Сладкая солнечная мякоть сочащихся грозой губ. Боль, радость, счастье, печаль. Все это придет позже. Позже. Еще позже… А пока нужно наслаждаться каждым моментом жизни. Только что пришел трамвай, и можно ехать. Ехать, ехать, пока стоишь - стоять. Но при этом можно двигаться… Двигаться, как тебе хочется. Идти вперед, ни за что не принимая свою жизнь всерьез. Особенно принимая всерьез ее конец… Когда-то очень давно я боялся этого, а потом стал наслаждаться каждой минутой своего существования, принимая ее всерьез… Но вряд ли стоит про это говорить. Лучше всего просто ехать и смеяться. А когда свет погаснет, просто лечь на асфальт… И еще можно смеяться, видя, что твоя дорога может быть только длинной и одинокой, потому что ты не можешь перестать ее видеть. Весь окружающий мир - просто спектакль, где ты - актеришка, страстно исполняющий роль. И весь мир зависит от того, насколько точно ты сыграешь свою роль… Или как будут играть ее остальные… Смеяться… Снова бежать, смеяться… Кажется, я слышал этот смех. Совсем рядом. О, боже. Стыд, позор… Вдруг стало ясно, кто все эти люди, которых я вижу на улице… Они не просто прохожие. Они - не я. Какой жуткий парадокс. Осознание этого факта на секунду помогло мне снова стать самим собой. Люди в белых халатах шли, держась за руки, уткнувшись каждый в свою книгу. Им было по пути. Словно я оказался на другой планете, куда их отвезли на ракете. А еще - там не было людей. Не знаю, как это понять. Но я был и там, и тут. Я оставался самим собою, даже когда совсем не понимал, о чем эти люди говорят между собой, к чему они идут и почему делают так или иначе. Если бы я только знал, чего хочу! Во мне проснулся молодой дурак, возомнивший, будто весь окружающий его абсурд возник лишь для того чтобы на него смотрели. Мне в голову пришло жуткое подозрение, от которого я не мог избавиться. Вот оно: все вокруг не имеет смысла. Все пустое. Просто видимость. Видимость чего угодно. Кажется так. Господи, пожалуйста… Что угодно, лишь бы не чувствовать одиночества… Я побежал прочь, сметая на своем пути прохожих. Больше всего на свете мне хотелось перестать быть. Невидимый, не имеющий формы и веса, я улетел в никуда. Потом опомнился. Похоже, мне все это приснилось. Разбуженная совесть напомнила о том, что все было на самом деле. Вряд ли это означало, конечно, вечное блаженство, но и умирать из-за такого тоже не стоило. И, оглядевшись, насколько это было возможно, по сторонам, захотелось бежать еще быстрее. Чтобы избавиться от страха. Я бежал все быстрее и быстрее, чувствуя, как постепенно исчезает грань между мной и ветром, мной, бегущим по небу, и небом, несущимся надо мной. Это было непередаваемо прекрасно. Я не представлял, где я, потому что и небо и ветер существовали одновременно, ведь я был и тем, кто бежал. Тело и душа слились в этом переполненном счастьем странствии. Все стало единым. Но вдруг я понял, в чем дело. Неужели мы не можем перестать чувствовать боль? Может быть, ее невозможно выдержать. Может, она настолько невыносима, раз мы можем только бежать к ней? Многие говорят, например, о небе, наполненном звездами, разве звезды могут причинить нам боль или страдать? Это невозможно, значит, болит то, чего мы так страшимся. Быть может, если мы перестанем бояться боли, Вселенная примет нас в себя. Мы все устроим именно так. Мысль, пришедшая мне в голову, была настолько неожиданной, что я остановился и огляделся по-новому. Во-первых, я заметил, с каким удивлением, даже страхом смотрят на меня остальные, а во-вторых, заметил в небе звезду. Она была ярче и дальше, чем луна, ярче почти в сто раз, но казалась далекой, словно я глядел на нее сквозь замочную скважину. Темная и безмерная, эта бесконечность бесконечно притягивала, завораживала и пугала. Больше всего меня поразило то чувство, которое она рождала – чувство вечности и самодостаточности, чувство свободы и покоя. Ничего похожего я никогда раньше не испытывал. Было в этой ослепительной точке что-то такое, чему невозможно было противиться. Поэтому я позволил себе шагнуть навстречу и оказался рядом. Мне больше не было страшно, мне не оставалось ничего другого, кроме как шаг за шагом приближаться к звезде. Я чувствовал, как ее присутствие постепенно овладевает мной. У меня появилось острое желание коснуться ее рукой, войти в нее. С другой стороны, стоило мне на миг отвернуться, и ощущение бесконечности теряло всю свою силу. Но мне захотелось продлить ощущение бесконечного, шагнув еще раз. Раз за разом я все ближе подходил к этой точке и увереннее вел за собой остальных. Описать все, что я чувствовал и видел, у меня просто не хватит слов. Сперва я ощущал только покой, невесомость, свободу и радость. Эта радость, казалось, разлилась вокруг меня и струилась сквозь меня. И тогда я ощутил ее источник. Это была мать. Она стала для меня всем. Когда я увидел ее, я больше ничего не боялся и не стыдился. Теперь мне нечего было стыдиться. Именно в этот момент я и перестал быть человеком.