскинула трость. Везара замолчала. Резко, в каждом шаге сквозило раздражение, Светалия приблизилась к своей воспитаннице. Она упёрла трость ей в подбородок и надавила, заставив девушку поднять голову. Поняв, что от неё требуют, Везара прижала руки к бокам и приосанилась.

— Хорошо, — тихо сказала Светалия, — продолжай.

— Давным давно, когда боги ещё ходили по земле, у Хорса родилось три сына, — начала рассказ Везара. — Хорс воспитывал их в строгости и благодетели и обучал искусству орфена. И всё у них хорошо было, да младший полюбил ведьму из забытого племени. Светалия нахмурилась, и Везара поспешила исправиться: — Тёмного племени. И посеяла она черноту в светлой душе Хорсова сына. И подговорила она его украсть у Хорса солнце, да самому светлым владыкой стать. Младший сын соблазнился на уговоры ведьмы, сплёл из орфена чёрную сумку и в первый раз пошёл солнце воровать. Когда он светило на треть спрятал, Хорс послал своего среднего сына вразумить младшего. Пришёл средний тогда к младшему и стал его уговаривать отступиться от своей идеи. Не послушал его брат, и завязался бой. Три дня и три ночи бились они, и земля содрогалась от каждого удара. В конце концов средний сын победил младшего, но светлое сердце пощадило родную кровь, и дал он уйти брату. Затаил младший на свою семью обиду, но от своих задумок злых не отступился. И мрак, который посеяла ведьма, дал всходы. И душа младшего сына Хорса чернеть стала. Пошёл он во второй раз солнце воровать. Наполовину в свой мешок спрятал его, когда Хорс послал старшего сына вразумить младшего. Когда старший сын пришёл, то стал младшего уговаривать образумиться. Не послушал его брат, и завязался у них бой. Семь дней и семь ночей он длился. Молнии рвали небо, а гром терзал землю. В конце концов старший сын победил младшего, но тоже не стал убивать его. Пощадил родную кровь, да тоже дал брату уйти. Обозлился младший сын на род свой, но так и не отказался от злых своих намерений. А мрак разросся в его некогда светлой душе, и стала она грязно-серой. В третий раз пошёл он солнце воровать, и почти полностью успел его в мешок спрятать, когда Хорс лично пришёл на непутёвого сына взглянуть, да на путь истинный его наставить. Но увидел Хорс, что душа его младшего сына сама тьмой затянута, и не стал говорить с ним. Взглянул лишь в последний раз на него, да и убил.

С тех пор солнце больше не исчезало.

— Сегодня вечером перечитай, чтобы от зубов отскакивало, — сказала Светалия с недовольным выражением лица.

— Зачем? Я же хорошо рассказала! — возмутилась Везара.

— Думаешь, доросла до препирательств со мной? — спросила она с угрозой в голосе.

— Нет, тётя Светалия, — потупилась Везара.

— Ваше. Святейшество. — тихо отчеканила она. — Перед тобой наречница!

— Да, Ваше святейшество.

Весь день Светалия требовала у Везары рассказывать обо всём, что считала наиболее важным. Манеры, история рода, самые важные былины. Когда замученная девушка вышла из библиотеки, вечерняя заря уже отцвела. Тётка наказала Везаре перечитать гору всего, но девушка и не думала открывать книги. А вот зашить сарафан всё же придётся. Но сперва отстирать.

Тяжело вздохнув, она пошла за водой.

Когда Везара закончила со стиркой, уже трещала полуночную коростель. А завтра ещё рубашку порванную зашивать. Да не абы-как, а чтобы шов не было видно. Встать лучше пораньше.

Наутро Везаре только огромным усилием воли удалось разлепить глаза. Не желая терять время, она села шить. Несколько раз девушка укололась иглой, но это было даже к лучшему: боль помогала сопротивляться сонливости, которая только усиливалась от монотонной работы.

Стук в дверь.

— Входите.

В комнату вошла Фраскья с чашой для умывания, и, с порога начала тараторить:

— Везара, давай скорее умывайся, и побежали! — Она так торопливо посеменила к комоду, что на её коричневую, как у всех послушниц, льняную рубашку выплеснулось немного воды.

— Ты чего такая радостная? — Спросила Везара.

— Пойдём, пойдём быстрее! Я такое тебе покажу! — Протараторила Фраскья.

— Мне нужно быть у Светалии на рассвете, — буркнула Везара, — и ещё зашить надо, — она продемонстрировала Фраскье на треть залатанную дыру в сарафане.

— Мы быстро, — заверила подругу Фраскья, — а с сарафаном я тебе помогу.

Везара колебалась.

— Это вопрос жизни и смерти! — Убеждала её подруга.

— Ну хорошо, — сдалась Везара, — только быстро.

Везара как могла скоро переоделась, плеснула в лицо водой и они с Фраскьей выскочили в коридор. Убедившись, что вокруг никого нет, девушки побежали к лестнице.

Подбегая к ступеням, они услышали голоса. Везара сразу пригнулась и, обернувшись к Фраскье приложила палец к губам:

— Тс-с-с…

Стараясь быть как можно незаметнее, они на корточках подкрались к перилам и посмотрели вниз. Светалия негромко разговаривала о чём-то с Аглой, кухаркой. Тётка Везары шипела на бедняжку как рассерженная росомаха. Испуганная женщина пялилась в доски пола, боясь поднять голову, и только робко кивала время от времени. Наконец Светалия решила, что достаточно замучила Аглу, и быстро, чеканя каждый шаг, пошла вглубь особняка. Агла же засеменила к лестнице в подвалы, мечтая, по всей видимости, убраться подальше от этой ядовитой ящерицы. Под поместьем были целые лабиринты из коридоров и рабочих помещений, которые простирались далеко за пределы особняка.

— Пойдём, — прошептала Везара, и резво побежала вниз.

Как две ласки они проскочили просторную прихожую и шмыгнули в подвалы, вслед за Аглой. Кухарка была слишком огорошена полученным нагоняем и не заметила девушек, проскочивших в один из боковых коридоров. Фраскья пошла впереди, показывая дорогу. Некоторое время они блуждали по лабиринту, пока не дошли до неприметного люка. Фраскья приподняла его и осторожно выглянула. Никого. Быстро они выбрались и присыпали лаз травой, так, чтобы не было заметно, что им пользовались.

Везара огляделась. Позади, среди деревьев мелькала стена, ограждающая поместье. Они оказались снаружи. Фаника энергично, почти вприпрыжку, пошла дальше.

— Мы идём в лес? — спросила Везара с беспокойством.

— Да, но совсем недалеко, — успокоила её подруга.

Отошли они правда совсем немного. Едва стена скрылась за деревьями, как Везара услышала тоненький писк. Фраскья села на корточки и мягко сказала:

— Ну-ну, не бойся, малыш, это Везара. Она моя подруга.

Она достала из-за пазухи небольшой тряпичный свёрток и опустилась на колени.

Везара подошла ближе и с любопытством заглянула Фраскье через плечо. В небольшой ямке, прикрытой обломанными ветками, сидел тёмно-коричневый зверёк. Он был маленький и мог уместиться в ладошках. Острую мордочку украшали два огромных уха, формой напоминающих берёзовый лист. Маленькое тельце было покрыто гладкой шерстью, а длинный хвост венчала пушистая кисточка.

— Кто это?

— Щенок ивовой лисицы. Я хотела попросить тебя забрать его в особняк.

— Что? — Ужаснулась Везара.

— Я не могу, — стала объяснять Фраскья подруге, — Мне негде его спрятать, а настоятельница отберёт его сразу же, как увидит. И приходить сюда каждый день, чтобы его кормить, я не могу.

— Так пусть охотится!

— Он не может. Он ещё слишком маленький!

— Но… ему нельзя жить в особняке, — отчаянно возразила Везара.

— У тебя есть своя комната!

— Светалия найдёт его.

— Она ведь никогда не заходит к тебе.

— Его будет слышно. И запах появится.

— Он смысшлёный и не будет шуметь, — возразила Фраскья. — И он совсем не пахнет. Понюхай! — Фраскья осторожно подняла лисёнка в руках и протянула Везаре.

От него слабо пахло землёй и древесной корой. Малыш на самом деле казался смышлённым.

— Но… — начала-было Везара, но Фраскья перебила её:

— У тебя получится его воспитать. А когда вырастет и окрепнет, мы его выпустим. Он не выживет один в лесу, — умоляла она подругу.

— А где его мама?

— Не знаю, я нашла его случайно, он был совсем один. Думаю, она попала в капкан или к какому-нибудь хищнику. Ты ведь тоже выросла без мамы, ты должна его понять!

— Хорошо, — вздохнула Везара. Она осторожно взяла лисёнка. Совсем маленький и невесомый, он легко помещался в руках. Немного подумав, Везара спрятала зверька за пазухой.

— Теперь пойдём домой, — улыбнувшись сказала Фраскья.

Когда подруги добрались до комнаты Везары, уже взошло солнце, но девушки этого не заметили.

Фраскья, как и обещала, взялась зашивать порваный сарафан. Везара села на пол, достала из-за пазухи лисёнка и опустила рядом с собой. Малыш сразу начал осматриваться и смешно принюхиваться.

— Нужно дать ему имя, — сказала Везара.

— Да, точно! — ловко орудуя иглой, отозвалась Фраскья. — Может Ушастик? Посмотри, какие у него уши!

— Нет, это звучит глупо.

— Может быть тогда Пушистик?

Везара улыбнулась, глядя как лисёнок играет с проникшим через окно солнечным лучиком.

“Солнце встало!” — подумала Везара и почувствовала, как в груди похолодело.

— Вставай, Фраскья! Надо бежать! Я опять опоздала! Светалия будет в ярости!

Везара вскочила, выхватила у подруги сарафан и бросилась к двери.

— Посиди тут тихо, пожалуйста, — сказала она лисёнку и они с Фраскьей выскочили в коридор. Вместе девушки добежали до первого этажа и бросились каждая в свою сторону. Везара побежала в восточное крыло, в библиотеку, а Фаника — в подвалы.

Снова это проклятая лестница. Второй этаж Третий. Вспотевшая и запыхавшаяся Везара толкнула дверь библиотеки, но внутри никого не было. “Неужели, они уже ушли встречать отца?” — С ужасом подумала девушка.

Стрелой она выскочила из библиотеки и, подгоняемая ужасом, полетела ко входу. Надеясь, что ещё не опоздала, она толкнула тяжёлые парадные двери, и оказалась нос к носу с отцом. Площадь перед особняком была полна людей: собрались все слуги и жильцы поместья. Вдоль широкой дубовой аллеи, ведущей ко входу, выстроилась личная гвардия Солрод — несколько дюжин светворцев в жёлтых с позолотой парадных кафтанах.

На отцовском лице не отразилось ни единой эмоции, но глаза, казалось, прожигали Везару насквозь. Она давно его не видела и теперь стремительные, как у хищной птицы, черты его лица вселяли в девушку необъяснимый, первобытный страх. Должно быть что-то похожее чувствует молодой олень, на которого пикирует гром-птица.

— Я рад, что ты всё-же почтила меня своим присутствием, — совершенно без эмоций сказал Ярвет.

Двор охватило безмолвие. Было слышно слабые завывания ветра в дубовых украшениях на крыльце и разноголосое пение птиц в лесу.

— Светалия, — тихо позвал Ярвет, но его отлично слышали все, кто собрался во дворе встречать своего господина.

Наречница выскочила на аллею, подбежала к Ярвету и рухнула на колени, с глухим стуком ткнувшись лбом в ступени.

— Да, Ваша Светлость! — воскликнула она.

— Объясни, что я перед собой вижу? — спросил он ровным тоном.

— В-ваша дочь, Ваша светлость.

— Разве? — спросил он. — Должна ли дочь, встречая отца, выглядеть так, будто только что бежала сюда через лес от самого монастыря? Взгляни на неё.

Светалия боялась поднять глаза.

— Я сказал тебе взглянуть на неё! — тихо, но с явной угрозой сказал Ярвет.

Светалия подняла голову и снизу вверх взглянула на свою воспитанницу. Везара знала, что сейчас видит её тётка: бежевый сарафан измят и на нём проступили мокрые пятна, подол местами испачкан в земле и прилип к вспотевшим ногам. На голове так и вовсе сущий хос — в спутанных волосах застряли мелкие веточки и листья, отчего причёска больше походила на птичье гнездо.

— Объясни, почему моя дочь в таком неподобающем виде? Кажется, именно тебе я поручил заняться её воспитанием. И в результате у неё совсем нет манер.

— Ниц! — прошипела Светалия Везаре, но та, казалось, совсем её не слышала.

— Пощадите, ваша светлость! — взмолилась Светалия, когда поняла, что от Везары ничего не добьётся.

— Почему же?

— Я исправлюсь! — Ещё один глухой удар о ступени.

Ярвет молчал, будто в раздумьях.

— Наверняка она опять водилась с этой Фраскьей! — Сказала Светалия.

— Кто это?

— Послушница. Она прислуживает в поместье.

— Эта девушка плохо влияет на воспитание моей дочери?

Светалия молчала, не смея поднять головы.

— Если это так, то почему у моей дочери ещё есть возможность с ней видеться?

— Я сегодня же отошлю её в монастырь и велю всыпать плетей!

— Не стоит. Я сам решу, как поступить. Кто ж ещё усмирит мою слишком своенравную дочь, раз ты не справляешься? Поди прочь.

Светалия вскочила. Красная как спелый редис, она поспешила убраться с аллеи, но прежде чем она успела уйти, Ярвет окликнул её:

— Светалия! Кто настоятельница это девочки, как её… Фраскья?

— Наяна, — ответила Светалия.

В толпе справа рухнула на колени женщина, с размахом ударившись лбом в землю.

— Пощади, Ваша Светлость! — Выкрикнула она.

— Я решу твою участь вскоре. И твоей девки тоже.

Сказав это, он вплотную подошёл к Везаре.

— Прочь с глаз моих, — процедил он, сквозь зубы, — Все прочь! — кинул он громче, не оборачиваясь. Сказав это, он прошёл мимо Везары, не удостоив её взглядом.

— Доигралась, — прошипела подошедшая, всё ещё красная Светалия. Не говоря больше ни слова, она прошла в особняк.

Собравшиеся люди засуетились и на короткое время двор стал похож на беспокойный муравейник. Все спешили по своим делам. Гвардейцы расходились по постам, слуги спешили заняться своими обязанностями.

Везара неподвижно стояла в дверях. Люди, проходя мимо, косились на неё, но заговорить не решались. Да и вряд-ли у них получилось бы. Девушка едва-ли обращала внимание на происходящее вокруг. Её сердце бешено колотилось, а мысли в голове спутались в тугой комок.

Наконец, когда двор совсем опустел, Везара резко, что едва не упала, развернулась и побежала в свою комнату.