— Эй, Аманэ, тебе не кажется, что на этот раз ты слишком старался? — Проворчал Ицуки, рассматривая результаты экзаменов, вывешенные на доске в коридоре.

В его голосе звучало некоторое удивление.

После их группового занятия Аманэ продолжил усердно готовиться к экзаменам. Для разнообразия он хотел гордиться собой. Кроме того, учеба помогала отвлечься от кое-каких кокетливых слов, которые прошептали ему на ухо.

Они смотрели на результат его усилий — и на всю работу, проделанную, чтобы отвлечься от произнесённых ею многозначительных слов и предложений, — которые в этот раз привели его к шестому месту рейтинга успеваемости.

— Вау, трудно поверить, что я зашел так далеко.

— Ты действительно работал ради этого. Гордишься собой?

— Очень горжусь, я думаю. Но нет никакой гарантии, что смогу сделать это снова.

— Какой стойкий парень...

Он не хотел, чтобы Махиру видела, как он забирается так высоко, только чтобы упасть обратно из-за небрежности. В этом не было смысла, если бы он не мог постоянно занимать верхние строчки.

Учитывая приближение вступительных экзаменов в университет, было бы абсурдно удовлетвориться этим единственным успехом и отказаться от дальнейших попыток.

Поспешных приготовлений к вступительным экзаменам будет недостаточно, так как ученики из других школ также претендуют на места, поэтому Аманэ поклялся продолжать усердно учиться, чтобы быть готовым и к тому, что должно было произойти.

Кстати, Махиру снова опередила всех остальных, заняв первое место.

Иного никто не ждал, но Аманэ знал, сколько труда за этим стояло и что она никогда не принимала такой результат как должное.

— Похоже, на этот раз вы заняли шестое место, Фудзимия-сан. — Махиру, пришедшая посмотреть на результаты после Аманэ и Ицуки, очаровательно улыбнулась, заметив имя Аманэ.

Она была в режиме ангела и Аманэ небрежно улыбнулся ей в ответ, стараясь не показывать своего внутреннего смятения.

Он чувствовал на себе пристальные взгляды людей, но уже привык разговаривать с Махиру на публике. От этих взглядов всё еще было неуютно, но он смог справиться без особых проблем.

— Похоже на то, — Аманэ кивнул. — Думаю, это хорошо для меня.

— Хе-хе, он действительно усердно работал, ты знаешь, - вставил Ицуки. — Занимался на переменах и все такое.

— Ах, ну…

— Раз ты так усердно работал, наверное, можно себя порадовать? — Спросила Махиру.

— Я... Ну да, наверное.

Воспоминание об обещанной Махиру награде вызвало у Аманэ неописуемый прилив эмоций.

Она обещала, что позволит ему полежать на своих коленях и почистит ему уши. Он так много сделал, чтобы стереть эту мысль из своей головы, что действительно забыл, но она сказала, что сделает это, если он попадет в десятку лучших.

Он всегда мог отказаться, но... Как можно заставить себя отказаться от такой возможности, если девушка, которая ему нравилась, хотела его так побаловать?

— Кстати говоря, поздравляю с первым местом. Разве не ты должна себя порадовать?

— Наверное, да. Но не стоит слишком себя баловать.

— Но ты так строга к себе, думаю, могла бы проявить немного снисходительности. Ну, впрочем, это не мне решать.

Теперь, когда они затронули эту тему, Аманэ осознал, что он получит что-то особенное от Махиру, но дать взамен было нечего. Он задался вопросом, что следует сделать.

К тому же он понятия не имел, что ей можно предложить, поэтому придется спросить напрямую когда они вернутся домой.

Глядя на Махиру с ее ангельской улыбкой, Ицуки тихо прошептал Аманэ: “Как насчет вознаградить ее?”

Аманэ не нужно было повторять дважды, и он сделал мысленную пометку спросить ее по возвращении домой.

— Хм? Награда для меня?

Аманэ задал этот вопрос Махиру, когда она в переднике готовила ужин дома. Она обернулась с озадаченным выражением на лице.

Аманэ никак не мог успокоиться, вспоминая дьявольскую улыбку, которую она изобразила на днях, и думая о награде, которая, вероятно, ждала его после ужина. Но Махиру, казалось, ничего не заметила, и по выражению ее лица было видно, что вопрос оказался совершенно неожиданным.

— На самом деле я не хочу ничего конкретного, но...

— Может ты хочешь, чтобы я что-то сделал...?

— Чтобы ты сделал для меня? Хм, дай подумать… Наверное, я бы хотела, чтобы ты тонко нарезал этот огурец с помощью слайсера.

— Я не это имел в виду… Ну, если ничего нет, тебе не нужно заставлять себя отвечать, знаешь ли.

У Аманэ возникло ощущение, что она не восприняла его вопрос всерьез, но он не хотел давить слишком сильно, поэтому легко отступил.

Если Махиру действительно ни в чем не нуждалась, это было прекрасно, но если она хотела, чтобы он что-то сделал, и это было в пределах возможностей Аманэ, он намеревался удовлетворить ее просьбу.

На данный момент она сказала, что хочет, чтобы он нарезал огурец в овощерезке, поэтому он вымыл руки и нарезал его тонкими ломтиками, но это была скорее помощь, чем награда.

— Посыпь это солью и отложи в сторону.

— Есть, мэм… Неужели больше ничего нет?

— Не совсем. Я довольна тем, как обстоят дела на данный момент… И, в любом случае, я думаю, что смогу сама исполнить одно свое желание.

— Желание, которое ты действительно хочешь, чтобы исполнилось?

— Как думаешь, что это?

Аманэ оторвал взгляд от овощерезки и увидел, что Махиру мягко улыбается.

На секунду выражение ее лица стало похоже на дьявольскую ухмылку, которая была у нее на днях. Он не смог заставить себя продолжать смотреть прямо на нее, поэтому снова опустил взгляд на столешницу.

— Н-не знаю.

— Точно. Так что не волнуйся об этом. Я и так счастлива. — Аманэ почувствовал улыбку в ее голосе.

Махиру вернулась к готовке с таким видом, словно не собиралась позволять Аманэ продолжать расследование. Он не придумал, что делать дальше, поэтому просто продолжал нарезать огурец тонкими ломтиками.

— Ладно, ложись, Аманэ-кун.

Когда ужин закончился наступило страшное время награждения.

Махиру присела на краешек дивана и улыбнулась ему, похлопав себя по коленям,  будто это была самая естественная вещь в мире. Аманэ не находил слов.

На ногах у неё сегодня были черные колготки и шорты, так что технически они были закрыты одеждой, но от ее кожи его отделял только невероятно тонкий слой ткани.

И что еще хуже, вернувшись домой, она приняла ванну, и все ее тело чудесно пахло.

Лежать у нее на коленях в такой рискованной ситуации самоубийственно.

— Нет… эм-м…

— Ты не обязан, если не хочешь, но ты же сам просил?

— Д-да… я сам просил, но дело в том… теперь, когда это происходит на самом деле, я нервничаю, как будто... это смущает, понимаешь?..

— Тогда зачем ты просил?

— Должно быть, это были мужской инстинкт или что-то в этом роде.

— Ну, следовать мужским инстинктам нормально, но… Это же награда за твою усердную работу. Не нужно стесняться, хорошо? Я собираюсь сильно тебя побаловать.

Махиру снова похлопала себя по коленям, и Аманэ сглотнул.

Уже достаточно потеплело, поэтому ее колготки были тоньше, чем раньше.

Он мог разглядеть ее кожу, просвечивающую сквозь полупрозрачный материал, и это вызвало у него сильные эмоции.

Хоть бедра и были закрыты колготками, красота ее гладких и стройных ног была выставлена напоказ, притягивая Аманэ.

Вероятно, это не было намеренно, но то, как она одета, должно было его погубить.

Правильным в такой ситуации было бы найти какой-то способ отклонить ее предложение и найти мирный выход для своих сердца и души, но, под предлогом вознаграждения, мужские инстинкты Аманэ втянули его в эту историю.

Он осторожно сел рядом с Махиру и опустил голову ей на колени.

Однажды он уже так делал, и, насколько он помнил, ее ноги были очень мягкими. Поскольку ткань, разделявшая их, была тоньше, чем в прошлый раз, текстура и тепло ее кожи отчетливо ощущались, и Аманэ почувствовал, как сильно сжалось его сердце.

Он не понимал, куда смотреть, поэтому на какое-то время поднял голову и увидел Махиру, улыбающуюся ему сверху вниз.

Однако ее лицо было частично перекрыто чем-то... или, скорее, двумя чем-то. Был ещё только май, но температура поднималась, и её рубашка тоже была довольно тонкой. Вдобавок ко всему, материал точно повторял линии тела, подчеркивая стройную фигуру под тонкой тканью.

Аманэ пришлось перевернуться. Если бы он остался в таком состоянии, то взорвался бы от стыда.

— Готовься, я начинаю чистку твоих ушей, — с улыбкой объявила Махиру, совершенно не подозревая о его внутреннем смятении.

Ее голос звучал несколько взволнованно. Махиру потянулась за палочкой для чистки ушей и салфетками, лежавшими на столе, и что-то мягкое надавило на его голову.

(?!)

В голове Аманэ завыли сирены, но Махиру, казалось, ничего не заметила. Она быстро схватила палочку и выпрямилась обратно. Сердце Аманэ бешено заколотилось, когда он почувствовал вес мягких частей её тела. В душе он больше не был готов к чистке ушей.

— А теперь не двигайся, — успокаивающим шепотом произнесла Махиру и свободной рукой осторожно зафиксировала его голову.

Она напомнила ему не двигаться, пока длился процесс чистки, но Аманэ, по ряду причин, было очень трудно оставаться неподвижным.

Тем не менее, он ни за что не собирался ей противиться, поэтому послушно застыл на месте, пристально глядя на край стола, пока что-то твердое медленно входило в ушную раковину.

На мгновение его пробрал озноб. Там, где кожа была тоньше, чувствительность была выше. Аманэ не боялся щекотки когда чистил себе уши сам, но когда это делала Махиру, у него возникло странное чувство. Вероятно, потому, что он не мог контролировать процесс… А также потому, что было волнующе осознавать, что это делает девушка, которую он любит.

Он знал, что Махиру собирается всё делать осторожно, из-за своего характера, но почему-то, когда она так нежно чистила ему ухо, ощущения были сродни щекотке.

Они были слишком щекочущими, чтобы быть по-настоящему приятным, но, в то же время, необычно привлекательными и разжигали определенные желания.

По крайней мере, в этом была неописуемая приятность, настолько приятная, что он не собирался сопротивляться тому, чтобы ему вот так прочистили уши.

— Это не больно, не так ли? — Спросила Махиру.

— Ммм… это не больно. Это приятно.

— Правда? Я рада. Я слышала, что это должно быть романтично для парней, но… Ну, тебе это кажется романтичным?

— Немного… я думаю…

— Ну, ты же парень, в конце концов.

— Разве я дал тебе какой-либо повод сомневаться в этом?

Если бы Аманэ не был парнем, он бы не корчился в агонии внутри и не был бы так взволнован мягкостью ее кожи. Как бы то ни было, он не мог не волноваться, когда его прижимал к себе и баловал человек, которого он любил.

— Хе-хе, это потому, что ты такой джентльмен, Аманэ-кун. Я думала, тебе это неинтересно.

— Исходя из предположения, что я джентльмен, то, что я делаю, сильно отличается от того, что я хочу. Тебе следует быть осторожной: есть мужчины, которые будут улыбаться тебе в лицо, а потом нападут на тебя, когда ты останешься одна.

— Исходя из этой логики, ты на самом деле не являешься мужчиной, не так ли?

Аманэ почувствовал себя так, словно его раскусили, и недовольно прикусил губу. Тем не менее, не похоже, что Махиру хотела оскорбить его. Она спокойно продолжила чистку.

— Вот, Аманэ-кун, перевернись. Пора заняться другим ухом.

Нахмурившись ещё сильнее, Аманэ повернулся подставив второе ухо.

Однако, оказаться повернутым лицом к животу, было новым видом испытания. Если посмотреть вниз, можно увидеть ее шорты, а это было бы нехорошо. В результате, у него не осталось другого выбора, кроме как покорно пялиться на живот.

Аманэ не был уверен, рай это или ад.

Вероятно, это было бы раем, если можно было быть честным в своих желаниях, но, застряв между тем, чего желал, и тем, что считал правильным, он словно погружался одной ногой прямо в ад.

— Аманэ-кун, ты немного дрожишь с тех пор, как мы начали, но...

— Пожалуйста, не обращай внимания.

Он никак не мог даже начать рассказывать ей о том, что чувствовал внутри. В конце концов, если бы он сказал что-нибудь из этого вслух, Махиру определенно отстранилась бы от него.

Так что оставалось только покорно принять чистку ушей и любой ценой сдерживать свои желания. Этот ангел, невинно баловавший его без каких-либо скрытых мотивов, был пугающим созданием.

У Махиру, кажется, были какие-то вопросы насчет поведения Аманэ, но он лежал лицом к ней и не мог смотреть в глаза, поэтому она отказалась от дальнейшего расследования и вернулась к чистке его уха.

Испытывая невыразимую приятность и щекотку, Аманэ закрыл глаза и стал ждать, когда это закончится.

Всякий раз, открывая глаза, он чувствовал вину за происходящее, поэтому держал их закрытыми. Но без зрения другие его чувства, казалось, обострились. Он вдыхал ее сладкий запах, ароматы ее шампуня и средства для мытья тела, чувствовал мягкость ее бедер. Казалось, его душа отделилась от тела.

Он не мог перестать думать о том, как было бы удивительно, если бы можно было насыщаться этими ощущениями, не сдерживаясь.

— Аманэ-кун, когда я закончу с твоими ушами, можно поиграть с твоими волосами?

— Если хочешь.

Если он сбежит, ему больше не придется выдерживать этот конфликт. Но Аманэ был парнем, и если девушка разрешала продолжить лежать у нее на коленях, он не собирался возражать. Разрываясь между желанием, чтобы это прекратилось, и желанием, чтобы продолжалось, он, в конце концов, уступил более приятному желанию. Это заставило его осознать, что во многих отношениях он был очень слабовольным.

По всем признакам Махиру была довольна согласием Аманэ.

— Я почти закончила, хорошо? — Спросила она, осторожно выскабливая его ухо.

«А? Уже всё?» — Подумал Аманэ, чувствуя легкое разочарование и снова испытывая агонию одиночества.

Но он не позволил этим эмоциям отразиться на лице или в движениях.

Слегка щекочущее, но приятное ощущение закончилось, когда Махиру вытащила палочку для чистки.

На смену ему пришло другое приятное ощущение, когда пальцы Махиру плавно скользнули по его волосам.

— Хорошо, все готово.

Махиру нежно провела рукой по его волосам, как будто успокаивала ребенка, и Аманэ одновременно почувствовал смущение и желание отдаться ей целиком.

Он знал, что последнее чувство будет сильнее, и тихий стон грозил сорваться с его губ.

Намерением Махиру было хорошенько побаловать его в качестве награды, и он определенно становился избалованным.

Часть его хотела возражать Махиру, которая, казалось, наслаждалась своим шансом побаловать Аманэ, как и обещала. Но ощущения были настолько приятными, что вся имевшаяся у него сила воли была полностью вырвана, с корнем, оставив его совершенно неспособным сопротивляться.

«Я становлюсь избалованным…»

Нежные руки ласкали его голову, и он в полной мере наслаждался ее женственным ароматом и теплом. Когда он облек эти ощущения в слова, прозвучало не так уж и важно, но было невероятно приятно, практически привело его в состояние эйфории. Аманэ мог представить, что потеряет себя, если ему позволят наслаждаться подобным образом каждый день. Мысль определенно казалась привлекательной.

Когда Аманэ вздохнул и расслабился, он услышал тихое хихиканье.

— В кои-то веки ты похож на избалованного маленького мальчика, — мягко поддразнила Махиру.

— И кто в этом виноват?

— Я виновата. — Махиру мило хихикнула и снова запустила пальцы в его волосы. — Я всегда хочу окружить тебя заботой, потому что мне нужен повод прикоснуться к тебе. Твои волосы так приятно расчесывать.

— Правда?..

— Да. Они гладкие и блестящие. Как ты этого добился?”

— Просто пользуюсь шампунем, который порекомендовала мама.

Сихоко очень настаивала на том, чтобы он берег свои прекрасные волосы и не портил их. Аманэ пользовался шампунем и кондиционером, продающимися в салонах красоты, теми, которые рекламировались как наиболее подходящие для блестящих локонов. Ему не был неприятен их запах и нравилось ощущение, когда он проводил пальцами по волосам после высыхания, поэтому он продолжал ими пользоваться.

— Кто бы говорил. Твои волосы супер гладкие, Махиру.

Он взял в руку пучок льняных прядей, и они показались ему еще более мягкими и гладкими, чем у него.

Естественно, что волосы у девушки были более шелковистыми и блестящими. Волосы Аманэ не могли с ними конкурировать.

У волос Махиру была текстура, из-за которой ему хотелось прикасаться к ней вечно, и чистый, не слишком сильный аромат мыла. Этому невозможно было сопротивляться.

— Я думаю об этом каждый раз, когда глажу тебя по голове. Ты, должно быть, очень тщательно ухаживаешь за своими волосами.

— Ну, я никогда не относилась к этому небрежно.

— Это точно. Кстати, я касаюсь твоей головы когда только заблагорассудится, но… это нормально? Говорят, волосы женщины — это ее жизнь, и все такое.

— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, Аманэ-кун.

Аманэ порадовался тому, что она не могла видеть его лица, потому что был уверен, что оно странным образом исказилось, когда Махиру произнесла эти слова.

Стыд, восторг, замешательство, паника… Если бы Махиру увидела все эти сильные эмоции на его лице, она, вероятно, перестала бы доверять ему.

«Я становлюсь беспечным, когда она говорит подобное»

Не в силах произнести ни слова, Аманэ попытался вернуть нормальное выражение лица. Он закрыл глаза и вздохнул.

Когда он открыл глаза, рубашка Махиру была прямо перед ним.

Очевидно, он снова заснул — его сознание уплыло от ощущения комфорта и радости. Он понятия не имел, как долго проспал, и это его встревожило.

Рука, расчесывающая его волосы, остановилась.

Он робко сел и увидел, что Махиру откинулась на спинку дивана и тяжело дышала во сне.

— Беззащитная, - пробормотал Аманэ, глядя на Махиру и на то, что ритмично поднималось и опускалось в такт нежному дыханию, затем посмотрел на часы и почувствовала, как у него дернулась щека.

До полуночи оставался час. Он лег на колени Махиру в девять, после того, как они закончили с посудой после ужина и другие домашние дела. Выходит, он находился в одном и том же положении почти два часа.

Махиру, вероятно, заснула после долгого сидения на диване. Аманэ знал, что она не смогла бы заставить себя пошевелиться и потревожить его, поэтому просто задремала в том же положении.

Он подумал, что ей следовало быть более бдительной, находясь в квартире парня, но, так как именно он заснул у нее на коленях, он тоже нес свою долю ответственности.

Он посмотрел на спящее лицо Махиру, размышляя, что должен делать, и решил пока принять ванну.

Махиру уже приняла свою вечернюю ванну, а Аманэ еще нет. Он собирался разбудить ее, но сейчас лучше было дать ей поспать, а самому без проблем принять ванну. К тому же существовала вероятность, что Махиру сама проснется, пока он будет мыться.

Приняв это решение, Аманэ поспешно вернулся в свою комнату, чтобы переодеться.

Как только Аманэ закончил принимать ванну, он проверил гостиную и тихо вздохнул.

Махиру по-прежнему была полностью во власти сна и не изменила положения, даже не смотря на шум фена.

— Махиру, проснись, Аманэ осторожно потряс ее за плечо.

Она продолжала крепко спать. Ее голова склонилась набок, показывая, что она действительно была не в сознании, поэтому Аманэ приподнял ее обратно.

Он решил, что она, должно быть, утомилась так долго сидеть с его головой на коленях, и задремала. Было ясно, что в ближайшее время она не проснется.

«Кажется, такое уже было, и в прошлый раз тоже…»

Это случилось в конце прошлого года. Он помнил, как предоставил Махиру свою кровать, когда она по неосторожности заснула.

У Аманэ возникло ощущение, что и на этот раз всё повторяется. Он снова встряхнул ее, посильнее, и позвал по имени, но она так и не проснулась.

Раздался тихий стон, но он был больше похож на храп, чем на слова.

Аманэ не впервые видел Махиру спящей и беззащитной и снова не мог не задаться вопросом, нормально ли то, что она так сильно верит в него.

Проклиная свою удачу, Аманэ ткнул Махиру в щеку, но она не пошевелилась. Его встретило только ощущение ее гладкой и нежнейшей кожи. Он провел большим пальцем дорожку вниз по щеке, нежно погладив ее.

Когда он добрался до ее слегка отвисшей губы, то обнаружил, что они стали еще мягче и эластичнее. Они напомнили ему спелые фрукты и, казалось, должны были быть сладкими на вкус.

Не было невозможным попробовать эту сладость в момент её уязвимости. Он мог бы наслаждаться этим восхитительным фруктом и смаковать как ему заблагорассудится.

Но самообладание Аманэ и осознание, что не оправится, если Махиру его отвергнет, удержали его. И все же он не мог перестать прикасаться к ней. Аманэ посмеялся над своей трусостью, и уставился на Махиру, чье прекрасное спящее лицо было таким открытым.

«Она даже не знает, что я чувствую…»

Махиру, вероятно, понятия не имела, насколько его тревожила такая её беспечность.

Неосознанно Аманэ глубоко вздохнул, нежно погладил беззащитное личико спящей Махиру и тихо рассмеялся.

Он чувствовал себя ужасным слабаком, даже больше, чем обычно. С другой стороны была убежденность, что именно его трусость позволила завоевать доверие Махиру.

Ему пришло в голову, если он завоевал ее доверие такой степени, то, возможно, находится на пути к тому, чтобы понравиться ей.

Даже если бы он хотел признаться в своих чувствах, он был слишком слабым, слишком боялся открыться ей.

— Если бы я мог просто сказать, что люблю тебя, у меня не было бы таких терзаний”, — тихо проворчал он.

Подушечкой большого пальца Аманэ нежно погладил ее губы и вздохнул.

Тот факт, что девушка, которую он любил, так сильно доверяла ему и была здесь в таком уязвимом состоянии, был приятным и милым, но был также и пыткой. В ближайшее время он должен дать ей понять конфликт, происходящий внутри него.

Он решил немного поругать ее, когда проснется, затем схватил ее за плечи и встряхнул.

— Махиру, просыпайся. Пора домой. — Он довольно сильно встряхнул ее, чтобы разбудить.

Смотреть на ее очаровательное спящее личико можно было вечно, но если слишком долго смотреть, обязательно захочется что-нибудь сделать, и он все равно не смог бы спать, когда она здесь.

Он уже несколько раз неохотно позволял ей остаться на ночь, или, правильнее было бы сказать, одалживал свою кровать. В качестве последнего средства он мог бы уложить ее в своей комнате.

Больше всего он хотел, чтобы она вернулась в свою квартиру. Если бы Махиру осталась в постели Аманэ, она пахла чрезвычайно сладко и приятно, и это создавало ему проблемы, пока ее запах не выветривался, а он, по возможности, хотел этого избежать.

Руководствуясь этой единственной целью Аманэ встряхнул Махиру и нежно похлопал по мягким щекам. Чрезвычайно медленно она подняла веки, взмахнув длинными ресницами.

Однако яркие глаза цвета карамели, выглядывавшие из-за них, казались несколько пустыми и расфокусированными. Он не мог сказать, куда она смотрела, и ее затуманенные глаза начали вяло прятаться за завесой век.

— Махиру, я умоляю тебя, пожалуйста, проснись. Иди поспи дома.

— Не…

— Не стони, просто скажи ”да".

— Да…

Она ответила ему невнятным голосом, который не походил на то, что она понимала ситуацию. С дергающейся щекой, Аманэ попытался привести ее в сознание, тряся сильнее, но не настолько, чтобы расшатать ее мозг.

Должно быть, это возымело эффект, потому что Махиру снова посмотрела ему в глаза, но на этот раз она упала вперед, прямо на Аманэ, и уткнулась лицом ему в грудь.

Тихим, приглушенным голосом она пробормотала: “Приятно пахнет”, - и потерлась о него щекой. Из горла Аманэ вырвался тихий писк, когда он услышал ее стон.

«Серьезно, эта девушка…»

Он попытался оторвать ее обмякшее тело, такое беззащитное, что заставило его задуматься, уж не специально ли она так делает, но он не смог. Одновременно он чувствовал желание оставить всё как есть, обнять её окружить заботой. Похоже, лучшим решением было бы немедленно отстраниться и пойти биться головой о стену.

Сильно прикусив губу, Аманэ схватил Махиру за плечи и медленно оттстранил её от себя, и она посмотрела на него пустым, ошеломленно-бездушным взглядом.

— Махиру, уже поздно; как насчет того, чтобы пойти домой? Знаешь, завтра нам надо в школу, и если проспишь, тебе придется нелегко. Я провожу тебя до двери.

Махиру жила через стенку, но она определенно была не в себе, поэтому он беспокоился из-за того, что она покидала квартиру.

Поняла ли его Махиру или нет, она безжизненным голосом произнесла «спокойной ночи», и, пошатываясь, поднялась на ноги, что было хорошим знаком. Она выглядела так, словно вот-вот упадет на пол, поэтому Аманэ подбежал поддержать ее.

Она была выбита из колеи во время тестов, и вдобавок ко всему, долгое время позволяла ему лежать у себя на коленях. Сидеть неподвижно так долго, должно быть, было физически утомительно.

На нее наваливалась сонливость, и она едва могла стоять.

«Ничего не поделаешь…»

Аманэ был уверен, даже если он подставит плечо и каким-то образом доведет до двери, она все равно упадет ничком как только войдет.

Он тихо вздохнул и посмотрел в лицо Махиру, когда она всем весом навалилась на него.

— Махиру, ты исчерпала свой лимит, поэтому я собираюсь отвести тебя в твою комнату. Могу я одолжить твои ключи? Я иду с тобой в твою квартиру»

Он нервничал из-за того, что надо было войти в квартиру девушки. Идея спрашивать разрешения у Махиру, когда она явно была не в сознании, казалась неправильной. Однако он решил, что если бы ей предоставили выбор между своей квартирой и ночевкой в квартире парня, она, вероятно, предпочла бы первое, независимо от того, сколько раз она уже делала второе. К тому же, ему самому было бы легче и спокойнее, если бы Махиру была дома, в своей постели, а не в его.

Он разбудил Махиру настолько, что спросил ее разрешения, что немного облегчило его дискомфорт.

В ответ на вопрос Махиру медленно кивнула головой.

Получив подтверждение, Аманэ вытащил ключи из кармана Махиру, изо всех сил стараясь не коснуться ее бедра, и заключил ее в объятия.

Махиру, должно быть, очень устала, потому что прижалась к нему и снова почти заснула. Если Аманэ прямо сейчас не отведет ее домой, она заснет прямо в его руках.

Он вышел из своей квартиры, изо всех сил стараясь не шуметь, подошел к двери Махиру и осторожно отпер дверь. Затем он медленно завел ее в квартиру.

— Простите за вторжение.

Квартира, конечно же, была такой же, как и у него. Аманэ знал, что все квартиры на этаже имели одинаковую планировку, и представлял, где должна быть спальня.

Но как только он вошел, его сердце бешено заколотилось. В квартире Махиру стоял сладкий, бодрящий запах, и оформлена она была по-другому. В глаза бросалась педантичность и аккуратность хозяйки. Полы были отполированы до блеска, и он не смог заметить ни одного пятнышка, заслуживающего упоминания. На подставке для обуви у стены, стояло зеркало и несколько цветов, что придавало помещению успокаивающую и одновременно яркую и блистательную атмосферу.

Аманэ заглянул в гостиную. У него возникло впечатление, что ее обставил взрослый человек, собрав коллекцию чистой и жизнерадостной мебели в базовых тонах мягкого белого и бледно-голубого, сочетающихся с естественными цветами деревянного пола.

Несмотря на это, квартира на самом деле не выглядела жилой. В ней почти не ощущались признаки жильца. За исключением сна и школы, Махиру последнее время проводила почти всё свое время в квартире Аманэ, так что, в определенном смысле, она действительно здесь не жила.

Осознав это, Аманэ тихо открыл дверь в комнату, которая, предположительно, была ее спальней, и вошел внутрь.

Он впервые в жизни был в спальне девушки. Это было такое прекрасное пространство, что Аманэ подумал, что другие девушки расстроились бы от необходимости соответствовать этому стандарту.

Как и в гостиной, основными цветами были белый и светло-голубой, но смотрелось изящнее. Самыми подходящими словами для описания были «аккуратное» и «стильное».

Аманэ также подумал, что спальня выглядела более жилой и больше демонстрировало индивидуальность Махиру. Место было ухоженным, как и ожидалось от Махиру. На столе, рядом с учебниками и кулинарными книгами, лежала мягкая игрушка, которую она выиграла в игровом центре, когда была там с Аманэ.

Кроме того, там был плюшевый мишка, подаренный на прошлый день рождения, такой же безукоризненный, как и в день, когда был подарен. Он лежал рядом с ее подушкой на кровати, и теперь был незаметно перевязан темно-синей лентой, по большей части скрывшей оригинальную ленту, бывшую там с самого начала.

Аманэ слышал, что она очень дорожила плюшевым мишкой, но, увидев воочию его на подушке, он почувствовал, как запылали щеки.

Представлять, как она спит с ним каждую ночь, было почти невыносимо.

Прикусив внутреннюю сторону щеки в отчаянной попытке взять себя в руки, Аманэ медленно опустил Махиру на кровать и укрыл ее одеялом. Он снова мысленно поблагодарил её за выбор шорт с колготками.

Возможно, почувствовав, как ее тело погружается в кровать, почти заснувшая Махиру слегка приоткрыла свои затуманенные глаза.

Невольно улыбнувшись ее сонному лицу, Аманэ опустился на колени и нежно погладил Махиру ладонью по голове.

— Вот ты и дома. Я верну ключ позже, так что не волнуйся.

В тот день она много прикасалась к нему, так что он решил, что было бы неплохо тоже немного прикоснуться к ней. Когда он поднял прядь волос, упавшую ей на лицо, чтобы убрать, он коснулся упругой щеки, и она захихикала, как будто ей было щекотно, и изобразила улыбку в несколько раз мягче обычного.

Без паузы, с сонными, затуманенными глазами, она похлопала по кровати рядом с собой:

— Ты тоже, Аманэ-кун...

Он застыл, обдумывая, что бы это могло значить.

Казалось, она говорила ему лечь спать здесь. Может быть, даже хотела его в качестве дакимакуры.

«Она не это имела в виду; она не понимает, что говорит»

Аманэ пытался убедить себя в этом, борясь с определенными желаниями, угрожавшими сбить его с пути истинного.

Он боялся, что если задержится, Махиру скажет что-нибудь немыслимое, поэтому он нетерпеливо погладил ее по голове, очень нежно, как будто укладывал ребенка спать, и убаюкал ее.

— Я иду домой. Хорошо?..

— Нет…

— Я ни за что не останусь в спальне девушки. Ты точно пожалеешь о своей просьбе когда проснешься. Я уже вижу, как ты бьешь меня подушкой.

Если Аманэ присоединится к ней в постели, не только он не сможет сомкнуть глаз, но и она, как только проснется, смутится и станет ярко-красной. И, чтобы скрыть свое смущение, она почти гарантированно ударит его подушкой.

После этого между ними возникнет неловкость, поэтому, во имя здравомыслия Аманэ и атмосферы следующего дня, ему пришлось собрать всю свою силу воли и выбраться оттуда.

Махиру все ещё пребывала в полудреме, но, казалось, сопротивлялась сну и отчаянным попыткам Аманэ ее убаюкать.

«В таком случае…» — Аманэ схватил медведя, лежавшего рядом и поднес к её лицу.

— Этот парень говорит, что будет спать здесь вместо меня, так что расслабься и спи.

Оказалось, что она во сне прижимала мягкую игрушку к себе, поэтому Аманэ решил воспользоваться этим и убаюкать ее.

Он выпутал свои пальцы из ее мягких волос и нежно прошептал: "Спокойной ночи". Махиру застонала очаровательным голосом и обняла плюшевого мишку, находившегося прямо перед ней.

Она выглядела по-детски невинной, что было далеко от обычного чопорного поведения, и такой милой, что захотелось снова приласкать ее.

Она была настолько очаровательна, что он обязательно сделал бы снимок, будь телефон под рукой. Он почувствовал облегчение, что не взял с собой ничего, кроме ключа от квартиры. Было бы очень неуместно фотографировать лицо спящей девушки. Он знал, странно даже думать об этом.

Наконец веки Махиру, обрамленные длинными ресницами, полностью закрыли ее глаза, дыхание стало ровным

Аманэ тихо вздохнул, стараясь не разбудить ее снова.

«Она слишком беспечна. Это было ужасно»

Аманэ знал, она вела себя так только потому, что была с ним. Но это осознание никак не меняло факта, что ему было трудно видеть, как девушка, которую он любил, вот так полностью теряла бдительность.

Похвалив себя что устоял перед искушением, Аманэ покинул комнату Махиру и тихо, как только мог, направился к выходу из квартиры.

Он знал, что потребуется время, прежде чем он сможет заснуть в эту ночь.

— Д-доброе утро…

— У-утро…

Естественно, на следующий день они оба чувствовали себя слишком неловко, чтобы смотреть друг другу в глаза. Махиру почти никогда не приходила к нему домой так рано, но, из-за того, что произошло, она подошла поговорить.

Аманэ было трудно заснуть после всего произошедшего вечером, и от того, что она внезапно пришла рано утром, легче не стало.

Он вспомнил приятное ощущение от того, что лежал у нее на коленях, насыщенный фруктовый аромат и полную мягкость, которая опустилась ему на голову в самый разгар всего этого. Затем всплыло воспоминание о квартире Махиру, куда он, по сути, вошел сам, пусть и с разрешения. Ее ангельское спящее личико и нежный умоляющий голос было невозможно забыть.

Он провел ночь, ворочаясь в постели, мучимый тем, как прекрасно она выглядела, обнимая плюшевого мишку.

Корчась в агонии, он смог наконец заснуть уже под утро, но сигнал будильника вырвал его из сна, в результате он чувствовал себя совершенно вымотанным.

Махиру, со своей стороны, выглядела свежей и имела хороший цвет лица, как будто она просто отлично выспалась. Однако она казалась очень встревоженной и постоянно ерзала, словно изо всех сил пытаясь скрыть смущение.

Аманэ как раз собирался завтракать, когда ворвалась Махиру, и он замер, не зная, как поступить.

Ее награда была слишком волнующей, и теперь, когда он познал это чувство, ему было трудно смотреть Махиру в глаза. Что еще хуже, Махиру, казалось, не понимала, что произошло, поэтому ему на грудь в дополнение ко стыду давило ещё и чувство вины.

— Ч-что ты здесь делаешь так рано? А, знаю, ты пришла забрать свой ключ, верно? Извини, что забрал его.

— Ах, нет, я... Ну, то есть, да, но я здесь не поэтому…

Независимо от того, насколько близкими они были, Аманэ считал неправильным брать ключи от дома девушки. Он и так чувствовал себя неловко из-за того, что переступил порог ее квартиры, хотя, на самом деле, у него не было выбора.

«Как я и подозревал, она злится из-за того, что я видел ее спальню».

Аманэ помнил, что ее комната была очень опрятной, но не мог винить ее, что она расстроилась из-за того, что он грубо заглянул туда, пока она была практически без сознания. Если бы он случайно увидел ее нижнее белье или что-то вроде того, вывешенное сушиться, Махиру, вероятно, какое-то время не смотрела бы на него и не разговаривала с ним. Аманэ был уверен, в этом случае ему тоже пришлось бы какое-то время ее избегать.

К счастью, ничего подобного не произошло.

— М-могу я спросить тебя кое о чем? — Поинтересовалась Махиру.

— Конечно.

— На моем столе должна была стоять фотография в рамке, но…

— Фотография в рамке? — Переспросил Аманэ.

Было бы невежливо слишком пристально рассматривать ее комнату, поэтому он бегло осмотрелся и не особо помнил, что именно там было. Вероятно, это было что-то, перемешанное с остальными вещами на ее столе.

Аманэ порылся в памяти, но не смог вспомнить фотографию, поэтому решил, что пропустил ее.

— Нет, я ее не видел, но... С ней что-то случилось? Я задел её и разбил или что-то в этом роде?

— Н-нет! Е-если ты не видел, все в порядке... Если ты не видел.

Очевидно, у Махиру стояла фотография в рамке, которую он не должен был видеть. Ее очевидное облегчение отчасти заставило его пожалеть, что он не видел. Но это был личный вопрос, поэтому он не собирался говорить этого вслух.

Махиру выглядела так, словно с ее плеч свалился огромный груз.

Аманэ почесал щеку:

— Я не старался слишком внимательно рассмтривать твою комнату, понимаешь? Все, что я увидел — это ряд мягких игрушек, которые я тебе подарил, и плюшевый мишка рядом с твоей подушкой, с которым ты спишь…

— Забудь об этом! — Махиру слегка хлопнула Аманэ по руке.

— Но ты же сама рассказывала мне… — не задумываясь ответил Аманэ.

Махиру пристально посмотрел на него.

— Только не говори, что я обнимала мягкую игрушку при тебе.

— Ты была в полусне и потребовала, чтобы я спал там с тобой. Я этого делать не собирался, поэтому вручил тебе мишку, чтобы ты спала с ним.

— Спал там со мной?!

Махиру выглядела шокированной, не в состоянии поверить в свои слова. Постепенно всё ее лицо покраснело.

«Она, должно быть, не верит, что могла сказать что-то подобное во сне…»

— Я-я действительно сказала что-то подобное?!

— Т-ты не только сказал это, ты на самом деле позвала меня по имени и похлопал по месту рядом с собой… как будто предлагала мне забраться в ту же кровать...

— Ой!

Махиру прижала руки к щекам и издала жалобный звук. Ее лицо было ярко-красным, а глаза моргали, как будто она вот-вот заплачет.

— Н-ни за что, обычно у меня нет таких… мыслей! Я просто, эм, я… чувствовала себя расслабленной, пока ты был рядом… Не то чтобы у меня действительно были предосудительные желания… Должно быть, это было что-то вроде «я хотела тепла твоего т-тела», вот и всё.

— И что это должно означать?

— Пожалуйста, не спрашивай меня больше!

Махиру действительно редко повышала голос, и она резко отвернулась, тяжело дыша.

На этот раз Аманэ была спокоен.

— Л-ладно, я действительно не понимаю, почему ты так расстроена, но не собираюсь совать нос в чужие дела. Просто впредь будь осторожна. Ты была полусонной, но я более или менее получил твое разрешение, прежде чем отвести домой. Но если бы ты не проснулась, мне пришлось бы уложить тебя спать в своей комнате.

— Это было бы прекрасно…

— Что ты сказала?

— Ничего.

Аманэ был уверен, что она что-то тихо сказала, но не смог разобрать бормотания Махиру. Казалось, он не должен был услышать.

— В любом случае, ты должна понять, что каким бы надежным другом я ни был, я не могу просто позволить тебе спать здесь. В следующий раз у меня не будет другого выбора, кроме как использовать тебя в качестве дакимакуры, без шуток.

Хотя он только что сделал довольно смелое заявление, Аманэ знал, что не сможет оставаться спокойным, если снова случится что-то подобное. Он просто пытался предостеречь Махиру от такой беспечности. Было всего несколько человек, которым она по-настоящему доверяла, но он считал, что ей следует быть осторожнее, даже с этими людьми.

В ответ на слегка критический тон Аманэ Махиру драматично моргнула, затем слабо улыбнулась.

— Сказал тот самый Аманэ-кун, так легко заснувший у меня на коленях. Это уже во второй раз, понимаешь?”

— Э-это другой разговор. Для парня, заснуть на глазах у представителя противоположного пола — не то же самое, что и для девушки. Мне ничего не угрожало.

— Даже если ты не можешь знать наверняка, что я ничего не сделаю?

— А ты сделаешь?

— Дай подумать… Может, я бы тебя сфотографировала или что-то в этом роде. В шутку.

Аманэ почувствовал слабость, когда она самодовольно посмотрела на него, как бы говоря: «Что думаешь об этом?” — но Махиру, казалось, ничего не заметила.

— Меня это не волнует, но сейчас я собираюсь проверить твой телефон.

— А что, если я сохранила их в облаке, а затем удалила с телефона?

— Перестань так говорить. Я начинаю верить, что ты можешь попытаться, и это меня пугает. Кроме того, мое и твоё «что-то сделать» различаются, так что, серьезно, будь осторожнее. — Аманэ схватил ее за плечи и заговорила серьёзным тоном. — Ты совсем не понимаешь, о чём я.

Махиру выглядела удивленной, но не отстранилась и не отвела взгляд:

— Я прекрасно поняла. Все в порядке.

— Ты действительно не понимаешь. Ни капельки.

— Как грубо! Я же сказала, что понимаю. Думаю, ты меня недооцениваешь.

— Если бы понимала, не поступала бы так.

— Тебе всё еще нужно поработать над этим, Аманэ-кун…

Аманэ нахмурился, не понимая, почему она так разозлилась на него, но Махиру просто тихо вздохнула, выскользнула из его рук и направилась в коридор.

В руке она сжимала ключ от квартиры, за которым пришла, и который она, должно быть, взяла незаметно для него. Он оставил его в лотке, стоящем на полке для обуви в прихожей его квартиры.

— Тебе нужно подумать над своим поведением, Аманэ-кун, — сказала она, выходя из его квартиры.

Аманэ подумал, что с таким же успехом она могла бы адресовать эту реплику самой себе. Держась за лоб, он проворчал: «И кто же из нас этого не понимает?»