Бернард праздновал получение девятьсот пятидесятого уровня. За прошедшие два года он сумел поднять четыреста пятьдесят уровней, создать сильный клан Черная Роза и вырастить будущих лидеров. Бывший бог почти не отдыхал и всегда действовал на пределе своих возможностей.

Уже две недели все боевое крыло гильдии зачищало окрестные подземелья. Бернард гнал их вперед, заставляя прокачивать уровни и навыки, командную работу и умение мыслить стратегически. Сейчас он понимал, как удачно сложилось, что именно он сражался с Идзуми и погиб в том бою. Старый бог сожалел о своей глупости, недооценив силы противника, но сейчас понимал, что ни один другой представитель большого пантеона не смог бы создать столь сильный клан с натренированными и обученными бойцами.

Во время скромного праздничного застолья в кругу лидеров с Бернардом связался один из братьев.

— Здравствуй, Бернард. Удобно говорить?

— Здравствуй, Теур. Рад тебя слышать.

— Тут такое дело. Помнишь ритуал с созданием бога Леона, который проводили в моем Храме?

— Да, помню.

— Там еще одного мальчика в жертву принесли. Так вот, мой нынешний главный жрец клянется, что этот мальчик приходил по его душу и заставил рассказать, что произошло с его родителями в его отсутствие. 

— Стоп, стоп. Как приходил, он же в Аду! Оттуда нет выхода. Никто не возвращался из Ада.

Праздничное настроение улетучилось, остался лишь страх перед неизвестностью.

— Значит, есть. Раз мальчонка сбежал, да еще и вернулся не совсем человеком.

— Что ты имеешь в виду?

— Он пришел в образе Смерти. Жрец клялся, что мальчик начал его душить и руки у него были холодные, как у скелета.

— Так, может, показалось с перепугу?

— Нет, он сказал, что видел именно руки скелета. А под капюшоном абсолютная тьма. У жреца был сто шестой уровень, а малец его на колени поставил и начал душить, выпытывая информацию, обещал «съесть, выбить душу и заставить страдать» и все это делал в моем главном Храме! Ты представляешь, какую наглость надо иметь, чтобы так поступить?

Бернард откинулся в кресле и со страхом и обреченностью посмотрел в окно. Его самые страшные и глубокие подозрения подтвердились. Задание не закрыто именно потому, что мальчик жив и сейчас он в Имире. 

— Он что-нибудь еще говорил? Меня вспоминал? Упоминал ритуал или угрозы?

— Сказал, что если его родители пострадали, придет по мою душу. Больше ничего, о вас вообще не спрашивал. Веселый парнишка нам попался, хе-хе.

— Ладно. В городе будут дежурить мои люди, если они его увидят, приму меры к нейтрализации угрозы. А что случилось с его родителями?

— Когда жреца убили, самые ярые фанатики решили устроить самосуд. Новый жрец захотел еще и свою власть укрепить. Намеревались казнить обоих, повесить за убийство, но они сбежали в Ничейные земли. Там царит безбожие, тогда у меня не был инициализирован новый верховный жрец, и я не мог создать себе нового аватара. А так бы, может, и поймал бы беглецов.

— Может, оно и к лучшему. Неизвестно, какие именно силы мальчик получил, выйдя из Ада. А так, может, и забудет про нас.

— Тоже вариант, но думаю, ты сгущаешь краски.

— Ты забыл про странников прошлой эпохи! Они доказали, что могут становиться сильными за очень короткий срок. Я сам это понял, переродившись. Ладно, спасибо за новость... У вас там все спокойно? У меня предчувствие нехорошее после этой войны.

— Да все спокойно, урожай у нас хороший, все довольны. Хм, пожалуй, странно, что наши мелкие боги притихли. Они пропали еще до начала войны, причем почти все одновременно.

— Опять пакость замышляют. — Маг скривился, вспоминая их прошлые проделки.

— Кто знает, Бернард. Они ведь тоже говорили с Идзуми во время прошлого исхода странников. Может, у них есть аналогичное предложение по перерождению.

— Возможно. Спасибо.

Теурус отключился, и Бернард свободно вздохнул. Нужно понять мотивы Саджи, тогда можно будет и выработать решение проблемы с его местью. Он ребенок, за исполнение своих детских желаний может простить любую обиду.

***

Сейчас Имир остался далеко позади, я сбежал как можно дальше от него. Если Теурус обратил на меня внимание, то он может отследить меня через своих последователей, а лишнее внимание со стороны богов мне совсем ни к чему.

Как только вышел из города, снял плащ и перчатки. Мне нужно найти родителей, но не сейчас — дороги на юг будут охраняться из-за «разговора» со жрецом. Пришлось уйти далеко на восток и огибать гномьи горы по большой дуге. В Ничейные земли можно попасть и со стороны океана, что я и собирался сделать. Папа... мама... Я так рад, что они смогли сбежать! Я отомщу всем своим врагам. Мой «меч» готов, но щит еще не завершен.

Я опрашивал весь Сурал по дороге до Имира, но никто ничего конкретного об Охотниках не знал. Лишь слухи о том, что это очень сильные люди. В сети было видно, что все сведения о них удаляют сразу после появления. Можно предположить, что сам Лунар следит за конфиденциальностью информации. Если моя догадка верна, то, пройдя испытание, я смогу получить скрытый класс. Иначе зачем еще такая награда для «гениев»? Интересно, что же это за организация или класс, раз Лунар так старательно все скрывает?

До Зирды от моря пять дней пути, а за горами начинались лес и равнины. А значит, у меня в запасе было еще двенадцать дней до начала испытания. Мне нужен щит, самый совершенный щит для защиты!

Океан был прекрасен. Вода успокаивала нервы, можно было прокачивать сопротивление физическому урону. Когда плыл на лодке от Херона к Суралу, нырял в поисках ядовитых рыб. Тогда и обнаружилось, что при погружении более чем на сто метров начинается постоянный физический урон. Вот это я сейчас и использовал.

Хорошая картина: мальчик лежит на дне океана с камнем в руках и думает о своих жизненных ошибках. Элиза, наверное, уже пишет очередную просьбу о необходимости оказания срочной психологической помощи, а ИскИн станции ей отказывает. 

Мне нужно было успокоиться, уйти от погони, повысить сопротивляемость. Вода сейчас наиболее эффективный способ. Чтобы не скучать, начал отлавливать ядовитых рыбок, вскрывать ракушки и проверять, как действуют заклинания под водой. Местная фауна не превышала двухсотого уровня, а подводных растений было в избытке. Но чем глубже уходил на глубину, тем меньше находил растений и тем опасней встречались хищники. Но водный мир все равно прекрасен. После того как я забрал деньги за продажу лута, купил почти две тысячи флаконов с зельем подводного дыхания. В час уходило по шесть штук, в сутки — сто сорок четыре, а в мои сутки — почти триста флаконов. Итого на прокачку у меня десять-одиннадцать дней. Жаль, магию крови использовать нельзя, так бы прокачался намного быстрее.

Океан удивителен, если смотреть на него с самого дна. Морские рыбы, лучи солнца, подводные пейзажи — все это создавало атмосферу спокойствия. Начинал понимать отца и его любовь к рыбалке.

Некоторые догадки подтвердились: папа не просто рыбак, раз умудрился сломать руку кузнецу и вскрыть замок клетки. Его мастерство боя впечатляло. И хотя у меня не было толковых противников, отец превосходил всех в опыте и мастерстве. Такое сочетание навыков я встречал только у разбойников и воров, ничего другого на ум не приходило. Однако в том, что отец — ремесленник, сомневаться не приходилось. Я видел его поделки из дерева и кости. Хм, недостаточно информации... Получается, он был разбойником, а потом стал рыбаком?! А как он сменил класс? Как смог использовать основной классовый навык вскрытия замков? Одни вопросы...

Раньше тьма пугала меня, но я научился пользоваться ей, и страх пропал. Сегодня седьмой день моей подводной прокачки, и я смог опуститься на восемьсот метров под воду. При слиянии фонарик озарил все вокруг, и я смог разглядеть дно подводной расщелины, по стене которой я спускался. Там была не просто тьма, а огромный кальмар, плывший по течению.

Чудовища, Детеныш Кракена, 770 уровень. Рейд-босс

Это чудо со стометровыми щупальцами потянулось к моему фонарику. Общая длина тела — метров двести. Видимо, яркий свет привлек его внимание, и он решил опробовать его источник на вкус.

Мне казалось, что быстрее плыть я уже не мог, но сегодня я точно побил свой рекорд. Кальмар лишь потянулся щупальцем, а когда не смог дотянуться, оставил меня в покое и вернул щупальце на место. Вот интересно, если рейд-босс такого уровня — всего лишь детеныш, то какой же уровень у самого Кракена? Получалось, далеко за полторы тысячи... И вот такие чудеса обитали всего на километровой глубине. Весело. Решил после прокачки устроить подводную охоту. Проблема в том, что у меня не было ни одного заклинания, пригодного для такого случая. 

Воды было еще по колено, когда выскочило сообщение.

Принудительное отключение... Через 3… 2... 1

Ваалси стоял перед капсулой, и весь его вид выражал гнев и отвращение. Надменное лицо старика при его фигуре делало его похожим на огородное пугало.

— Анжи Ганет, тебя переводят в другой детдом. Бери личные вещи и следуй за мной.

Пришлось молча идти за ним, я и так знал, что будет дальше. Мы спустились к входу, где уже стоял аэрокар, а рядом — Элиза, Гальбоа, Финкс. Я не растерялся, а скорее разозлился.

— Кажется, вы не поняли, мисс Донован, — я говорил при Ваалси и Элизе, — я дал вам понять, что любая подобная попытка даст обратный эффект.

Гальбоа спокойно поднял обе руки, а мне было больно просто видеть его. Мысли путались, думать было тяжело, голова напряжена... но я никогда не поддамся на такие уловки.

— Анжи, мисс Донован сказала, что тебя переводят. — Гальбоа был прямолинеен и мог без приветствий говорить все, что думает. Я любил в нем эту черту. — Знаю, мы не виделись пару лет, не думаю, что мы еще увидимся, вот и решил попрощаться.

— Ты... ты не понимаешь. Она манипулирует тобой и твоим вниманием по отношению ко мне. Считает, что я должен общаться со всеми людьми подряд и не ограничивать свое общение со сверстниками.

— Ты мне об этом никогда не говорил. — Гальбоа хмурился, но не злился.

Отвращение, которое я все время сдерживал, начало вырываться наружу. Два года не плакал — и вот опять.

— Мне физически больно и противно с ними общаться. — Слезы лились, и стояла горечь во рту и комок в горле. — Они глупцы, невежи, которые сами познали страдания и готовы мучить других. Мне приходилось напрягать все свои извилины, чтобы объяснять им простые значения или идеи. Знаешь, как больно находиться в этом гадюшнике? Чувствовать свою слабость по отношению к толпе? И каждый из них был готов самоутвердиться, избивая меня. Я знаю, что я ребенок, и то, насколько умен, и от этого мне еще противнее! Они все злые и глупые, жестокие и слабые! В космопорте я был как дома. Именно это место я готов назвать домом, но не детдом. Я делал черную работу и был счастлив потому, что там были вы. Мой дом был там, где близкие мне люди. Я понял это, как только осознал, как скучал по тебе и бригаде. И сейчас Элиза это растоптала.

— Я ничего не делала, ты сам принял такое решение. — Она демонстративно развела руки.

Значит, психолог — это работа для людей, у которых нет совести?!

— Хм, — сглотнул и посмотрел вокруг, — в прошлый раз я вам сказал, что больше не поддамся на подобные манипуляции. Теперь ни Гальбоа, ни Финкс для меня ничего не значат. Все благодаря вам. Прощай, Гальбоа, пока, Финкс. Я рад, что увидел вас перед отлетом. — Мне было больно даже смотреть на них, ведь мы прощались и уже никогда не увидимся.

— Береги себя.

Ваалси с непонятной гримасой посадил меня в аэрокар и отправил его в космопорт. Он должен довезти меня до шаттла и убедиться в том, что я долечу до места назначения. После этого он больше не будет числиться моим опекуном.

Мы летели в космопорт по трассе для аэрокаров. Сколько приятных воспоминаний об этом месте. Тут я узнал о людях больше, чем за всю жизнь, Гальбоа был хорошим учителем, а Финкс — другом. Я больше не сделаю этой ошибки, никогда... Никогда я не создам ситуацию, в которой против меня смогут использовать моих близких. Элиза стала вызывать отвращение. Никогда я не стану с ней общаться! Даже в игре!

Ваалси посадил в меня шаттл и укоризненно посмотрел.

— Вам не о чем волноваться, куратор Ваалси. Я никогда никому ничего не рассказывал о ваших делах. Это было невыгодно.

— Ты столько лет молчал и сейчас говоришь в таком тоне. — Ваалси покачал головой. — Ты хоть понимаешь, что тебя переводят в другую колонию?

— Да понимаю, уже по шаттлу догадался. Вам не о чем волноваться, вы были прекрасным куратором и никогда не нарушали этики. О правилах могу сказать то же самое, с оговорками, конечно, но вы и сами все знаете.

Ваалси посмотрел на меня, и только теперь я увидел, насколько он был измучен и стар. Его обычной выправки и блеска в глазах не было, это был просто старик, списанный со службы, а теперь работающий куратором детдома.

— Куратор Ваалси, вам надо пройти курс омоложения. Хотя бы поддерживающее лечение.

— Знал бы ты, сколько это стоит, ­­­­— старик усмехнулся, — удачи тебе, Анжи Ганет.

— Спасибо вам, куратор Ваалси.

Мне было даже жаль его. Столько лет я терпел его выходки, а теперь увидел, насколько его выматывало общение с детдомовцами. Шаттл взлетал, а Ваалси стоял и с грустью смотрел на то, как он набирает высоту.

Прощай, Ваалси.

***

Элиза летела в аэрокаре с Гальбоа и Финксом, и сейчас ее голова была забита тысячами мыслей. Столько непонятного произошло за время этого короткого разговора. Гальбоа решил прервать молчание.

— Мисс Донован, спасибо, что рассказали о переводе Анжи. После восстановления мы с ним не виделись. Я не смог его поблагодарить. Даже Финкс почти забыл его за это время.

— Поблагодарить? Только благодаря этой вашей доброте он смог подрабатывать в космопорте.

— Нет, это мелочи. Когда я потерял руку, — Гальбоа выставил правую руку, — меня отправили в неоплачиваемый больничный. По страховке восстановили только руку и инженерные имплантаты в кисти. Зарплату я не получил, но кто-то перевел мне деньги с анонимного счета. Сумма, равная примерно моей полуторамесячной зарплате. Я уверен, что это был Анжи. Но я не мог вернуть деньги, в тот момент у меня их вообще не было. Сейчас я хотел вернуть их. Это же Анжи. Он помнит любой долг до последнего пенни. Но все сложилось совсем иначе. Он не стал слушать.

Элиза не понимала всей ситуации и решительности мальчика. Он, будучи ребенком, обрел семью в виде бригады, а она пыталась использовать это против него. После разговора в столовой Анжи боялся не за себя, а за них. Именно он, ребенок, позаботился о своих близких. Заботился о них, когда самому было очень больно и тяжело. А сейчас она создала ситуацию, из-за которой он отказался от тех, кем так дорожил.

— Прошу прощенья, мистер Фильц. Все получилось не так, как я планировала.

— Ничего страшного. Вы дали мне увидеться с ним, и теперь я знаю, что все будет хорошо. Мне этого достаточно.

Анжи был готов отказаться от всего, что ему было дорого, ради того чтобы перестать быть слабым и уязвимым. После диалога в виртуальном пространстве она не поняла этого. И вот как все это обернулось. Решительность мальчика превзошла все границы разумного.

Но мальчик проговорился. Он сказал: «Я рад, что увидел вас перед отлетом в колонию». Хотя не мог знать о том, что его переводят именно туда, а не в другой детдом на станции. Казалось бы, мелочь, но только не для Анжи. Только не при его интеллекте.