Он был настолько невероятен, что я замолкла и уставилась на него, чтобы обдумать его простодушный комментарий.

— А что? Мне сделать это для тебя? — спросил Захид с пугающей улыбкой.

— ...

Предчувствуя, что он в итоге снесёт ей голову, я спокойно покачала головой.

— Здесь дети. Я не хочу раздувать из мухи слона.

— Ты так добра и терпелива. Неплохой самоконтроль.

— Я предпочитаю "образована и разумна". Но спасибо.

Кто в здравом уме согласится быть гувернанткой двоих детей, если их старшая сестра бьёт людей направо и налево, когда ей вздумается?

Кроме того, графиня Мажеллин была известна своими качествами, и я не возражала против предоставления ей второго шанса. Моё эго было не так важно в сравнении с возможностью обучения близнецов у лучших.

Мы с Захидом украдкой перешёптывались, пока гувернантка не прочистила горло. То, что с ней обращались как с невидимкой, должно быть, задело её.

Однако её раздражение рассеялось при виде обезоруживающей улыбки Захида.

— А, леди Мажеллин. Прошу прощения за запоздалое приветствие, — он поприветствовал её так, словно только что заметил её.

Захид стиснул меня в объятиях и положил подбородок на мою макушку, после чего продолжил.

— Я не могу оторвать от неё глаз. Кажется, это и называют фазой медового месяца. Вы же понимаете?

На его лице расплылась нахальная улыбка.

Гувернантка Мажеллин, совершенно им очарованная, кивнула с отрешённым видом и после этого короткого разговора направилась к себе, похожая на влюблённую девочку-подростка. Щёки её раскраснелись и, похоже, она совсем забыла о том, как гнусно он с ней обошёлся.

Это было живым доказательством того, как Захид проживал свою жизнь до сегодняшнего дня, и в этом же и скрывалась проблема. Никто не мог устоять перед его красотой. Благодаря чарам Захида даже самые абсурдные вещи, слетающие с его уст, звучали разумно.

Нахальный, обладающий подвешенным языком, Захид, скорее всего, всю жизнь игрался с людьми.

"Ты просто невероятен" — сказала я ему глазами.

Захид вскинул брови, словно не понимая, что не так он сделал.

— Ты удивительная, — ответил он на мой безмолвный комментарий.

— И что во мне такого удивительного?

— Да так... Много чего. Ещё рановато для подобных признаний, — ответил он с глубоким смешком. — Это только начало.

— ...

Захид взял меня, потерявшую дар речи, за руку и едва заметно ухмыльнулся.

— Пойдём, дорогая?

Во мне зародилось странное чувство. До сих пор я была уверена, что являюсь женой главного героя, но почему-то мне казалось, что я вышла замуж за злодея.

***

Священный город находился недалеко от столицы Империи. Размером он был с любой другой небольшой город и находился вне юрисдикции императора.

Проще говоря, Священный город был небольшим суверенным государством под управлением Папы.

Эксис был единственным Богом, которому поклонялись все страны континента, и глава духовенства, Папа, служил ему.

Геноций занимал ту позицию, в которой никто не мог с презрением взглянуть на него, включая императора, а главная Церковь в Священном городе была, по сути, его собственным императорским дворцом.

— Дальше нам нужно идти пешком.

Захид остановил карету, когда мы прибыли на главную площадь Священного города.

По главной площади все были обязаны передвигаться пешком. И даже император.

Захид вышел первым и помог мне выйти из кареты, подав руку. Перед моими глазами развернулось захватывающее дух зрелище.

Когда я была маленькой, мы с родителями посещали главную церковь Священного города, но мои воспоминания не были точными, потому что тогда я была совсем крохой.

Вернувшись сюда спустя годы, я испытала новые ощущения.

Здания были неземными и словно эфирными, построенные так, чтобы напоминать неугасающую славу Божественного. Это место, безусловно, было вершиной архитектурного мастерства.

На огромной площади возвышались здания, созданные из ослепительного белого мрамора и украшенные золотом.

В сравнении с величественными постройками, люди, находящиеся здесь, чувствовали себя крошечными муравьями.

На крышах зданий располагались двенадцать архангелов и Эксис, великолепно вырезанные из гладкого мрамора.

Взгляды всех тринадцати скульптур были устремлены вниз, в центр площади, где находилась статуя предательницы Арантии. Её изобразили с распахнутым в немом крике ртом, в агонии, страдающей от пронзающих её священных мечей.

Таково было представление королевы демонов, наказанной Божественным, — зрелище воистину устрашающее, чтобы заставить всех лицезреющих трепетать в благоговении.

Однако, как ни странно, скульптура ревущей от боли и страданий Арантии была выполнена так, что вызывала вожделение. Её пышные груди и круглые бёдра и ягодицы поглядывали сквозь грубо разодранную одежду. Создавалось впечатление, что скульптура была создана для того, чтобы возбуждать в смотрящих похоть к Арантии.

Охваченная необъяснимым чувством, я не могла оторвать взгляда от скульптуры, и шедший медленнее Захид, чтобы соответствовать моей скорости, наклонил голову.

— Хочешь взглянуть поближе?

— Можно? Разве Его Святейшество не будет нас ждать?

— Всё в порядке. Это он нас позвал, так что пусть он и ждёт.

Я осторожно приблизилась к расположенной в центре статуе.

Её тонкие пальцы, которые, казалось, тянулись к Эксису, выглядели хрупкими и жалкими.

Глаза её были сделаны из тёмно-красных рубинов, отчего казалось, что они были налиты кровью.

Эксис и двенадцать архангелов, а так же предатель Арантия были неотъемлемой частью сюжета романа.

Их история была основой существования Магов и Церкви Эксиса, но подробности мне были малоизвестны, поскольку всё это объяснялось в поздних частях романа, до которых я не добралась.

В общем, статуя, на которую я смотрела, была изображением Арантии...

Я внимательно её разглядывала, как Захид задал мне вопрос:

— Нравится? Купить такую же нам домой?

— Плохая шутка.

"С таким творением, — подумала я, — мне каждую ночь будут сниться кошмары".

Мы с Захидом двинулись дальше по площади, оставляя завораживающую статую позади.

— Папа этого поколения, Геноций, опасный человек.

— Интересно.

— Он, видишь ли, не самый психически устойчивый. Никто не знает, на что он способен.

"О, он такой же, как и ты?" — чуть было не сказала я.

Вместо этого я спросила другое.

— Он должен знать о том, что вы — Маг. Может, именно поэтому он вызвал меня в свою обитель?

Захид замолк, и только оживлённая суета площади заполняла воздух между нами.

Я неосознанно затаила дыхание, заметив, что его лицо стало каменно-холодным. Его безэмоциональный, тёмный взгляд рвал меня на части. Под этим ледяным взором скрывалась злобная пытливость, и я инстинктивно чувствовала, что он хочет разодрать мою душу на кусочки, чтобы узнать, что именно скрывается под моей кожей.

Моё сердце сжалось от этой мысли.

Я не хотела встретить свой конец на какой-то площади.

Казалось, что наступил конец света, но леденящее кровь напряжение длилось недолго. Захид резко выдохнул и рукой откинул пряди волос, упавшие на лоб.

— Видимо, мне придётся быть очень осторожным. Моя дорогая жена слишком много знает, — процедил он глубоким голосом.

Его обычная аура, едкая, как осколки разбитого стекла, в миг исчезла.

Он наклонился и звонко поцеловал меня в лоб.

— Много знаешь. Я начинаю верить, что ты действительно можешь видеть будущее, как и говорила.

Я быстро скрыла электризующийся во мне страх и подыграла ему.

— Доверие в браке важно. Думаю, вам пора признать мои способности к предсказанию будущего, не так ли?

Захид разразился хохотом, услышав мои слова. Его громкого смеха было достаточно, чтобы привлечь внимание окружающих.

Те, кто рассеянно переводили взгляды в нашу сторону, не могли отвести глаз, очарованные красотой Захида.

Чем больше пар глаз было к нам приковано, тем больше я смущалась, краснела, но вот адресат внимания казался совершенно равнодушным, и даже продолжал дразнить меня всякими глупостями, говоря, что все пялятся на нас, потому что я слишком красива.

— Прекратите издеваться и ответьте на мой вопрос, — огрызнулась я.

— В конце концов все узнают, что я Маг, когда я решу снять с себя ограничения. Сейчас об этом знают лишь трое: я, ты и Папа, — ответил он, наклоняя голову набок и особенно подчеркивая три указания.

— Его Святейшество пристально следит за моими действиями, поскольку мне подвластны все четыре стихии. Вполне естественно, что он будет заинтересован тем, какой человек занял место рядом со мной... Вероятно, твои предсказания верны, Эрта.

Он сверкнул ослепительной улыбкой. То, что Папа следил за Захидом, не было хорошим знаком.

Я попыталась вспомнить, какой была встреча этих двоих в романе. Они были несовместимы, как масло и вода: Папа, ненавидящий Магов, и Маг, впервые за всю историю получивший власть над всеми четырьмя стихиями.

Им было суждено стать заклятыми врагами.

Папа, обладавший верховными божественными силами, умел распознавать полностью манифестировавших Магов, поэтому с первой их встречи ни один из них не пытался скрыть своё истинное лицо.

Они были одновременно полярными противоположностями и зеркальными отражениями друг друга.

Они оба задыхались от лютой ненависти к себе подобным.

И сейчас двое врагов, загибающиеся от желания убить друг друга, находились в одном пространстве, а мне оставалось лишь молиться о своём благополучном возвращении домой.

Захид прищурился от отблеска палящих солнечных лучей на белоснежном фасаде церкви.

— Тебе нечего бояться. Я буду защищать тебя, несмотря ни на что, — попытался он успокоить меня.

Когда мы подошли ко входу в главный храм, нас встретили паладины и священники.

Они провели нас в дальнюю часть храма, которая обычно не была доступна для посетителей.

Пока мы шли по длинному коридору, своды которого поддерживались мраморными колоннами, я рассматривала святых рыцарей.

Их белоснежные доспехи напоминали мне о тяжёлом прошлом.

Воспроизводя в памяти ту незабываемую ночь, когда мне было всего лишь пятнадцать, я горько улыбнулась.

Захид заметил моё выражение лица, но ничего не сказал. Он, вероятно, знал, что творится в моей голове, тем более что он собирал на меня досье, и вместо пустых соболезнований крепко сжал мою ладонь.

И хотя я действительно почувствовала облегчение от тепла его рук, я не позволила себе размякнуть. Я прекрасно понимала, насколько бессмысленно это тепло.

Через некоторое время мы оказались в центральном зале храма. Этот зал использовался только во время знаменательных событий, таких как празднование рождения Эксиса.

Так мы оказались перед массивной дверью.

Захид, как само собой разумеющееся, предпринял попытку войти в зал вместе со мной, но его путь преградили паладины.

Облачённые в полностью белые доспехи рыцари почтительно обратились к герцогу.

— Ваша Светлость, мы просим Вас подождать здесь.

Папа хотел встретиться со мной и только со мной.

Любой человек разрыдался бы от радости, получив возможность побеседовать с Папой наедине. К сожалению, ни меня, ни Захида нельзя было причислить в эту категорию.

— Приватный разговор... — глаза Захида вытянулись в недовольную гримасу. — Честно говоря, мне это не по душе, — он бросал слова, как кинжалы. — Как вы смеете предлагать мне оставить мою жену наедине с каким-то мужчиной, с которым она ещё и не знакома?

— Ваша Светлость! — воскликнул один из священников, вздрогнув от кощунственного замечания Захида.

Он и бровью не повел и продолжить говорить с присущим ему бесстыдством.

— Уж простите, я очень чувствителен, когда речь заходит о моей жене.

Он был не из тех, кто сдержит оскорбление в адрес того, кто встал у него на пути, даже если это будет сам Папа.

Лица паладинов и священников побагровели от ярости, вызванной этим обвинительным, вульгарным замечанием.

Я внутренне рукоплескала ему за дерзость, с которой он сохранил ровное выражение лица перед толпой совершенно разъярённых паладинов. Удивительно, как ему удавалось вести себя таким образом и при этом быть всё ещё с прикрепленной головой к шее. Его власть безгранична, это вне сомнений.

Но несмотря на разногласие, мы пришли к выводу, что к Папе я пойду одна.

Захид взял меня за руку и оставил нежный поцелуй на моей коже.

— Если что-то пойдёт не так, кричи моё имя как можно громче.

Я и хотела сказать ему, что ничего не случится, но вместо этого просто кивнула.

Всё происходящее выглядело словно я с распростертыми объятиями встречаю грядущую катастрофу.

Тяжелые двери распахнулись и быстро захлопнулись за моей спиной.

Густая тишина наполнила воздух, когда я оторвала взгляд от пола, чтобы взглянуть на открывшееся передо мной великолепное зрелище.

Толстый красный ковёр, символизирующий пролитую мучениками Церкви кровь, устилал путь к алтарю, возле которого в одиночестве возвышался золотой священный трон.

Сидящий на золотом троне мужчина был облачен в ослепительно-белое шёлковое одеяние, расшитое золотой нитью. Его длинные серебряные волосы ниспадали по правому плечу. Это был не кто иной, как сам Папа Святой Геноций.

Я присела в реверансе и поприветствовала его.

— Выражаю своё почтение святому слуге Эксиса, тому, кто направляет наш мир. Ваше Святейшество, Эрта Арлез-Карнуар.

Он молча поманил меня, и я, придерживая платье, приблизилась к алтарю.

Я остановилась там, где посчитала это уместным, но он продолжал манить меня ближе и ближе, пока я не оказалась на очень некомфортном расстоянии от священного трона.

Вероятно, и для него это было редкостью.  

В то время как меня одолевала тревога, Папа поднял на меня глаза и пристально уставился. Казалось, что своими чёрными, как у лани, глазами, он читает мою душу.

У него было светлое, женственное лицо, что некоторые могли принять его за женщину.

Черты его лица были нежны и чисты, как воздух зимним утром, а слегка опущенные внешние уголки глаз придавали ощущение невинности. Но, когда его взгляд изгибался в кривой ухмылке, это ощущение сменялось леденящим, хищным чувством.

Как я и предполагала, он, подобно Захиду, был опасным психопатом.

Его заинтересованный взгляд заставил меня почувствовать себя редкой бабочкой, приколотой к деревянной доске.

— Так это вы. Эрта Арлез, — наконец Папа шевельнул пухлыми губами.

Он издал тихий смешок, намеренно опустив фамилию Карнуар, и звук его смеха разнёсся по пустому залу.

— Я бы запросил встречи с вами гораздо раньше, если бы знал, как вы красивы.

Мой мозг отказался понимать эти слова.

Несмотря на мой растерянный вид, Папа продолжил со вздохом.

— Я должен был украсть вас, пока вы всё ещё были должницей... Какая жалость.

Я всё ещё пыталась переварить его прошлые слова, пока он с напором продолжал говорить. Это едва ли можно было назвать беседой.

— Эрта Арлез, я подозреваю, что вы — Очищающая. Я прав? — с улыбкой на лице спросил он.

Паника ослепила меня, но всё, что я могла сделать, — это притвориться дурой.

— Ваше Святейшество, простите, но я не понимаю, о чём вы говорите.

— Ничего страшного. Я и сам могу проверить.

Он задрал длинные рукава и взмахнул пальцами.

Тихая, гнетущая атмосфера стала неспокойной, когда я подняла глаза вверх на ярко светящийся потолок.

Появился ненормальных размеров магический круг, сквозь геометрические формы которого просачивался яркий свет, а на круге были выгравированы неразборчивые слова, написанные архаичным языком. Когда свет заполнил зал, символы стали ритмично перестраиваться и явили собой нечто похожее на дверь. Оставшиеся символы сцеплялись между собой, испуская белые лучи света.

В том, как развивались события, было нечто тревожное.

— З-захид...

Я попыталась выкрикнуть его имя, но с моих окаменевших губ сорвался лишь всхлип.

Папа упрекнул меня с мягкой улыбкой на лице.

— Жаль, но ваш муж не сможет войти.

Это не удержало меня от новой попытки, и я, вцепившись в свою юбку, закричала что есть мочи.

— Захид!!!

За кратким мгновением тишины проследовал оглушительный грохот, разнёсшийся по залу.

От взрыва стены храма страшно задрожали, и Папа схватил меня за запястье, заставив упасть в его объятия, пока стены всё ещё сотрясались от произошедшего снаружи.

Папа разразился пробирающим до костей хохотом.

В момент четвёртого взрыва плотно закрытые деревянные двери разлетелись на куски, и щепки усеяли пол у входа в зал.

В облаке пыли появилась стройная фигура, концы мантии которой развевались в неспокойных потоках воздуха.

Человек, ответственный за разрушение зала, грациозно ступал по кроваво-красному бархатному ковру.

— Эрта, ты закончила? — с непринуждённой ухмылкой спросил Захид. — Отправимся домой?