Третьи небеса

На много ли вперёд простиралась голая равнина. Незаживающие раны Третьего неба были свежи сухими трещинами, пронзающими землю то тут, то там. Они пришли к месту, где когда-то росла та самая Тысячелетняя Акация.

Третье небо не было полностью безжизненным, совсем нет. Прекрасные сады и изящные постройки заполняли большую его часть. Но именно тут оставалось всё так, как в тот далёкий день трагедии. Даже травинка не пробивалась сквозь твердь застывшей, вспученной местами земли.

— Интересно, что некоторые раны не могут залечить даже небеса. Яньши, я не думала, что такое возможно.

Он подошёл к ней и обнял за плечи.

— Я поеду с тобой во дворец, если ты позволишь.

— Я, конечно, не против. Но не заскучаешь ли ты там?

— С тобой мне будет не скучно, — он вдохнул ее аромат, касаясь шеи.

— А то место, где я упала, у Небесного моря, тоже болит? — спросила вдруг Рин, вздрогнув от его прикосновения. Он нахмурился, принимая ее реакцию.

— Нет, уже давно затянулось. Небесное море сильнее, чем ты думаешь. Но знаешь, в мире смертных в горах теперь есть озеро. Слышал, его назвали "Милосердие Водяного Дракона к слезам Феникса". Живительный огонь твоей слезы в нем слились с каплями Небесного моря, упавшими с моего хвоста, когда я тебя тянул наверх. Ты, к слову сказать, была очень тяжёлой ношей.

— Это твои проступки и пороки тянули тебя в мир смертных, звали пройти путь перерождения. А вовсе не я! — быстро нашлась Рин и тут же продолжила расспросы: — Яньши, зачем я Императору?

— Я боюсь предполагать. Ничего хорошего на ум не приходит..

— Он злодей?

— Я бы не сказал, мы вместе учились в Небесном дворце, когда были детьми, но он очень любит власть.

— Князь тоже учился с вами?

— Да, и Сяомин, как ты уже знаешь.

— Она упоминала об этом неохотно.

Яньши лишь пожал плечами, затем обеспокоено заявил:

— Сегодня полнолуние.

Рин устало потерла носик, а брат добавил:

— Тебе надо отдохнуть. Давай где-нибудь остановимся. У меня есть тут один знакомый дух. У него прекрасный дом, если ты не против.

— Знаешь, я тоже не хочу домой, но ты привяжи меня этой ночью покрепче.

Он смущенно опустил глаза.

— Хорошо.

Вторые небеса

Снег шел не переставая. Эти дни для князя Чжи Мин Ю выдались особенно выматывающими. Демоны становились сильнее, питались новым темным выбросом с Потаённых земель. Необходимо было изолировать этот источник, и он все чаще думал о Кольце Стального Холода, присланным не так давно Императором. К Персику Долголетия он так и не притронулся, молча отдав его Тао. Когда тот принимал подарок, руки его дрожали. Князь не мог не заметить этого и грубо сказал: — Это просто персик. Сам съешь или отдай какой-нибудь своей подружке.

— Но! — заволновался Тао. — У меня ее нет...

— Меня это мало волнует, — не дал ему закончить, грубо прервал князь, уходя.

Сегодня полнолуние, и он распорядился выставить стражу на границе лагеря. Потому что сам в этот момент не всегда был в силах. В эти дни он призывал Тао сюда, на Вторые небеса. Только ему он мог доверять, пребывая в бессилии.

Небо уже потемнело, когда Мин Ю закончил обход. Полная луна, казалось, смотрела в его лицо с ехидной насмешкой.

— Демоны бы побрали эти оковы, которыми ты связываешь меня, Ри. Даже Император не так изощренно безумен, — прошептал он тихо и зло и скрылся в шатре.

Тень, перемещаясь в духовном прыжке, материализовалась в красивую женщину. Она осмотрелась, поправляя пряди черных вороньих локонов. Потом вся встрепенулась, применяя магию, обернулась принцессой Шестых небес Сюй Рин. Пряди ее черных волос посветлели, становясь медовыми, но сходство все же было не совсем полным. Только примерный образ. Будто нарисованный акварелью портрет, написанный рукой неумелого художника, который слишком сильно смочил лист водой, и картинка поплыла, оставляя слишком много место для воображения.

А все оттого, что принцесса Третьих небес Ли Сан Ши никогда не видела принцессу Шестых небес лично. В ее распоряжении был лишь ее портрет, на котором та стояла в лучах солнца в пол оборота. Лицо её все было одновременно хорошо очерчено и освещено до размытости. И только янтарные глаза сверкали ярче драгоценных камней.

"Очередной влюбленный художник приукрасил действительность, мешая мне повторить образ целиком." — думала Сан Ши, запоминая портрет.

"Не промахнусь ли я? Тень сказал, что у него были чувства к ней, прежде чем он вонзил меч ей в грудь. Ну что за любовь такая? Мне любви его такой не надо. Хочу только его тело и его могущество. Подойдёт и ненависть, раз любовь у него такая специфическая. Главное подойти к нему ближе, притворившись ей, а там все и решиться."

Она ещё раз оглянулась, убедившись, что у шатра никого, легко нырнула внутрь.

Третьи небеса

Звёзды уже давно сияли в небе, а Рин, Яньши и его друг Лоу Лу, к которому они заглянули в гости, сидели за деревянным низким столиком, пили вино.

Стол был заставлен массой маленьких закусок. Совсем крошечных пирожных и разных формовых пряников из красной фасоли и рисовой муки. Небольшой, но изящный дом Лоу Ли был расположен на озере. Открытая деревянная платформа буквально парила над его водами, позволяя любоваться тёмной гладью, отражающей полную луну.

Рин уже слегка кивала, щеки ее горели, как спелые яблоки. Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что это от вина. Но сегодня она если и выпила две пиалы, то на этом и всё.

— Лоу Ли, я положу сестрицу спать, и давай ещё посидим. У нас есть что ещё обсудить.

Очарованный Рин, Лоу Ли сильно расстроился. Но довольно быстро взял себя в руки, не питая никаких надежд.

— Да, да, давай я покажу вам гостевые комнаты. Он проводил их, прикрывая двери, вернулся ждать продолжения их беседы. Всё ещё думая: «Какая же великолепная эта принцесса, которая вовсе и не принцесса Третьих Небес».

Так, «ненастоящей принцессой» Рин называли все Семь небес без исключения. Ей было вообще всё равно на этот известный факт. Да и по сути, она тоже так думала и никогда не обижалась.

Ей было настолько безразлично, что напиши приветствие на парадных воротах золотыми буквами: «Добро пожаловать, ненастоящая принцесса Третьих небес», она бы не заметила.

В последнее время хотелось только одного — сбежать в место, где она была бы просто счастливой и неважно в каком статусе.

— Рин, ты в порядке? — тихо спросил Яньши.

— Нет, уже нет. Давай же, привяжи меня крепче. В прошлый раз я чуть было не вырвалась. Она улыбалась ему. И улыбалась уже не так, как обычно — весело и непринужденно. Только в полнолуние он видел её такую улыбку. Призывную, таинственную, игривую, зовущую к себе. Сердце его дрожало от этого, волнение охватывало и без того онемевшее горло. Он бы, возможно, и хотел, чтобы она по-настоящему так смотрела на него. Частое дыхание выдавало его с головой, когда он сковывал ее руки небесной нитью.

«Вряд ли что-то ещё способно удержать ее в таком состоянии».

Ветер ворвался в открытое окно, задувая ближние к ним свечи. Полумрак опустился на ее лицо, рисуя подобие маски, оставляя открытыми только губы. Яньши застыл у самых ее губ. Она выгнулась, позволяя закрепить нить за балку кровати. Легла. Дрожащими руками он снял с нее персиковые сапожки, туго обтягивающие ножку. Аккуратные ступни в нетерпении забились и вдруг опять стали спокойны.

«Она ещё не потеряла контроль полностью».

Яньши отдышался и скрепил ещё одной нитью ее щиколотки, привязывая их к ножке кровати так, чтобы ей было удобно спать, но не было возможности сбежать.

— Не бойся, я буду недалеко.

— Спасибо, Яньши. Голос ее был хрипловат и так сексуален просто до боли. Яньши не мог больше находиться тут. И, накрыв ее мягким одеялом, быстро вышел.

Рин уже почти впала в беспамятство, погружаясь в бесконечную теплую темноту, где была только она одна, изнывающая от бесконечного влечения. От желания настолько одержимого, что казалось, ее душа покидает тело, спасаясь, возмущенная таким бесстыдством.

Она чувствовала, как внутри разгорается пламя, перерастая в безумное желание получить плотское удовольствие. Все это тут же смешивалось с болью от невозможности разрядки. Она рвалась, сжимая зубы в беспамятстве своего безумия. Нити натягивались, впиваясь в нежную кожу, обесточивая ее в момент сопротивления. На какое-то время даря успокоение. Но тут же лента приносила ей долгожданную энергию, будто окатывая ледяной водой. И все повторялось сначала.

Это желание наполняло рот слюной, заставляя бесконечно глотать. Разрывало грудь частотой дыхания. Терзало сердце, заставляя его биться в тысячу раз быстрее. Мотать туда-сюда головой, метаться в бессилии и уже подвывать от безысходности. Она могла бы кричать во весь голос. Яньши всегда ставил барьер. Но кричать не хотелось. Хотелось только насытиться, упиться им. Тем, кого она ненавидела больше всего. Проклятая лента несла не только спасение, но и желание в ночи полной луны. Такой изящный нюанс, который они с Яньши усердно скрывали. Этот нежелательный эффект имел место лишь от того, что лента закрепилась не на ядре врага, а на его сердце.

Вторые Небеса

Мин Ю почти уснул, погружаясь глубоко в себя. В такие ночи он чувствовал просто безумный сексуальный голод. Это чувство текло по ленте прямо ему в сердце. Первые такие ночи Тао приводил ему различных женщин. Но как только они приближались, накатывало предательское, сильное чувство отторжения. Будто ему подсунули пустой кувшин вина.

Лента горела, причиняя ему и боль, и удовольствие одновременно. Его охватывала неконтролируемая злость от мыслей о той, что контролировала его.

"Чем же она занята каждую полную луну? Демоница в светлом обличии!" Ничего! Он не признавал к ней никаких чувств. Закрыл сердце ледяным щитом. Но в эти моменты тысячи ощущений, совсем разных, проникали под корку льда, охватывая его внутренности. Сворачивая в тугие узлы.

Сан Ши затаилась, стоя уже совсем рядом в полумраке комнаты. Он почувствовал это, как чувствует животное на уровне инстинкта. Откинул одеяло, поднимаясь, замер. В груди все похолодело и рассыпалось.

— Ты?

Она чуть повернула лицо, от чего сверкнуло золото ее глаз в темноте. Молчала. Боясь себя выдать. Князь был словно пьян. Движения его заторможены, расслаблены. Он провел руками по своему прекрасному лицу, опустил взгляд и вдруг зарычал:

— Убирайся!

Сан Ши уже подумала, что просчиталась, делая шаг назад в темноту. Когда он внезапно, поддавшись порыву, оказался перед ней. Так близко, что дрожь быть раскрытой пробежала по коже мурашками. Глаза его горели безумством. Она замерла, когда он осторожно сжал ее шею, приподнимая подбородок. Впился в губы.

Принцесса оставила свои прежние сомнения, отдаваясь наслаждению целиком. Ее охватывала радость и смятение. Это был момент ее маленькой победы.

В голове князя все плыло, как в тумане. Поцелуй вырывал с души воспоминания, которые он сжигал в своей памяти сотни раз. Сейчас все было как сон, который повторялся столько полных лун подряд.Сон на яву, где Ри пришла к нему сама. Не страшась, не ужасаясь его. Сгорая, он шел по стёклам, целуя ее губы, опасаясь, что вот сейчас она исчезнет, как туман в его голове.

Обнял ее хрупкое тело, притянул к себе, сжимая крепко, ощущая пальцами тонкую шею. Боясь выпустить из рук хоть на мгновение. Чувствовал, как она слегка забилась в протесте. Отступил, увлекая ее на постель. Подминая под себя, зарылся в ее ключицах, вдыхая запах. Она ничем не пахла. Он замер, поднимая глаза. Она вся словно соткана из тумана, легка, невесома. Или у него от боли и желания в голове так мутно. Он помотал головой в бессилии, когда новая волна страсти и боли охватила его. Опять поцеловал ее, срывая одежды.

Белая кожа сияла в полумраке шатра. Это была и она, и не она одновременно. Столько времени они не виделись. Он, ничего не понимая, слегка потряс ее. Ему казалось, что она ненастоящая — кукла.

— Зачем ты пришла, Ри?

Она не отвечала, лишь начала целовать его лицо и шею. Луна вступила в полные права. Лента стянула его сердце, до боли забирая энергию. Он скривился, смотря с ненавистью.

— Ри, почему ты так со мной... даже сейчас? Чего ты ещё хочешь? Давай закончим это! Возьми клинок со стола.

Но она лишь замерла, все ещё обнимая его. В глазах все меркло, голова шла кругом. Лента стянула сильнее, останавливая стук сердца и дыхание. Он, схватившись за грудь, перевернулся на спину. Сильнейший приступ охватил все его тело, впиваясь иглами в кости. Он ещё раз дёрнулся и обмяк, лишаясь сознания. Великий Князь Пятых небес лежал целиком в ее власти и одновременно неподвластный ей. Бледен и пронзительно красив.