Наверное, мне просто стоит отдать картину. Как и сказал Брэд, никто всё равно не узнает, кто на ней изображён.

Но что, если всё же узнают?

Даже если покупатель окажется на редкость наблюдательным и узнает её по одному лишь лицу, это не имело бы значения — при условии, что они не столкнутся. Когда бы скромной гувернантке из дома барона Пенденса довелось пересечься с высшим обществом?

Но что, если баронесса Пенденс увидит картину?

Ах, ведь он обещал сохранить моё имя в тайне… Может, стоит просто пойти к нему и всё объяснить? Спасёт ли это ситуацию?

А вдруг покупатель ню показал бы деликатность?

Пока она так размышляла, день незаметно перетёк в вечер. В итоге Лив ничего не сделала — её парализовала невозможность принять решение. Она просила Брэда немедленно сообщить, если появятся новости или что-то случится, но вестей не было.

Не может быть, чтобы всё разрешилось так просто…

На следующий день ей пришлось идти в дом барона Пенденса, так как у Миллиан был урок, и времени на что-либо ещё просто не осталось. На третий день она повздорила с Помелом, что снова пришёл требовать просроченную арендную плату, а потом срочно побежала искать врача — состояние Корриды резко ухудшилось. Весь день ушёл на поиски.

Так прошло четыре дня. Листок с адресом, скомканный и столько раз развёрнутый и свернутый, выглядел потёртым и изношенным.

Как ни крути, быстро найти деньги не представлялось возможным. Лив вышла из дома, мысленно повторяя адрес, который выучила почти наизусть. Но ноги сами привели её не туда — вместо адреса она оказалась у часовни.

Сегодня, по странной случайности, рядом с часовней никого не было. Лив остановилась, устремив пустой взгляд на здание, а затем решительно распахнула дверь.

Внутри, как всегда, царила тишина. Впереди она заметила одну молящуюся фигуру, но не придала ей значения. Лив опустилась на лавку в самом конце зала — не на привычное место в середине, — желая хоть немного успокоить душу, разорванную тревогами последних дней.

Я немного помолюсь… А потом обязательно пойду по этому адресу.

С этой мыслью Лив сжала руки. От сжатой челюсти её подбородок задрожал.

Даже когда её родители внезапно погибли в аварии, — пусть тогда это казалось невыносимым, — она всё же выдержала. И когда впервые стала гувернанткой с проживанием и претерпела унижение от графского семейства, она тоже справилась.

С этим она тоже справится. Обязательно найдётся выход.

Хорошо. Я пойду и всё объясню. Раз уж они обещали сохранить моё имя в тайне, я должна сама рассказать, почему договор был нарушен, извиниться и попросить о понимании. Если возникнут претензии о нанесённом ущербе, она сможет пообещать постепенно всё возместить. Главное — не потерять нынешнюю работу.

Шаг за шагом.

Но продуманные мысли рассыпались, будто вспугнутые ветром. В пустой часовне вдруг раздались шаги. Длинные ресницы Лив едва заметно дрогнули. Как только концентрация исчезла, вернуть её уже не удалось. Внимание само собой переключилось на звук.

Резкие шаги — знакомый звук, как будто она уже где-то его слышала.

Лив открыла глаза, будто по воле заклинания.

Человек, которого она приняла за молящегося, теперь стоял, заслоняя обзор. Он молчал, а свет, пробивавшийся сквозь витражи, ложился на него разноцветными бликами. Пылинки, кружась в луче, казались волшебным дымом, а платиново-светлые волосы мужчины мерцали почти нереальным сиянием.

Поскольку Лив сидела в самом конце, ей был виден весь зал, и она, не осознавая, чуть приоткрыла губы.

Почувствовав её взгляд, он обернулся. В тот миг, когда Лив показалось, что их глаза встретились, она рефлекторно опустила голову.

Расстояние большое. Он впереди, я в самом конце — он не мог меня узнать. Не мог наши взгляды пересечься.

Она пыталась успокоить себя, но сердце уже бешено колотилось. Лив закрыла глаза, прижав лоб к сцепленным рукам, скрывая побледневшее лицо.

Звук шагов приближался. Ритмичные шаги остановились совсем рядом.

Облизнув пересохшие губы, она услышала над собой холодный голос:

— Похоже, гувернантке стоило бы лучше знать, как следует приветствовать.

«Боже… Что же я сделала не так?»

С этой мысленной мольбой Лив медленно приоткрыла глаза. Сжав дрожащие губы, она подняла взгляд — и встретилась с холодными синими глазами.

Над ней, с высокомерно сцепленными за спиной руками, стоял никто иной, как маркиз Дитриан.

Из всех часовен… Почему именно сюда он пришёл? Большинство людей не видят его и раз в жизни, а я уже наткнулась на него в третий раз.

— Думаю, четырёх дней должно было хватить.

В глазах Лив мелькнуло подозрение. Она, разумеется, решила, что это упрёк за её попытку сделать вид, будто она его не узнала.

Но… Четыре дня? Маркиз Дитриан не спешил пояснять, что именно имел в виду.

Он слегка поморщился и бросил на неё короткий, презрительный взгляд, после чего отвернулся, ясно показывая, что разговор окончен.

Глядя ему вслед, Лив внезапно вспомнила, что произошло четыре дня назад.

Та обнажённая картина. Брэд. Слуга. Адрес.

— Неужели!..

У неё по спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Она резко вскочила и бросилась из часовни, но маркиз уже садился в карету. Ей показалось, что он мельком взглянул на неё, когда она выбежала, но на этом всё.

Лив застыла, глядя в пустоту, пока карета скрывалась вдали, поднимая облако пыли.

Этого не может быть. Это просто совпадение.

Она вынула из кармана смятый листок. Стоило ей снова увидеть этот адрес, как горло сжалось, будто она проглотила уголь.

Не медля ни секунды, Лив поспешила вперёд.

***

Это был кошмар. Яркий, изощрённый, но пугающий до глубины души.

С этой мыслью Лив с тревогой огляделась. Куда ни падал её взгляд — везде роскошь. Картины на стенах, скульптуры в изящных нишах.

Снаружи дом выглядел вполне заурядно, но внутри напоминал небольшой художественный музей. Даже Лив, далёкая от мира искусства, понимала: хозяин этого дома — настоящий коллекционер. Такое собрание требует состояния — перед ней явно стоял человек незаурядного положения.

— Простите, но хозяин занят. Всё, что вы хотели сказать, можете сказать мне.

Лив провела в богато обставленной приёмной в одиночестве немало времени, но хозяин так и не появился. Вместо него вошёл пожилой мужчина — по виду слуга — и теперь стоял у неё за спиной.

Она бросила короткий взгляд на его безупречно выглаженную одежду и тут же опустила глаза. Её собственная юбка, измятая и запылённая после спешного пути, вызвала у неё стыд и неловкость.

Сделав короткий вдох, Лив взяла себя в руки и заговорила спокойно.

— Прежде всего, позвольте мне извиниться. Я пришла слишком поздно, и, боюсь, ваш хозяин крайне недоволен. Из-за некоторых обстоятельств я не смогла явиться сразу.

— Простите, мисс. Мне об этом ничего не известно. Я всего лишь должен передать ваши слова.

— Тогда, прошу, передайте в первую очередь: я глубоко сожалею о своей задержке.

Возможно, уловив отчаяние в её голосе, слуга коротко кивнул. Лив сделала ещё один вдох, затем медленно продолжила:

— Я пришла сообщить хозяину дома, что картина, приобретённая им четыре дня назад, не может быть продана. Он сказал, что хочет услышать объяснение от самой модели — поэтому я здесь. На полотне есть детали, не согласованные с моделью, и именно по этой причине мне пришлось так бесцеремонно вторгнуться.

— Понимаю.

— Что касается стоимости картины… я не в состоянии вернуть всю сумму прямо сейчас, но сделаю всё возможное, чтобы он не понёс убытков. Так что…

Чем дальше она говорила, тем ниже склоняла голову. Слова давались с трудом, и тут раздался холодный голос, перебивший её:

— И как же вы собираетесь это обеспечить?

Слуга тут же склонил голову и отступил назад.

Быть может, потому что она прокручивала эту сцену в голове десятки раз по пути сюда, реальная встреча с маркизом Дитрианом оказалась не столь уж сокрушительной, как она боялась.

Конечно, это не значило, что Лив обрела смелость смотреть ему прямо в глаза. Но, по крайней мере, она уже не чувствовала себя загнанной мышью перед хищным котом — как это было раньше.

Неловко поднявшись, Лив заговорила поспешно:

— Е-если вы дадите мне немного времени, я смогу уладить всё с Брэдом…

— Художник уже передал картину, — с насмешкой перебил её маркиз.

— Сделка завершена.

Кровь отхлынула от лица Лив.

Брэд… Действительно это сделал!

— Эта картина нарушает условия нашего договора…

— Разногласия между моделью и художником - не то, что должно волновать покупателя, — холодно ответил он.

Его слова были безупречно точны. Особенно теперь, когда картина уже у него. Но Лив не могла позволить себе отступить.

Картина теперь находилась во владении маркиза. А ведь он — человек, который бывал в особняке Пенденс и знал, что Лив работает там гувернанткой.

— Когда вы сказали, что хотите услышать объяснение лично от модели, разве это не значило, что вы готовы пойти навстречу?

— Да. Но в тот день явился художник, а не модель.

Он отдал картину сразу в тот же день? Брэд, ничтожный человек!

— Даже если бы вы сейчас были готовы проявить понимание…

Маркиз, хмурясь, медленно вошёл в приёмную:

— Я хотел говорить с моделью. Именно её личность я пообещал сохранить в тайне. На каком основании вы, гувернантка, осмеливаетесь просить об этом от моего имени?