Солнце висело высоко, яркое и безжалостное. Город лежал под ним полностью обнажённый, ни облаков, ни тени, только белый свет, режущий глаза. Дорога за городом вилась между низкими домами, где краска облупилась, а сквозь трещины в асфальте пробивались сорняки. Воздух был горячим, пах пылью и раскалённым металлом. Ни ветра, ни облегчения, только жара и свет.



Рэнджи шёл медленно, руки в карманах, взгляд в землю. Солнце било прямо в лицо, но он даже не щурился.



- У меня когда-то был кот. Жак.



Голос его был тихим, ровным, словно он просто констатировал простой факт.



- Маленький серый комочек с белым пятном на груди. Я очень его любил. Носил на руках, кормил с ладони, спал с ним. Он так громко мурлыкал, что вибрация проходила через всё тело. Я думал, вот оно, настоящее. Пока он со мной, всё будет хорошо.



Он остановился у лужи, вчерашний дождь оставил её посреди тропинки. Вода стояла чистая, отражая небо и солнце.



- А потом однажды… десять бродячих собак. Они просто напали. Прямо у меня на глазах. Разорвали его в клочья. Ничего не осталось, ни шерсти, ни крови, только грязь и ошмётки. Я стоял и смотрел. Не кричал, не убежал. Просто стоял. Солнце ярко светило, небо голубое, будто ничего и не произошло. А Жак исчез.



Рэнджи поднял голову. Солнце ослепляло его.



- С тех пор я ненавижу солнце. Оно слишком честное. Показывает всё как есть, и ему всё равно.



Он пошёл дальше. Тропинка свернула за дом, а воспоминание осталось лежать в луже, словно мёртвый котёнок.



На центральной улице, шум, люди, машины. Группа Харуто шла впереди: сам Харуто в центре, остальные вокруг него, шаги ленивые. Следом за ними шла одна девушка, взгляд в асфальт. Райден стоял, прислонившись плечом к стене, и равнодушно наблюдал за группой, за девушкой, за улицей. Ни слова, ни движения.



Они разминулись. Никто ничего не сказал. Ни один взгляд не задержался. Просто поток людей, света, жары. Прошли и скрылись за поворотом.



Каору стояла возле больницы. Солнце било ей в спину; тени не было, только она и стена позади. Она смотрела на грязную лужу у своих ног. Вода была чёрной, маслянистой, отражала её лицо искажённым, словно в разбитом зеркале.



Она говорила тихо, но каждое слово падало тяжело.



- Значит… твой дедушка убил мою мать.



Она коснулась отражения пальцем. По воде пошли круги, лицо размылось.



- Ты знал? Или просто притворялся, что тебе всё равно?



Вспыхнуло резкое воспоминание.



…Им было по тринадцать. Школьный коридор после уроков, почти пустой. Каору медленно, намеренно прошла мимо Рэнджи. Остановилась, посмотрела ему в глаза.



- Однажды ты умрёшь.



Голос был спокойным, почти нежным.



Рэнджи криво усмехнулся, без злобы.



- Может быть. Но ты будешь скучать по моему трупу.



Она ничего не ответила. Просто пошла дальше. Но внутри неё что-то сломалось навсегда.



Воспоминание угасло.



Каору выпрямилась. Лужа осталась позади грязная, неподвижная.



Глубоко в городе, в подземном зале, где свет был только красным и тусклым, на каменном полу лежали связанные и с кляпами во рту девушки. Такаяма стоял в центре, улыбка не сходила с его лица. Он входил в одну из них медленно, глубоко, словно совершал ритуал. Другая кричала в кляп, слёзы текли по лицу, тело дёргалось. Третья уже не сопротивлялась, глаза пустые, тело обмякшее.



Воздух был густым от пота, крови, спермы и благовоний. Стоны смешивались с молитвами. Одна из фигур в балахоне шептала:

«Он даёт нам силу… он забирает всё…»



Отец Рэнджи сидел в своей камере, ржавые решётки, тусклый свет. Он тянул за верёвку старый автомобиль, тяжёлый, покрытый грязью. Охранники кричали сверху:



- Тяни сильнее! Или сдохнешь здесь!



Он тянул изо всех сил, мышцы рвались, кровь текла по ладоням. Сверху полицейский начальник наблюдал, лицо каменное, глаза пустые. Просто смотрел, как отец надрывается, словно это было самое обычное зрелище.



Тьма была густой, липкой. Она сочилась из стен, из глаз, из воздуха. Надежды не было. Света не было. Только тяжесть, давящая на грудь, пока дышать не становилось тяжело.