Потаённые земли

Красный зонт замер, останавливая своё неспешное вращение. Поднялся ветер, кидая пыль в лицо лисице, заставляя прикрыть глаза. Вспышка — и души вернулись в тела двух духов.

Девушка в золотых доспехах вздохнула порывисто, будто выныривая из воды, приоткрыла губы, пытаясь что-то сказать. Лисица присела ближе в попытке расслышать.

— Я... не прошла… — прошептала Рин. Голова её опустилась, будто обессилев от тяжести поражения.

— Но ты тут! Значит, всё в порядке, — возразила лисица мягко, но уверенно.

Рин почувствовала, как нить, связывавшая её с Мин Ю, исчезла. Безвозвратно. Было неважно, разрушилась ли связь от их смертного выбора или же лисица забрала своё сокровище обратно. Ей было все равно. Всё тело охватил такой жар, что она едва могла думать о чём-то другом, кровь закипала в венах, причиняя мучительную боль.

— Забери меня... пожалуйста... — Голос девушки дрожал. Она едва открыла заплаканные глаза. — Я чувствую, как умираю. Я не хочу оставаться здесь. Не с ним. Умоляю…

Сил встать у девушки не было. Лисица смотрела на неё несколько секунд. Спорить не стала. Призвала зонт. Затем, не колеблясь, прокусила палец, нарисовала в воздухе кровавую формацию. Перемещение с потаённых земель было опасным — особенно с её скромной силой. Только кровь древнего рода была ей в помощь. Она обняла Рин, и в следующий миг их охватило алое сияние — вспышка перемещения алым заревом унесла их прочь.

Князь очнулся не сразу. Когда же пришёл в себя, в груди бушевала новая, колоссальная сила. Он резко сел, распахнул глаза — зрачки расширились, наполняясь сознанием, почти поглощая радужку. Он вздохнул резко и мощно, откашлялся, поднимаясь с мёртвой, пыльной земли.

— Рин… — Произнесли его сухие губы так оглушительно в этом пустом бесконечном пространстве.

— Рин... Риин... Рииин... — Со всех сторон сотни голосов отозвались громким эхом. Сердце его всё сильнее разгонялось в груди, волнение подступило к горлу тошнотой ужаса. Воспоминания безумной вспышкой разрывало голову. Но сколько бы он не оглядывался, её нигде не было.

“Я совершил непоправимое? Она не прошла испытание? Но ведь это она вонзила клинок мне в грудь!”

— Рин, будь ты проклята, где ты?! — Вырвалось из него, и эхо снова разнесло ярость на сотни голосов. Он закрыл уши, будто это могло остановить внутреннюю бурю.

— Я тебя убью, проклятая девчонка! — Прошипел он, и голоса вторили, словно сотни змей. Ничего не изменилось. Он всё так же стоял здесь — один.

Прикоснулся к груди в надежде потянуть за нить, и его обдало ледяным ужасом. Они больше не были связаны. Он не мог её найти. Это злило и почему-то до безумия пугало его. Чувство страха за неё никак не поддавалось контролю, сводя с ума. Всё в нём кипело и металось от бешенства к отчаянию и обратно.

“Я не хочу это чувствовать. Нить разорвана, почему эти чувства остались...”

Раскаяние, чистое и прозрачное, солёное, как слеза, наполняло его сердце. Стекало по шрамам, оставленным алыми лентами, жгло до немоты.

“Как мерзко я поступил с ней! Как жестоко она поступила со мной. Нет, она бы не посмела! Не посмела, если бы помнила, кто я. Она никогда не желала мне зла по-настоящему.” — Слёзы отчаяния потекли по щекам.

Он ненавидел себя, ненавидел это испытание, ненавидел Семь небес, свою гордыню. Готов был на всё, лишь бы найти её прямо сейчас.

“Вот только зачем? Просить прощения? Умолять?” — Он в отчаянии закрыл лицо руками.

“А если она мертва? Нет, не может быть! В пыли отпечатки двух тел и следы, не принадлежащие им обоим. Здесь кто-то был! Кто-то забрал её.”

Медленно, испытывая стыд, стёр предательские слёзы. Ещё раз всё осмотрел. Это не дало результатов. Ничего. Князя настолько трясло, что он не мог толком сообразить, что к чему.

Тогда он в отчаянном порыве призвал ледяной меч Шао, произнёс:

— Вручаю сердце ледяной силе, заключённой в тебе. Подари мне покой и холодный разум. — Что было сил вонзил его в мёртвые потаённые земли.

Потаённые земли всколыхнулись. Мёртвая почва вспучилась, разрываясь, будто прорвавшийся нарыв. Из меча разливался холод — такой, что воздух звенел, камни, показавшиеся из земли, побелели, сталактиты рвались из земли, окружая воина ледяными иглами.

Лёд полз по его сапогам, поднимался по подолу, оставляя морозный узор на доспехах. Добрался до сердца. Обжёг его — и отступил. Но лишь на миг. Потом снова взял своё.

Дыхание князя стало столь медленным, что было неясно, жив он или мёртв. Лицо и волосы побелели, покрытые инеем. Всё внутри замерло. Наступила тишина. Ни боли, ни страха. Лишь рассудок, холодный и безжалостный.

“Я найду её, даже если она мертва. Спущусь к реке смерти и вытяну её душу из самого небытия.”

Он, конечно же, понимал, что если она не прошла, душа её и без того развеялась на просторах миров. Но ледяной разум отказывался это осознавать. Он будто спрятал всё в непроницаемый кокон, где не было места тому раскаянию, которое он испытал, только открыв глаза.

“Она не имеет права уйти, причинив мне такую боль, не сказав ни слова.”

Тяжело с усилием вытащил Шао из мёрзлой земли. Лёд осыпался с клинка хрустальной крошкой. Но сердце оставалось скованным. Оно больше не болело.

“Пора уходить. Тени здесь нет. И Рин — тоже. Клянусь… Я найду ее.”

Он сотворил перемещение такой силы, что всё вокруг сотряслось — и исчез с потаённых земель.

С небес падал бледный свет — холодный, безжизненный. Пространство за пределами формации казалось прежним. Суровые чёрные горы Вторых небес высились вокруг, едва заметенные свежим снегом. Но Мин Ю чувствовал: внутри он стал другим.

Испытание завершилось. И он прошёл его. Мощь, о которой он мечтал столетиями, теперь жила в нём. Она туго клубилась в его меридианах, создавая вихрь в золотом ядре. Тело откликалось на любое движение, как натянутая тетива. Он перешагнул последнюю ступень, стал богом войны — тем, кто смог сделать шаг к божественности.

И всё же… Удовлетворения не было.

“Я получил всё, чего желал, но все это было до встречи с ней.”

Он сжал кулаки. Хотелось не кричать — рвать. Хотелось сомкнуть её в объятиях, настолько крепких, чтобы она не смогла вдохнуть. Сжать так сильно, чтобы она захлебнулась своей кровью, чтобы жар её предсмертных метаний стекал по его рукам.

Он знал, как это звучит, но в нём не осталось места стыду. Его стылый разум был способен только на жестокость.

“Как посмела эта девчонка? Сбежать? Вступить в сговор с тенью? Убить его — прямо в ходе испытания?”

Он вспомнил иллюзию, потаённые земли — тонкую грань между видением и правдой. Была ли это действительно она? Или призрак, созданный его страхами?

“Я едва не погиб. Ради чего? Тень не поймана. Игрушка императора пропала. Он будет весьма недоволен этим фактом.” — Он больше не был тем преданным и раскаивающимся князем, скорее все это забавляло его.

Порыв ветра пронёсся разметав волосы, покрытые инеем. Тень чувств не ушла полностью. Под холодной оболочкой, под панцирем безразличия, пряталось нечто иное. Что-то мягкое. Тоскливое. Тепло, о котором он отказывался помнить.

“Нет. Не сейчас.”

Он шагнул вперёд. Земля дрогнула под ногами. Ледяная воля всё ещё удерживала сердце в узде.

“Я найду её. Во что бы то ни стало. Даже если она мертва. Даже если предала меня. Я сам за ней приду.”

Он поднял голову.

“У императора есть всевидящее око. Оно покажет мне, где она.”