Я не могла до конца поверить в то, что он говорил.

Часть меня не верила то, что эти двери откроются, как бы отчаянно я ни звала его. Но Захид разрушил все мои сомнения так же, как разрушил эту дверь, и сделал это в своей обычной неторопливой манере.

Его взгляд оторвался от моего лица и переместился вниз. Точнее, его глаза застыли на моём запястье, которое находилось в крепкой хватке Папы.

Захид криво ухмыльнулся.

— Не знал, что Ваше хобби — это вожделение замужних женщин, Ваше Святейшество.

— Следите за своими манерами и языком, герцог Карнуар, — ответил Папа с удовлетворённой усмешкой на лице.

— Как порядочно с вашей стороны говорить о манерах после всего, что Вы сегодня натворили, — продолжал Захид, нахально складывая глаза в улыбку. — Мне следовало разнести всё здание. Это была моя ошибка, что я пощадил Ваш презренный язык.

Кто ещё мог обратиться к Папе с такой агрессией? Однако, казалось, никому не было дела до дерзости, звеневшей в словах Захида.

Я заметила, что глаза моего жениха неудержимо дрогнули, что было несвойственно тому Захиду, которого я знала. Его глаза, которые обычно переливались ясностью и спокойствием, теперь кипели от ярости.

Папа поднёс палец к лицу и указал на свои глаза, сохраняя при этом спокойную ухмылку.

— Вижу, ты высвободил свои силы.

Захиду пришлось прибегнуть к использованию магии, чтобы разнести дверь, запечатанную божественной силой Папы. Это означало, что он высвободил силы, которые держал по контролем всю жизнь, только для того, чтобы спасти меня.

— Разве не этого Вы хотели с самого начала? — с агрессией огрызнулся Захид.

— Забавно, что вы подвергаете себя возможности падения во тьму, только чтобы спасти её.

— Повторяю, Ваше Святейшество, она — моя жена, — прорычал Захид, стиснув зубы. — А теперь заткнитесь и уберите от неё свои руки.

В ответ Папа сделал едва заметное удивление в своём выражении лица.

— Я действительно... В жизни не встречал никого настолько грубого, как вы. Если бы вы не были Магом, я бы оторвал вашу наглую голову и подвесил в качестве центрального экспоната на главной площади, — проговорил он, ещё крепче сцепляя руки вокруг меня. — Кроме того, ваше милое личико, несомненно, стало бы прекрасным зрелищем.

Мне показалось, что перед моими глазами мелькнула вспышка.

От жестокости этой перепалки у меня разболелась голова, а мои попытки встать с Папы были бесполезны — он крепко удерживал меня и не давал сдвинуться с места.

Уголок рта Захида кривился при виде этого неприятного зрелища.

Похоже, он был не просто в ярости. Насколько я могла понять, он, вероятно...

Пока я проводила анализ ситуации, Папа разжал хватку на моём запястье.

— Я отпущу её. Не хочу, чтобы вся Церковь рухнула. Священникам будет тяжело восстанавливать её, — он прошёлся по мне взглядом с ног до головы. — Кроме того, есть много вещей, которые мне необходимо обдумать.

С этими словами неведомая сила подняла меня в воздух. Яркий шквал света подхватил меня и опустил рядом с Захидом. Он схватил мою руку и с силой сжал её. От его грубой хватки я застонала от боли.

Папа усмехнулся, глядя на нас двоих.

— Но вам, герцог, придётся заплатить за учинённый сегодня беспорядок, — его ясный голос эхом разносился по разрушенному залу.

Захид просто проигнорировал предупреждение Папы и устремился прочь из сотворённой собственными руками разрухи, почти волоча меня за собой, пока я изо всех сил пыталась не отставать от него, все ещё удерживаемая в его захвате.

Я не могла поверить в развернувшуюся передо мной сцену. Изящное и элегантное здание стало руинами, землю устилали осколки мраморных статуй, а перед глазами клубились облака пыли.

Священники и паладины в панике бегали кругами, не зная, как поступить в такой ситуации.

Я семенила позади Захида, пока в конце концов не споткнулась о валяющийся булыжник. Только тогда он оглянулся.

Встретившись с ним глазами, я обомлела: его остервенелый фиолетовый взгляд яростно пронзил меня насквозь.

— ...

Он нахмурился, не говоря ни слова, и в полной тишине подхватил меня на руки. С развевающимся шлейфом платья на ветру, я покинула Священный город.

Как только мы покинули главную Церковь, нас встретила улица, полная магазинов и трактиров.

Захид пинком распахнул дверь первой попавшейся гостиницы. Дверь с грохотом раскрылась, в мгновение ока поднимая из-за стойки сонного владельца.

При виде Захида выражение гнева и растерянности на его лице сменилось недоверием.

Захид бросил ему мешочек с золотыми монетами.

— Немедленно избавься ото всех. С этого момента никто не должен ни входить внутрь, ни находиться вблизи здания, пока я не прикажу обратное.

Требования этого леденящего душу красавца не поддавались разумному объяснению.

Непонимающе посмотрев на Захида, трактирщик раскрыл мешочек, после чего, не говоря ни слова, проводил нас в комнату на верхнем этаже.

Он заверил Захида, что желания господина — это приказ, но тот не удостоил трактирщика и взглядом и направился прямо к нашей комнате.

Не выпуская меня из рук, он стремительно взлетел вверх по лестнице, перешагивая через три-четыре ступеньки, и, как только мы оказались в комнате, он бросил меня на кровать.

— ...

Не успела я выпрямиться, как Захид рухнул на меня. Я обхватила его руками и мои глаза расширилась.

К моему удивлению, его тело слабо дрожало.

Он вцепился руками в простыню, сминая ткань пальцами.

— Ха... —  его жаркое, неровное дыхание обволакивало мою кожу, а знойный, тяжелый звук его голоса плавил меня.

Медленно переводя дыхание, Захид притянул меня в свои объятия.

— Эрта, — низком голосом прошептал он, усиливая жар момента.

Его расфокусированные в бреду глаза сосредоточились на мне.

— Тебе придётся помочь мне, если не хочешь стать вдовой.

Более десяти лет назад Захид запечатал свои силы глубоко внутри себя. Подавляя свою натуру так долго, он не выработал иммунитета к тьме, и сейчас он воспользовался достаточным количеством сил, чтобы подойти к грани безумия.

Его взгляд был неустойчив, как плотина, которая вот-вот прорвётся, и ясность его фиолетовых глаз теперь помутнела от исступления, сигнализируя о том, что он едва удерживает рассудок.

Моё сердце билось так громко, что казалось, оно скоро вырвется из груди.

Я должна была избавить его от злобы, пока он окончательно не потерял своё эго.

Проблема заключалась в том, что... Я не знала, как это делается.

Очищающая в романе была не более чем декорацией, устройством, предназначенным исключительно для эскалации конфликта между персонажами. Поскольку Очищающая была убита в начале романа, автору не было нужды описывать, как именно Эрта выполняла свою роль Очищающей. Возможно, в книге и была часть, содержащая описание процесса очищения, но я, скорее всего, пропустила её. Я часто пропускала сцены насилия.

Я знала только о двух вещах. Во-первых, Очищающая и Маги могут распознать друг друга, лишь прикоснувшись. Во-вторых, Маг, поглотивший Очищающую, мог использовать свои силы, не опасаясь распада личности.

Поэтому я планировала плыть по течению и делать вид, что осведомлена о процессе очищения. Я надеялась, что чудесным образом разберусь в этом по ходу дела...

Не думала, что понадоблюсь ему так скоро и так отчаянно.

Видя, что я ничего не делаю, Захид медленно прищурил глаза, а затем сложил их в страдальческой улыбке.

— Эрта, что ты делаешь? Поцелуй меня.

Он приблизил своё лицо к моему и шептал так близко, почти касаясь своими губами моих.

— ... !

Я должна была поцеловать этого мужчину.

Автор, должно быть, издевается. Я осыпала автора и его дрянной роман всеми известными мне проклятиями и ругательствами, но никакие слова не помогли бы решить мою проблему.

Захид низко усмехнулся, увидев мой взволнованный взгляд и, поторапливая меня, легонько чмокнул меня в лоб.

— Давай же, твой муж умирает.

С огромным трудом я удержалась от того, чтобы отказать ему, и серьёзно взвесила два стоящих передо мной варианта. Я либо могла поцеловать его и избавить от подкрадывающейся тьмы, либо позволить ему потерять рассудок и быть съеденной заживо. С какой стороны ни посмотреть, выбора у меня не было.

Я глубоко вздохнула, взяла его за лицо и прижалась к его губам своими.

Я почувствовала едва уловимую вибрацию его губ и осознала, что он сдерживает смех.

Одной рукой он нежно погладил меня по спине, прежде чем вдавить в кровать, а другой пробежался по выбившимся прядям моих волос.

Глубокие фиолетовые глаза были опасно красивы, они сияли ярко и загадочно, как далёкие галактики. Я не решилась ещё дольше смотреть на него, поэтому закрыла глаза и отдала инициативу в его руки.

В отличие от того, как он легко флиртовал со мной прежде, его поцелуи были грубыми и звериными. Он набросился на меня с вызывающей силой, и я едва успевала переводить дыхание от напряжения. Я с трудом поспевала за его темпом.

Снова и снова наши губы прижимались друг к другу. С каждым разом он проникал всё глубже в меня, и мне казалось, что мной пируют.

Только через много минут он ослабил хватку на моей талии и я, задыхаясь, с красными щеками откинулась на подушки.

Пока я лежала на кровати совершенно обессиленная, Захид, напротив, выглядел как никогда довольным, а безумие в его глаза сменилось другим пылом.

Он томно опустил веки.

— Я никогда не понимал, откуда у людей такая тяга к опиуму... — он провёл пальцами по моим губам. — Возможно, опиум сродни этому.

Вместо того, чтобы ответить на его комментарий, я изо всех сил укусила его за палец так, чтобы оставить след своих зубов.

Захид же, казалось, был скорее доволен, чем испытывал боль, что сделало мои попытки возмездия бесполезными.

— Ты не знала, да? — спросил он, облизывая губы.

— Что? — выдохнула я, опустошённая поцелуем.

— Как использовать свои способности очищения.

Он заметил мои колебания.

— Скажите честно. Поцелуи — это единственный способ избавиться от падения во тьму? — спросила я, разрушая толстую стену своего эго.

— А если я не хочу отвечать на твой вопрос?

— Именно поэтому я прошу вас, видите ли.

— Это не та тема, которую следует обсуждать в такой интимной обстановке.

Пусть он немного подтрунивал надо мной, похоже, он был в хорошем настроении, так как продолжил объяснение.

— Единственный способ очищения — это контакт кожи с кожей. Чем ближе, тем лучше в серьёзных случаях.

Очевидно, он имел в виду сексуальный контакт.

Я нервно сглотнула, ожидая, когда он закончит фразу, и Захид озорно затянул паузу, а затем продолжил с ухмылкой.

— Ты так же можешь дать свою кровь.

Получается, он имел в виду, что обычный контакт кожа-к-коже эффективен в большинстве повседневных случаев, а в тяжелых ситуациях эффективна моя кровь, поэтому он мог просто попросить её. Но вместо этого он решил меня поцеловать.

Меня обманули.

Захид, видя, что моё лицо исказилось от досады, пристыженно улыбнулся, глядя на меня затуманенным взором.

— Поцеловать мужа — это ведь не слишком, правда, Эрта?

— Это слишком для контрактных отношений.

— Что ж, не то, чтобы каждый раз заставлять тебя истекать кровью — это намного лучше.

— …

Он был прав. Если бы я дала ему вкусить свою кровь, он мог бы сорваться и попытаться оторвать кусок моей плоти. Я пришла к тому же выводу, что заключила раньше: поцелуй лучше смерти.

Захид наклонил голову и игриво приблизился к моему обеспокоенному лицу.

— Тебе не понравилось?

— Что не понравилось?

— Поцелуй. Не понравился наш поцелуй?

Я закусила губу и покачала головой. Как бы досадно ни было это признавать, сам поцелуй был довольно приятным. Пусть он и был грубым и обязывающим, Захид не принуждал меня, а скорее направлял меня так, чтобы мы оба получили удовольствие.

Захид засмеялся будто знал об этом с самого начала, отчего мне стало ещё хуже.

Целовались мы оба, но один из нас парил в облаках, а другой ползал под землей. Как несправедливо.

Я приподнялась на кровати и села, понимая, что для того, чтобы мыслить здраво, мне нужно отстраниться от его несправедливо потрясающего лица.

Когда я оперлась спиной на стену, мне стало немного спокойнее.

Он продолжал трогать всё моё тело, но я оттолкнула его руки, сменив тему разговора.

— Как вы собираетесь решить эту ситуацию?

Теперь, когда неизбежная буря прошла, я не представляла, как мы будем разгребать последствия.

Я не могла взять в толк как кто-то может додуматься уничтожить главную Церковь Священного города.

Хотя я уже знала, что этот мужчина не в своём уме, а в романе о его безрассудствах было читать даже забавно, но иметь дело с ним в реальности было сущим адом. Я могла лишь благодарить бога за то, что он на моей стороне.

Если бы он был моим врагом...

Я содрогнулась от одной мысли об этом. По какой-то причине я стала сочувствовать тем антагонистам, которым придётся столкнуться с ним в ближайшем будущем.

— К тому времени, как мы доберемся домой, особняк наверняка будет окружен назойливыми людишками. В конце концов, я уничтожил Церковь.

По крайней мере он осознавал то, что наделал.

В отличие от тонущей в тревоге меня, Захид был полон уверенности.

— Это пустяки, Эрта.

Разве это пустяк? Простушка как я не могла понять, что такое "серьёзная ситуация" в его понимании.

Видя недоверие в моих глазах, Захид едва заметно усмехнулся.

— Ты же должна знать, на что я способен. Ведь ты видишь будущее.

Я пообещала себе больше никогда не поднимать тему предвидения.

— Не волнуйся. Твои брат и сестра будут в безопасности.

Пусть он и вскользь упомянул об этом, его слова оставили в моём сердце глубокое чувство защищённости.

Захид уже не раз вытаскивал меня из самых опасных ситуаций. Когда никто не хотел мне помочь, он был рядом и всегда протягивал руку.

— Почему ты так на меня смотришь?

Я, видимо, неосознанно пялилась на него, и когда я наконец очнулась, Захид наклонился ближе. Он твёрдо коснулся моих губ пальцами.

— Выглядишь так, будто хочешь, чтобы я тебя снова поцеловал.

Я быстро отстранилась и выдавила застрявшие в горле слова.

— Дело не в этом. Просто... — Моё лицо вдруг покраснело от смущения. — Я просто хотела сказать... Что я благодарна за то, что вы снова помогли мне сегодня.

Захид странно посмотрел на меня. В его глазах плескалась искренняя растерянность, но длилась она недолго. Словно не колебался вовсе, он быстро вернулся к своему обычному нахальству и принялся игриво дразнить меня.

— Ты о том, что произошло раньше? Это только начало.

Он подхватил мой локон пальцами и оставил поцелуй на пепельных, отливающих золотом, волосах.

— Не стесняйся использовать меня, сколько захочешь, Эрта. Ты этого заслуживаешь.

Я кивнула в ответ на его заверения. Кроме того, я действительно стоила того, чтобы меня защищать, ведь я была единственной Очищающей, способной спасти его от зла.

Мой план состоял в том, чтобы в течение следующих пяти лет забрать как можно больше и гордо покинуть его клетку. Я собиралась победно смеяться, избежав участи быть съеденной заживо. Но, даже радуясь таким решениям, я должна была надеть на своё сердце цепи, чтобы защитить себя. Посадить сердце за решётку было недостаточно.

***

Мы прибыли к поместью Карнуар уже глубоко за полночь, и, в отличие от обычного спокойствия, окружавшего особняк, сейчас он был ярко освещён.

Я решила, что все, должно быть, осведомлены о небольшом происшествии в Священном городе.

Когда мы подошли к зданию, нас ожидали незваные гости. Имперский Орден.

Рыцари заблокировали входные ворота, и нам пришлось сойти с кареты, не доезжая до дома.

— Сегодня прохладно, — заметил Захид, снимая пальто и накидывая его мне на плечи.

Я слегка поёжилась. Воздух определённо был холодным.  

К Захиду подошёл глава ордена.

Он был одет в имперскую форму, а поверх формы были лёгкие доспехи.

Сперва он почтительно поприветствовал Захида, а затем доложил:

— Ваша Светлость, Его Величество ждёт Вас для аудиенции.

Захид глубоко вздохнул.

— Не слишком ли грубо со стороны Его Величества прерывать вечер молодожёнов?

Когда их взгляды автоматически метнулись в мою сторону, Захид притянул меня ближе к себе, закрывая руками, и высокомерно вздёрнул подбородок в сторону рыцарей.

— Я прибуду в Императорский дворец утром. А сейчас я буду признателен, если вы все уйдёте.

Но главнокомандующий был упрям, как бык.

— Его Величество желает, чтобы мы доставили Вас к нему, несмотря на обстоятельства, Ваша Светлость.

Это было предупреждение, что в случае необходимости они готовы прибегнуть к принудительным мерам.

Забавляясь словами рыцаря, Захид усмехнулся.

— Вы можете отвести меня, если считаете, что справитесь со мной, капитан.

— ...

Рыцарь закусил губу, его лицо окрасилось беспокойством, как вдруг голос из центра строя рыцарей прорезался сквозь толпу.

— Как смеете вы шлюху из трущоб ставить в приоритет приказам Его Величества!

Кровь отхлынула от лица главного рыцаря.

До глупого храбрый обладатель голоса был молодым рыцарем. Он был новичком, поэтому глаза его пылали преданностью к императорской власти, и, хотя товарищи быстро заткнули ему рот, было уже поздно.

Захид выдержал паузу и на мгновение задумался.

— Вижу, ты решил не обучать своих подчинённых, — протянул он погрустневшим голосом, обращаясь к главе ордена.

Главнокомандующий поспешно извинился, оттирая с лица катившиеся бисеринки пота.

— Прощу прощения за это, Ваша Светлость. Это всё моя вина...

— Нет, всё в порядке, правда, — оборвал его Захид и одним движением выхватил меч, висевший на поясе главного рыцаря.

Пока до рыцаря дошло, что у него отняли меч, было уже поздно.

Рыцари паниковали, а я тихонько подошла к Захиду, который рассматривал отражение луны в клинке, а потом повернулся и посмотрел на меня.

— Эрта.

Я потянула руку.

— Дай меч.

Захид нахмурился и с укоризной отказался.

— Не хочу. Он проявил неуважение к тебе, Эрта. Разве не пойдёт на пользу, если я помогу ему вправить мозги, слегка заколов его? Тогда он действительно поймёт, что здесь происходит. Доброта — не всегда выход, Эрта.

Я медленно покачала головой в ответ на его попытку уговорить меня.

— Нет. Так не пойдёт.

Я спокойно посмотрела на оскорбившего меня рыцаря.

Даже трясясь от страха, он не пытался скрыть своей враждебности по отношению ко мне, и по его взгляду я поняла, что он искренне презирает моё существование.

Я посмотрела ему прямо в глаза и вынесла свой вердикт.

— Я зарежу его.