Глядя в золотистые глаза, Лия не могла не вспомнить их первую встречу. 

“Была ли она заранее спланирована им, но замаскирована под совпадение?” – раздумывала девушка.

 Казалось, будто это случилось вчера: Ишакан в плаще, а она в маскировке. Воспоминание совершенно не развеяло сомнений девушки.

Курканы вербовали высокопоставленных чиновников государства. Не было бы ничего странного, если бы их король сделал что-то, чтобы скомпрометировать Лию, – ключевую фигуру в эстийском обществе. Принцесса знала, как легко Ишакану удалось бы при помощи нескольких сладких слов лжи сорвать переговоры и выведать секретную информацию королевства. Разум твердил, что Куркан обманывал ее, но глупое сердце хотело ему верить. Ясное суждение, затмеваемое неоднозначными эмоциями, становилось все более размытым. 

Осознав, что продолжает колебаться даже после перечисления целых двадцати девяти различных причин, по которым она не должна доверять ему, девушка поняла для себя одну вещь. Она потеряла способность объективно мыслить, когда дело касалось Ишакана.

Вывод был неутешительный. И пока Лия старательно боролась с обуревавшими мыслями, мужчина тихо ждал ее ответа. Он взглянул на слегка подрагивающие серебристые брови, а затем на приоткрытые губы.

Однако время шло, а девушка так ничего и не говорила, Ишакан нахмурился.

– Да, в это нелегко поверить, – сказал он наконец после продолжительного молчания. 

Наклонившись вперед, Куркан медленно накрыл губы принцессы своими. В этом коротком прикосновении не было никакого эротического подтекста, – только простой и робкий поцелуй пронизанный привязанностью.  Ишакан отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. 

– Что ты собираешься делать после заключения мирного договора?

– ... – девушка молчала.

– Ты все еще хочешь умереть?

Она, снова не ответив, опустила взгляд.

– Ты губишь себя ради личной выгоды?

Принцесса не могла легко ответить ни на один из заданных вопросов. Не зная, куда смотреть, Лия блуждала глазами по экспонатам, и наконец, ее взгляд упал на круг света на полу. В полутемном помещении полоска, тянущаяся из окна вниз, была похожа на веревку, по которой она могла бы подняться и сбежать отсюда. Подальше от этой душной комнаты туда, где простирается голубое небо, а кожу обдувает прохладный ветерок. 

В девушке вновь вспыхнул знакомый порыв. Однако на этот раз он не исчез сразу же, как появился. Теперь Лия отчетливо поняла, что за желание пронзило ее мысли, и оно тут же распространилось по всему ее телу. Порыв невозможно было игнорировать, ведь он, словно огромная волна, окатил принцессу с головы до ног.

Этот мужчина все испортил. Он пошатнул ее, казалось бы, непоколебимую решимость, и даже сумел разрушить твердую стену безэмоциональности, которую она так старательно воздвигала вокруг себя все эти годы. Лия была сломлена. Все твердо намеченные планы теперь погублены.

Девушка приоткрыла рот. 

“Я не должна говорить...” – колебалась она, понимая, что потом пожалеет о своих словах. 

Но принцесса отбросила эти мысли и задыхающимся голосом произнесла:

– Я не хочу умирать...

Эти слова заставили тело содрогнуться. Голова закружилась, словно от нехватки кислорода, а дыхание сперло от волнения.

Золотистые глаза, не отрываясь, смотрели на смятенную Лию. Ишакан не давил на нее и ждал, просто наблюдая за дрожавшей в его объятиях девушкой. 

Сломленная и разбитая изнутри, она надрывно прошептала:

– Я хочу жить.

***

С самого начала Курканы являлись противоестественной расой. Они родились вопреки законам природы и были полны недостатков. Стать полноценными взрослыми или завести потомство они могли только после выполнения определенных обрядов. 

Если они не присутствовали на церемонии совершеннолетия, то даже не смогли состариться. Другими словами, навсегда оказались бы в ловушке между подростковым возрастом и взрослой жизнью.

Было решено, что Курканы, спасенные из рабства, отправятся обратно в пустыню, чтобы пройти церемонию совершеннолетия. Тогда они переродятся воинами, что смогут внести свой вклад в процветание их родины. 

Намереваясь попрощаться с ними перед отъездом, Ишакан отправился в степь за пределами столицы. Поля густо поросли мискантусом, и всякий раз, когда дул ветер, по округе раздавался шелест бьющихся друг о друга колосков.

Место отбытия находилось в самом начале степи. В отличие от Курканов, уже прошедших обряды посвящения, прошлые рабы были намного меньше ростом; их тела полностью скрывали мантии, а за плечами свисали мешки. Глядя на Ишакана, они почтительно ждали благословения на дальнюю дорогу.

– Пусть песчаные бури унесутся с вашего пути, – произнес мужчина, и Курканы склонили головы в знак благодарности.

Женщина, стоявшая впереди группы, осторожно заговорила:

– Мы думали, что наш король бросил нас.

Ишакан усмехнулся.

– Я тоже был брошен в когда-то. 

Взгляд короля похолодел, когда он заговорил, вспомнив своего предшественника:

– Я поднялся из тех же глубин, в которых вы все некогда обитали.