Ворден не мог в это поверить. Джек Трудрим был все еще жив и где-то находился. Он искренне верил, что если в этом замешаны Блэйды, ему не жить. Если не смерть, то, по крайней мере, превращение в одного из Скованных, чтобы никогда не иметь возможности покинуть остров. Это первый раз, когда он слышал, что кто-то смог уйти от деда, и теперь понял выражение гнева на его лице.

Что касается причины, по которой он не помнил, кем тот был изначально, то этому было потому, что Хилстон помнил сильных людей, а не трусов. У Вордена не было никаких сомнений в том, что Джек убегал, используя какой-то трюк, вместо того, чтобы сражаться.

Тем не менее военные не знали, где он был, и, похоже, большая тройка тоже. Либо он все еще прятался, не желая выходить, что понятно, после разрушенного города, либо другая семья держала в секрете его плен. Это действительно могло изменить ход игры, будь это правдой.

— Эта эпоха плоха. — сказал Хилстон. — Похоже, что Саншилд не собираются выполнять свою часть сделки. Большие семьи становятся бунтарями, и, возможно, пришло время дать им всем суровое напоминание. Прошла неделя с тех пор, как они должны были передать своего человека. В связи с текущей ситуацией я дам им еще немного времени.

Ворден прожил достаточно долго, чтобы видеть подобную передачу, и он был в академии во время исчезновения лидера Грейлаш. Однако, судя по их прошлым журналам, раньше не было таких проблем. Подобное происходило впервые.

— Да, я отправил к ним гонца, чтобы узнать об их планах. — сказал отец. — Но если их реакция будет такой, какой я ожидаю, тогда, боюсь, придется действовать.

— Значит, мы планируем присоединиться к этой войне?! — взволнованно сказала Вики, вставая с места.

— Твоя жажда крови так же велика, как и у твоего деда. — сказал Хилстон. — К сожалению, моя сила предназначена только для сильных, в то время как твоя для всех, кто причиняет тебе зло. Мы не будем бросаться сломя голову в гущу войны. Будет интересно посмотреть, кто выйдет из нее победителем. Если мы улетим, то я, твои мать и отец будем теми, кто отправятся к Саншилд, вместе с десятью людьми. Остальные должны оставаться на острове.

— Что?! — крикнула Вики. — Почему меня наказывают за то, что произошло давным-давно? Если ты рядом, то можешь контролировать меня.

— Нет необходимости раскрывать все наши карты. Кроме того, может наступить момент, когда нам скоро понадобится использовать твою силу. Будь больше похожа на брата. — сказал Хилстон.

Когда она повернулась к нему, тот просто спокойно улыбнулся, как будто его вообще ничего не волновало.

Это заставило Вордена задуматься о первой войне. Согласно дневникам, когда Далки атаковали, большая тройка пришла к ним, прося разрешения, спрашивая, могут ли они помочь спасти планету.

После ответа “да”, люди смогли отбиться от вторжения, но Блэйды так и не присоединились к войне самолично. Похоже, на этот раз они помогут, если случится еще одна большая война, или, скорее это будет вынужденным действием. Эта гражданская война сильно ослабила людей, и было ясно, что Далки нападут, как только она закончится.

Думая об этом, он желал взглянуть на дневники, и даже задавался вопросом, было ли у Блэйдов взаимодействие с вампирами. Он никогда яро не интересовался прошлым своей семьи. У него всегда были свои проблемы, требующие решения, но теперь все изменилось.

Семья приступила к еде, когда большие дискуссии закончились, и в это время Хилстон задавал вопросы о его жизни в академии. Ворден рассказал ему о большинстве вещей, но опустил все, что имело отношение к вампирам.

Единственными людьми за столом, которые говорили, были они двое. Старик задавал разного рода вопросы, он отвечал, в то время как остальные слушали. Время от времени Вики что-то бормотала себе под нос, но остальным членам семьи, казалось, вообще было наплевать на эти россказни.

— Похоже, у тебя появилось несколько хороших друзей, Ворден. — сказал Хилстон. — Мне жаль, что ты не смог провести там все два года, я подумал, что это могло бы помочь ему вернуться к нормальной жизни.

Услышав это, Сил закрыл уши и стал раскачиваться в привычной позе еще сильнее. Он не хотел их слышать.

— Ему стало лучше. — ответил Ворден, надеясь, что ответ его удовлетворит, но выражение лица деда было трудно прочесть. Оно было ни сердитым, ни счастливым, просто глубоко задумчивым.

Трапеза закончилась, и после еды ему не терпелось вернуться в библиотеку, чтобы просмотреть дневники.

— Э-эм, ты куда направляешься, как думаешь? — сказал Хилстон, увидев, что он идет к двери. Его братья и сестры сначала подошли к деду, чтобы поцеловать его в щеку, а вскоре после этого отправились к родителям, делая то же самое.

Поцелуй выглядел естественным и искренним со стороны, но был почти роботизированным, когда дело касалось родителей.

— Разве ты не собираешься поцеловать свою семью? — спросил старик. — Помни, мы семья.

Ворден сделал, как ему было сказано, и сначала поцеловал деда в щеку, но когда подошел к родителям, их взгляды были уставлены в стену, а глаза будто мертвы.

— Мама, папа. — сказал он, целуя их обоих.

— Фальшивая семейка. — сказал Ратен. — Не могу поверить, что этот жуткий старикан все продолжает, верно, Сил?

Он бы никогда не сказал этого снаружи, если хотел жить, но это было правдой. Весь семейный спектакль, сейчас разыгранный, был фальшивым, и все было подстроено Хилстоном.

К этому добавлялось то, что на острове все были родственниками. Все они были братьями и сестрами друг для друга. Старик часто покидал остров, он был волен делать все, что хотел, будучи свободнее, чем кто бы то ни был, и каждые десять лет или около того возвращался с группой детей. У большинства из них были светлые волосы, как у него самого.

Кем были их матери, никто не знал. Но все контролировалось Хилстоном, чтобы быть настроенным определенным образом, и Ворден обязан был называть этого человека дедушкой, даже если это неправда.

Правда кроилась в том, что все в комнате и на острове были либо сыновьями, либо его дочерьми. Хилстон был настоящим отцом Вордена, а не тот брат, которого он был вынужден называть отцом.

(p.s. вам тоже лицо разорвало от шизы деда?)

— На самом деле, ты не против остаться? — спросил Хилстон.

Все вышли из комнаты, как было велено, и теперь остались только они двое. Ворден снова нервничал. Он был удивлен, что за использование фамилии не было никакого наказания, но, в конце концов, это не вызывало особых проблем в их глазах. Поскольку они не знали, по какой причине напал Трудрим.

— Я бы хотел поговорить с Силом.

— Хорошо. — ответил он и закрыл глаза.

Ратен и Ворден стояли в темной комнате и смотрели на малыша, который все еще держал уши закрытыми и раскачивался на месте.

— Ты же знаешь, он туда не сядет. — сказал Ратен.

— Знаю, но я должен попытаться… Иначе кто знает, что сделает этот сумасшедший. — сказал Ворден, подходя и опускаясь на колени перед Силом. — Сил… Сил… — он окликнул его мягким голосом. Раскачивание прекратилось, но руки все еще была на ушах, и он медленно поднял глаза. — Верно, это я, не волнуйся. Это дедушка, он хочет поговорить с тобой.

— НЕТ! — закричал Сил. — Нет! Он лгал мне! Он лгал! Лгал! ЛГАЛ!

— Я же говорил, что это пустая трата времени. — сказал Ратен. — Все, что мы можем сделать, это принять то, что имеем.

Направляясь обратно к креслу, Ворден открыл глаза и покачал головой.

— Он все еще не хочет выходить, но я обещаю, что ему становится лучше. — сказал Ворден, волнуясь, как будто умолял Хилстона.

— Все так, как я и думал, ничего не изменилось. Если он сломался в храме, то, возможно, его там починят. Я отправляю тебя туда. Не волнуйся, это не будет похоже на то время. Во всяком случае, пока, но как рабочий. Ты отправишься туда завтра, приготовься.

Этого боялся Ворден, возвращаясь к тому месту, где для них все началось. Он не знал, о чем думал старик. Они с Ратеном лучше всех знали, что это ничего не исправит, а только ухудшит ситуацию.