Толпа была шумной. Рэнджи стоял в самом ее центре и одновременно где-то очень далеко. Словно между ним и остальным миром кто-то вставил толстое, мутное стекло: смех доносился приглушённым, чужие голоса, неразборчивыми, эмоции, чуждыми и ненастоящими. Он опустил взгляд на асфальт и сжал пальцы. Ногти впились в кожу ладоней. Боль была острой, конкретной, честной. Я здесь. Я все еще здесь. Только так он это и понимал. Почему я? Вопрос всплывал снова, как всегда, без предупреждения, без ответа. Он давно перестал искать логику. Логики не было. Была только толпа и был он, точка, вокруг которой она вращалась. Школьный двор жил своей обычной жизнью. Кто-то обсуждал контрольную по математике, кто-то шептался о новом скандале, кто-то пинал мяч у дальней стены. Обычный день. Обычные люди. Но вокруг Рэнджи пространство вело себя иначе: взгляды задерживались на долю секунды дольше, чем нужно, голоса стихали при его приближении и вновь обретали резкость за его спиной. Он чувствовал это так же отчетливо, как чувствовал холод асфальта сквозь подошвы. - Эй. Опять этот мудак? - Серьезно? Он снова здесь? Рэнджи не обернулся. Он уже знал, что увидит. Дело было не в слабости, он понял это давно. Неважно, кто начал первым и почему. Важно было другое: толпа нашла мишень. Как стая, учуявшая кровь, они не думали по отдельности, они чувствовали вместе. Один общий враг, одно общее презрение, одна общая сила. Козел отпущения, это не человек. Это функция. И Рэнджи исполнял ее исправно. В тот день, под гром хохота, который звучал для него как выносимый приговор, его школьный кошмар обрёл свое окончательное имя. В памяти остались только образы, резкие, без контекста, без начала и конца. Грязный кафель раздевалки у щеки. Отпечатки подошв на белой форме. Металлический привкус крови, который остается надолго, даже когда уже не больно. Каждый раз он говорил себе одно и то же: в последний раз. И каждый раз ошибался. Так последовательно, что это почти стало традицией. Почти. - Рэнджи. Голос, слишком близко. Он медленно поднял голову. Знакомые лица. Одинаковые улыбки. Глаза, в которых не было ничего, кроме скуки и предвкушения. Круг вокруг него сжался, не резко, а плавно, так, как затягивается удавка, когда никто не торопится. Мир за их спинами словно перестал существовать. Но Рэнджи смотрел сквозь них. Он думал о другом. О той мысли, которая когда-то укоренилась, тихо, незаметно, и никуда не делась с тех пор. Она только росла. Если боль не прекращается… значит, ее нужно перенаправить. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Они не заметили. Им было неинтересно смотреть на его лицо, только наблюдать, как он сжимается. Они привыкли к определенной картине. Они не ждали ничего нового. Жаль. День клонился к закату, когда это случилось. Рэнджи толкнул дверь школьной уборной и сразу почувствовал: что-то не так. Воздух был другим. Слишком тихо для места, которое обычно было шумным. Они уже были внутри. Несколько знакомых лиц, напряжённых, злых, о чем-то шепчущихся. При его появлении разговор оборвался. Взгляды скользнули по нему с привычным холодным интересом. Но был еще один. В углу, у последней кабинки, стоял мужчина, которого Рэнджи раньше не видел. Не ученик, это было ясно с первого взгляда. Слишком высокий, слишком тяжелый, со щетиной на лице, которая не растет за школьные годы. Чужой в этих стенах. И все же здесь. - Ты кто?, голос Рэнджи прозвучал тише, чем хотелось. Мужчина посмотрел на него неторопливо. Так, как смотрят на нечто известное заранее и неинтересное. - Каору передает привет, сказал он просто. - Говорит, ты слишком расслабился в последнее время. Это нужно исправить. Ты забыл свое место. Рэнджи почувствовал, как в груди что-то сжалось, не страх, не совсем страх, нечто более холодное. - Когда я смогу дать сдачи…, начал он, и слова вышли тяжёлыми, почти торжественными. Я клянусь, я… Нога мужчины взметнулась вверх, резко, неожиданно, и замерла в сантиметре от воздуха перед ним. Просто проверка. Просто замах. Рэнджи вздрогнул. От замаха. Мужчина опустил ногу и усмехнулся, медленно, с удовольствием. Он не ударил. Зачем? Все уже было сказано. Лучше любых слов. Рэнджи вышел из уборной, не оглядываясь. Он шел быстро, пока здание школы не осталось далеко позади, пока воздух не стал просто воздухом. Он остановился, прислонился к стене и выдохнул. Его не тронули. В этот раз не тронули. Это должно было принести облегчение. Возможно, когда-то так и было. Он посмотрел на свои руки. Ногти оставили на ладонях маленькие красные полумесяцы.