Глава 1. За край

— Что отец? — небрежно бросил Дэёль. — Отказал?

Тайла помрачнела, насупилась. Подцепила ногтем чешуйку еловой шишки, которую держала в руках, оторвала, бросила под ноги. Скривилась от прилетевшей в лицо горсти стылой мороси, заправила за ухо прядь рыжих волос.

— Да всё то же: «Давай в следующем году. В этом дел невпроворот». Как будто что-то изменится! А мне уже будет тринадцать!

Дэёль сочувственно вздохнул. Взъерошил пятернёй волосы, опустил глаза.

— Когу в том году мамка водила, — продолжала Тайла, — ну и что, что дуб дубом. Теперь вы с Ятой. А я?

Она помолчала, глядя в утоптанную землю двора. Шишка стремительно лысела. С края навеса снова лило. Древесина охр-амулетов, укреплённых на стене, напиталась влагой. Краска побледнела и отслаивалась.

— Он говорит, — Тайла сдвинула брови и понизила голос, передразнивая отца: — «Тебя всё равно не возьмут. Только время терять. День пути до города, день обратно. Да там ещё…»

— Так ты ж не с ним пойдёшь, а с нами! Дед Вирой…

— Я ему то и говорю!

— А он?

— А он будто боится! — Тайла подняла голову и горячо зашептала: — А вдруг я пройду испытание. Вдруг как раз меня и возьмут в маги. Тогда он останется один.

Дэёль пожал плечами.

— Так и есть.

Тайла колупнула шишку с таким остервенением, что жёсткая чешуйка воткнулась под ноготь. Она ойкнула и сунула палец в рот.

— Но я всё равно сбегу. Я всё продумала, — слова сливались в невнятную скороговорку, — я голубое платье спрятала, чтоб с собой взять, и вяленого мяса утащила. И сухарей.

— Ты не боишься?

— Я? Да мы с отцом даже за край тыщу раз ходили! Думаешь, белок прямо за околицей стреляют?

— Ну если тыщу раз…

Дэёль усмехнулся. Тайла покраснела.

— Никакие жутяги меня не съедят! — выкрикнула она. — Днём-то, на дороге. А у первой часовни я вас догоню.

Дэёль молчал, поджав губы так, как это делал дед Вирой.

— Я всяко быстрей деда бегаю, — зачастила Тайла, — что он меня назад одну отправит? За полдня пути? Или сам вернётся?

— Пожалуй, может сработать, — протянул Дэёль.

— Только деду — молчок!

— Я на дурака похож? — обиделся он.

Тайла недовольно сопела, выглядывая из-под навеса сарая, будто ища подтверждения своему плану. Вишня щетинилась набухшими остроконечными почками. На ветвях колыхались отсыревшие зелёные ленты, оставшиеся с недавнего праздника весенних Отрад. Узкий серпик месяца, показавшийся было ненадолго в прорехе, снова спрятался. Небо хмурилось и сыпало частым дождём. Если оно предвещало неудачу, Тайла ничего не хотела об этом знать.

Магия. Это слово манило и завораживало, звало прикоснуться, понюхать, попробовать на вкус.

Маги были таинственны и недосягаемы. О них слагали песни и легенды. В каждой сказке, в каждой быличке кто спасал мир из раза в раз? Маги. Кто вернул украденное солнце? Маги. Кто приструнил хаос? Кто собрал по кусочкам разрушенный мир так, чтобы люди снова могли в нём жить? Вот то-то же!

Тайла видела одного три года назад. Он въехал в деревню, когда солнце уже опустилось к самым еловым верхушкам. Длинные тени сделали его ездовую черепаху почти чёрной. Синие одежды всадника, напротив, сияли в закатных лучах, плащ хлопал на ветру. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в пучок, и тёмной же, с проседью, бородой, маг показался Тайле ожившей легендой. Сказочным героем, который внезапно сделался настоящим. Дрохонном порядка Храйонн Адаром, сошедшим с небес.

Маг миновал несколько крайних домов и завернул на широкий двор к тётке Олли. Все знали, зачем он приехал: в Холмищах, что на том берегу Красного ручья, завелась лесная тварь. Жутяга крала детей и собак, выманивала за ограду, а там… Тут говорившие неизменно понижали голос, так что невозможно было разобрать ни слова. Все ждали отряд, но маг приехал один. На то он и маг, чтобы справиться с чем угодно!

Дети безотрывно смотрели, как он спешивался, как слушал, оглаживая бороду, как говорил. Уже после заката, в густых сумерках, во дворе тётки Олли маг упражнялся с мечом. Воздух свистел от взмахов узкого длинного клинка. Силуэт мерцал и двоился, то ли от темноты, то ли от быстроты движений. Черепаха, привязанная у забора, меланхолично пережёвывала морковь, свекольную ботву и ветки соседней сливы, то и дело почёсывая надбровные рога об вкопанный столб. От неё, как и от мага, веяло спокойной суровой мощью. В тот момент Тайла уверилась: у неведомой твари нет и шанса.

Так и случилось. На рассвете маг продолжил путь, а ещё через день пришла весть: в Холмищах вновь безопасно. Именно тогда Тайла, Дэёль и другие деревенские ребята решили: когда вырастут, они непременно станут магами. Ну и что, что в ученики берут одного из сотни!

Остальные со временем остыли, переключились на иные желания, попроще. А Тайла и Дэёль до сих пор в каждой игре вставали магами против полчищ хаосных тварей. Кому, как не им?

* * *

Наутро их отправили за грибами. Не то, чтобы ребята были против. Наоборот — это лучшее занятие, какое только можно придумать ранней весной.

Все знают, что тальвийский молочный гриб поспевает аккурат в самом начале года. Зиму он дремлет под корой, напитываясь влагой, а с первыми тёплыми лучами прёт наружу, разрастается на стволах пухлыми полукруглыми тарелками. Тут-то его и бери! Мягкий, сочный, похожий на плотное сладковатое желе. Хоть жарь его, хоть запекай — всё одно вкусно. В этом году первый урожай уже собрали, но потом опять зарядили дожди, и грибы продолжили лезть. Разве можно оставлять их гнить в лесу?

За Тайлой и Дэёлем увязались мелкие Юся и Лассен. А за ними, как обычно, Вьюн, голенастый пёс-подросток, вертлявый и брехливый. Ну а что? Вместе всяко веселей.

—Ты будешь жутягой! — заявила Юся, как только они вышли за плетень. Для неё любое дело превращалось в игру.

— А чё снова я, — возмутился Лассен, — я в прошлый раз был!

— Ну тогда я сама, — легко согласилась Юся.

Она подняла руки с растопыренными скрюченными пальцами и зарычала. Пошла вразвалку на Лассена и вцепилась в плечо.

— Ты чё кусаешься? — заверещал Лассен. — Я же тоже жутяга. Вон маги! Их и кусай!

Вьюн скакал вокруг, заливаясь весёлым лаем.

— Я итту-хар! Кого хочу, того и кусаю!

— Они вымерли. Их уже тыщу лет не видали, — вмешался Дэёль, — и вообще, мы за грибами пошли. Смотрите по сторонам.

Он уже и сам подобрал длинную сучковатую ветку и крутил ею, как мечом. Пустая корзина за спиной ничуть не мешалась.

— Да пусть играет, — вступилась Тайла, — так интересней.

«Это последний раз, — пульсировало в голове, — завтра отправимся в город, и что там дальше? Как знать?»

К концу дождевых недель лес преобразился. Лопались набухшие почки. Среди старой пожелтевшей травы пробивалась молодая, свежая. На концах еловых веток проклёвывались мягкие светло-зелёные хвоинки. Тропу развезло, и ребятам пришлось пробираться по каменистой обочине, поминутно оскальзываясь и рискуя по колено ухнуть в грязь.

Самые грибные деревья стояли на небольшом пригорке, прикрытом от деревни частым ельником. Там тоже была сырость, но уже не такая, как в прочих местах. Вполне терпимая. Всего в десятке шагов дальше стояли столбики с укреплёнными на них деревянными птичками-сторожами. Сейчас амулеты молчали, а значит, вокруг спокойно. Впрочем, Тайла не могла и вспомнить, когда было иначе. Граница с этой стороны деревни на её памяти всегда оставалась мирной.

Скоро началась работа. Тайла и Дэёль, как старшие, обвязались ремнями и влезали на деревья, одно за другим. Там надо было закрепиться, упереться как следует и аккуратно срезать плотные прохладные лепёшки грибов. Срезы пахли простоквашей и сочились крупными молочными каплями сока. Дальше грибы отправлялись вниз, там их подбирали Юся и Лассен и складывали в большие корзины. Вьюн носился между ребятами, высоко вскидывая длинные лапы, лаял на пичуг, вынюхивал под корнями мышей, прислушивался к ветру.

Скоро корзины заполнились. Но разве можно вернуться домой вот так, сразу?

— Ну и кто тут жутяга? — коварно улыбнулась Тайла, набрав полные пригоршни еловых шишек.

— Я! Я! — заскакала Юся. — Или нет! Лучше я тоже буду магом!

Лассен швырнул шишку, она пролетела над головой и угодила в спину Дэёля.

— Вот я тебя! — притворно рассердился он и погнался за нападавшим.

Вьюна привязали к тонкой рябинке, чтоб не путался под ногами. Сперва он послушно лежал, устроив голову на лапах, только кудлатые уши топорщились то в одну, то в другую сторону. На радостно рычавшую Юсю. На Лассена, носившегося кругами. На шишки-заклятья, что летали как птицы.

Пёсьего терпения хватило ненадолго. Он приподнялся. Вскочил. Хвост азартно метался из стороны в сторону. Вьюн рванулся раз, другой, старая верёвка лопнула, и он с лаем заскакал вокруг ребят, кидаясь под ноги.

— Вьюн, уйди! Ну-ка, сидеть. Вот так, хороший мальчик.

Дэёль отвёл пса к ближайшей ёлке и заставил сесть, с силой надавив на хребет.

Но разве можно сидеть, когда рядом такое веселье?

Сначала Вьюн и правда только косился на ребят, то ли обидевшись, то ли изображая хорошего мальчика. Но скоро уши снова встали торчком, а хвост забил по траве. И быть бы Вьюну опять наказанным, если бы перед его носом не пролетела большая жёлтая бабочка. Словно дразнясь, она опустилась на камень и замерла, покачивая длинными усиками, раскрывая и смыкая крылья.

Вьюн не выдержал. Он припал на передние лапы, звонко залаял и прыгнул. Бабочка ускользнула. Крылья мелькнули жёлтым всплеском у земли, потом вверху, а потом ещё дальше, за деревянными столбиками.

— Вьюн! Сидеть! Стой! — заорал Лассен. — Стой, дурак! Туда нельзя!

Глупый пёс мчался, высоко вскидывая лапы. Из-под лап разлетались брызги.

— Стой! Да стой же! Назад! Ко мне!

Вьюн доскакал до кустов, проскочил под ветками и скрылся.

— Вот дурак, — обречённо повторил Лассен, — сожрут же.

В голосе сквозили слёзы, подбородок дрожал.

Ребята столпились у столбика границы. За ним была смерть. Так их учили. Здесь кончался человеческий мир и начинался чужой, жутяжий, населённый неведомо кем. Шаг наружу — и можно пропасть. Или вернуться, но уже не собой.

Лай Вьюна затих, а потом раздался снова. Отрывистый, игривый, совсем-совсем близко.

— Я схожу. — нарочито бодро сказала Тайла. — Ничего со мной не случится. Тут, на краю, вполне безопасно. Мы с отцом тыщу раз туда ходили.

— Так то с отцом, а тут одна, — рассудительно заметил Дэёль, — и сторона другая.

— Я и сама всё знаю! Он меня учил.

В сердцевине ели в шаге от границы что-то завозилось, горохом посыпались крупные капли. Тайла вздрогнула и попятилась, сжав охру под рубахой. Откуда-то из-под веток с треском вылетела сорока. За ней вторая.

— А говоришь, тыщу раз за край ходила!

Юся хихикнула. Тайла сердито зыркнула на неё и растянула губы в широкой улыбке.

— Я и не боюсь! Это так, от неожиданности. Ну, я пошла.

Тайла задрала подбородок и шагнула вперёд, между шестков с птичками.

— Стой! — голос Дэёля звенел от напряжения.

Тайла обернулась, оскалилась.

— Чего тебе?

— Птичку возьмём. Хоть засвистит, если что.

Он осторожно снял деревянную фигурку со штырька и насадил на кончик отломанной ветки. Покачал, примеряясь. Ветка пружинила.

— Вот теперь — идём!

— Ты что — со мной?

Он кивнул.

— Я тебя одну не оставлю.

Лассен отлип от столбика и шагнул следом. В глазах стояли злые слёзы.

— Я тоже. Это я виноват. Плохо привязал. А вдруг он вас не послушает? А вдруг…

— А я что? А я тут одна? — пискнула Юся.

Тайла нервно хохотнула.

— Ждите. Оба. А не то! — Дэёль погрозил кулаком.

Юся цапнула Лассена за ладошку и, жалобно сдвинув бровки, потянула назад.

— То-то.

Воздух за границей был таким же, что и с людской стороны, наполненным сыростью и весенними запахами. Даже и не скажешь, что вышел за край. Зеленела трава. Гулял лёгкий ветерок. Перепархивали птицы, стряхивая с веток воду. Земля здесь снова понижалась, превращаясь в жидкую грязь.

Они шли напрямик, уже не боясь замочить ноги. Дэёль ступал на полшага впереди, тыча в воздух и траву амулетом на ветке. Птичка молчала. Тайла догнала друга, пошла плечом к плечу. Пусть не думает, что она испугалась.

Она раздвинула ветки кустов и выглянула на узкую прогалину. За ней смыкался стеной густой ельник. Пса видно не было. Птичка по-прежнему не издавала ни звука. Вьюн весело взлайнул где-то в стороне, и Тайле показалось, что среди деревьев мелькнула светлая шерсть. Она кивнула:

— Туда.

— Вьюн! Ко мне! — крикнул Дэёль, но пёс не отзывался.

Стоило им отойти от кустов, как позади послышались топот и возня.

— Мы с вами, — Лассен сжал кулаки.

— С вами, — пискнула Юся, цепляясь за его рубашку.

Тайла страдальчески скривилась.

— Тогда следом шаг в шаг! — пригрозил Дэёль. — И чтоб не отходить!

Младшие дружно закивали. Придвинулись ближе.

Они успели пройти полпути до ельника. Солнце скрылось за облаком, бросив на прогалину тень, и тут же выглянуло снова. Тайла сощурилась. Свет вдруг показался чересчур ярким. Он выбелил каждую травинку, а тени, напротив, стали чёрными и острыми, как будто о них можно порезаться. Кончики пальцев закололо. Она моргнула, и всё встало на свои места. Она шагнула ещё раз. Другой. Трава под ногами приминалась так громко, как будто это был последний оставшийся в мире звук.

— Стой! — Она схватила Дэёля за плечо. — тут что-то…

Оглушительно засвистела-взвизгнула птичка. Дэёль вскрикнул, отшатнулся. Тайла так и осталась стоять, будто приросла к земле. В животе похолодело.

Перед ней прямо из воздуха выворачивалось… что-то. Гладкий закрученный панцирь шире обхвата рук, отблёскивающий радужным, под ним толстая бахрома, торчащие вверх прямые… веточки? Пахнуло остро-пряным, чесночным. Существо качнуло округлыми боками и поплыло, не касаясь земли. Тайла не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть, и только смотрела, как оно приближается. Вот между ними три шага, два, полтора.

Внезапно от границы ельника с лаем выскочил Вьюн. Он мчал, не разбирая дороги. К его пасти сбоку прилипло что-то жёлтое — то ли огромный лепесток, то ли бабочкино крыло. Чудовище дрогнуло, замедлилось, повернув веточки к нему, и снова поплыло вперёд. Вьюн высоко подпрыгнул и вцепился в мягкий бок, откуда росла бахрома. Брызнуло фиолетовым. В нос ударило острой вонью.

— Вьюн! Назад! Назад, дурак!

Из-за спины Тайлы выскочил Лассен и, схватив пса за бока и хвост, попытался оттащить его. Голова Вьюна смялась и потекла, как переспелая груша, но зубы всё ещё сжимались. Чудовище оплело его бахромой. Шерсть дымилась. Оно коротким движением стряхнуло пса и потянулось к мальчику. Тот дёрнулся, как от удара, и отскочил.

— Нет! Не смей! Не надо! — завизжала Тайла. — Лассен!

Воздух перед ней стал плотным и вязким, как желе. Чудище застряло в нём и повисло. Тошнотворно шевелившаяся бахрома замерла.

Дэёль метнулся вперёд, схватил Лассена за руку и потащил за собой. Тот кричал и упирался.

— Вьюн! Вьюн!

Тайла дёрнула его за другую руку, и они побежали. Юся, несмотря на маленький рост, неслась впереди.

Они проскочили границу со страж-птичками, пролетели поляну и остановились только на середине тропы, ведущей к деревне. Тайла задыхалась, из глаз текли слёзы, руки дрожали. Остальные выглядели не лучше.

— Вьюн, — плакал Лассен, — Вьюн. Вот дурак. Как же я…

Юся ревела, плюхнувшись в самую грязь. Дэёль будто окаменел. Глаза стали безжизненными, пустыми.

— Дэёль, — севшим голосом выдавила Тайла, — тебя завтра никуда не пустят, если узнают, где мы были. Ни на какое испытание.

— Оно сожрало Вьюна, — голос Дэёля ничего не выражал, — как ты можешь думать о другом?

Тайла понурилась, обхватила себя руками. Ответить было нечего.

— Как ты можешь об этом промолчать? — продолжал Дэёль.

— Он убежал, — пробормотала Тайла, — и всё. Никто не удивится, зная его характер. Это даже не ложь.

Она помолчала и добавила:

— Мне-то что, у меня отец добрый. Ну поругает, ну запрёт на пару дней. А Юсю мать колотит даже из-за пустяков. Она и без того вечно в синяках ходит. Что будет теперь?

Дэёль склонил голову. Лассен мрачно кивнул, почёсывая свежую ссадину на локте. Он вечно ходил с разбитыми коленями и локтями. Юся продолжала рыдать, размазывая грязь по щекам.

* * *

Прогалина пустовала недолго. Как только дети скрылись за кустами, из густого ельника вышел человек. Это был крепкий мужчина, на вид около тридцати, светловолосый и синеглазый. Его плечи прикрывал грязно-зелёный плащ, в кудрях запутались хвоинки. Левую руку от локтя до плеча плотно обматывала ткань. В ножнах у бедра прятался меч.

Человек обошёл кругом подвешенное в воздухе чудовище, не выказывая ни страха, ни брезгливости. Хмыкнул вполголоса:

— А неплохо. Ясно, что с перепугу. Но всё же, всё же…

Щупальцевая бахрома хтона уже начинала шевелиться, медленно, будто преодолевая сопротивление. Оно заворочалось в невидимых оковах, сначала чуть заметно, потом уверенней. Тонкие глаза-веточки изогнулись и уставились на человека.

— Что ж, я увидел что хотел.

Так же неторопливо мужчина вытянул меч из ножен и одним коротким взмахом рассёк чудовище. Две половинки ещё миг держались вместе, а потом распались, обнажив фиолетовое нутро, равномерно одинаковое, без намёка на кишки и прочую требуху. Пахнуло остро-чесночным смрадом. Края разрезов подёрнулись дымкой. Ещё в воздухе оба куска занялись бледным пламенем, и через несколько минут на земле осталось лишь обожжённое пятно.

Человек снова обошёл кругом. Но нет. Больше ничего и никого лишнего в траве не осталось. В одном месте он наклонился и поднял с земли страж-амулет. Посеревшая от дождя и солнца древесина, линии, прочерченные скупыми бороздками — птичка явно долго простояла на столбе. Там ей и место.

Мужчина вывернул плащ, отчего тот стал ярко-синим, и пошёл в ту сторону, куда убежали дети. Разумеется, не спеша. Магам не пристало торопиться.

* * *

Тайла облегчённо выдохнула.

Кажется, никто не обратил внимания на их слишком долгую отлучку, никто не посмотрел проницательным взглядом. Ну, дети. Ну, чумазые. Так ведь они постоянно где-то носятся, только волю дай! И любовью к чистоте сроду не отличались. А что испуганные, что глаза припухли от слёз — это ж надо потрудиться и приглядеться. Потратить драгоценные минуты. Время после дождей — золотое для всех, кто работает на земле. Один весенний день равен трём летним или целой неделе зимы. Тем более что грибов-то дети принесли, полные корзины. Вспомнили почти у самой деревни и вернулись на поляну. Пусть страшно, но оставлять их было никак нельзя.

Дэёля тут же к чему-то припрягла мать, немного поворчав для порядку. Лассен с Юсей тоже исчезли. Что Тайле оставалось? Только плестись домой.

Первым её встретил Рябыш, отцовский охотничий пёс. Махнул хвостом, ткнулся носом в пустые ладони.Тайла потрепала его по пёстрой макушке и подошла к крыльцу.

Отец сидел на солнышке, разложив вокруг прошлогодние сети для птиц и грубые нитки. На левой руке, подранной медведем в том году, бугрились неровные шрамы.

— Много собрали? — это был не вопрос, а скорее способ показать, что он её увидел.

— Угу, — Тайла пожала плечами, как это всегда делал Дэёль, когда не хотел отвечать, и быстро добавила: — пап, я пришла тебе помогать.

Он посмотрел ей в лицо так внимательно, как будто был готов спросить: «Ну и где ты была? Что видела такого, чего детям видеть не след? Что натворила?» Тайла молчала, закусив щеку изнутри, равно готовая начать горячо отпираться или реветь, рассказывая свою беду. Смотря, как именно он спросит. Вместо этого отец повёл плечами, возвращая жест, и кивнул в сторону прохудившихся сетей.

— Ты знаешь, что делать.

Тайла с готовностью принялась за работу. Может, если она будет вязать узлы ловко и быстро, он залюбуется да и забудет, о чём хотел спросить. Рябыш улёгся рядом на солнце, положив на лапы лобастую голову.

— Во что-то играли? — после нескольких минут молчания проговорил отец.

Загрубевшие пальцы двигались чётко и аккуратно. Да он даже не смотрел на неё, но Тайла не сомневалась — стоит выдать себя, взглядом ли, тоном ли голоса, он почует и пойдёт по следу, как ходит за хорём или лисицей. Сразу поймёт, что она разгуливала за границей и повстречала жутягу. А значит, в ближайшие дни от себя не отпустит ни на шаг. Как тогда убежать в город? Как догонять Дэёля, Яту и деда Вироя?

— Да так. Просто, — ответила она как можно небрежней.

— Опять в магов, небось?

Она, потупившись, кивнула.

— Знаешь, — он завязал узелок, перекусил нитку зубами и продолжил: — в двенадцать вёсен я был таким же. Верил во всякую сказочную чепуху. Но повзрослев, понял: в мире нужны не только маги. Такие люди, как мы, тоже очень важны. Если все пойдут в маги, кто останется растить детей и печь хлеб? Кто станет добывать шкуры и мясо? Кто, если не такие, как мы? Как ты не можешь понять?

«Это ты ничего не понимаешь! — хотелось заорать Тайле. — Где ты бывал? Что видел? Сидишь на одном месте и желаешь, чтобы я сидела тут же! А я не хочу!» Она молчала, не поднимая глаз, чтобы он не догадался. Мысль о спрятанном узелке с платьем и сухарями жгла нутро.

— Когда ты поймёшь, что так и устроена жизнь, то, — отец осёкся на полуслове и поднял голову. Рябыш вскочил. Вздыбил шерсть на загривке.

У плетня стоял чужак. Маг.

Самый настоящий. С мечом у пояса. В ярко-синем, расшитом узорами, плаще и с такими же синими глазами.

Он смотрел прямо на неё. Но заговорил — с отцом. Да так, что у Тайлы не осталось сомнений: он был на прогалине и видел всё.

— Порядок вашему дому, — произнёс он вежливое приветствие, — эта девочка — ваша дочь?

Отец кивнул, не спуская с него настороженного взгляда.

— Лёгких путей, уважаемый адар, — отозвался он, — да, это мой ребёнок.

— Я хочу поговорить о её будущем.

— Д-да.

Отец встал, неловко скинув сети с колен, и чуть посторонился.

— Проходите в дом. Рябыш, всё в порядке. Это гость.

Пока маг шёл по двору, поднимался по ступеням и ставил ноги чётко между разложенными снастями, Тайла безотрывно смотрела на него. Она не могла поверить собственным глазам и ушам. Никто и никогда не видал, чтобы маги сами ходили по домам и зазывали в ученики. Это значит, что она особенная? Или тому есть другая причина? А вдруг — она до боли закусила губу — а вдруг он подумал, что она специально вышла за границу и нарочно рисковала жизнью друзей? Ой, мамочки! Она, что, теперь преступница? Тайла сквозь рубашку сжала охру. Твёрдые края деревянного оберега врезались в ладонь.

Дверь захлопнулась, и Тайла тут же бросилась к окну. Её не позвали внутрь. Пускай! Есть и другие способы услышать, что нужно.

Она успела как раз к началу разговора.

— Вы знаете, что ваша дочь… — от окна донёсся голос мага. Вроде, доброжелательный. Или нет?

Сердце забилось горячо и часто. Тайла присела ниже и прижалась щекой к срубу. Не хватало ещё, чтобы её заметили.

— Вы не возражаете? — а это уже отец.

Два шага по деревянному полу. Стук ставен, отсёкший звуки. Тайла взвыла бы, если б не боялась себя выдать. Теперь до неё долетали только обрывки фраз.

«…она должна», — это маг. Тон не разобрать.

«…когда вы…?» — а это уже отец. Кажется, удивлённо.

Тайла встала во весь рост, прильнула к щели между ставнями. Нет, ничего не видать. Но хотя бы слышно стало чуть лучше.

«…есть, и немалый»

«она выходила за границу… ведь так?»

Тайла и раньше чувствовала, что отец догадался. Но услышать это от него напрямую неожиданно оказалось страшно. Мечты о завтрашней дороге в город рассыпались пылью.

На несколько вздохов в комнате застыла тишина.

«Когда она научится управлять силой», — эти слова прозвучали так отчётливо, будто маг приблизился к окну. Конец фразы смазался, не разобрать. Из ответа отца ей удалось уловить лишь часть.

«Играет в волшебство, как все дети.»

Тайла нахмурилась. Причём тут это? Играть никому не запрещено. В чём отец пытался его убедить? Следующую часть разговора Тайле так и не удалось расслышать.

«Я вернусь на рассвете», — эти слова стали последними. Стукнула отодвинутая скамья. Тайла снова присела, спряталась — вдруг они откроют окно. Обошлось.

Она подбежала к крыльцу, чтобы ничего не пропустить. Первым вышел маг. Остановился. Задержал на ней долгий испытующий взгляд. Тайла ощутила, как её раскрасневшиеся от волнения щёки стали ещё горячей. Вот сейчас он заговорит с ней и спросит… Не спросил. Вместо этого он вдруг подмигнул, а затем отвернулся и пошел прочь. Следом вышел отец.

Маг в несколько коротких шагов пересёк двор, вышел за ворота деревни и направился к лесу. Удивительно, но никто из соседей не явился на него поглазеть. Или это потому, что Тайла с отцом жили на самом краю?

— Пап. Зачем он приходил?

Тайла потянула отца за рукав. Тот вздрогнул и перевёл взгляд со спины мага на неё.

— Я не знаю, что именно ты натворила, Лисёнок, и допытываться не хочу.

— Пап?

— Лисёнок, — он наклонился и обнял её за плечи, — послушай. А не погостить ли тебе в Холмищах у тётки? Допустим, недельку? Я помню, ты хотела, но зимой было никак. Так что скажешь?

— Чего он от тебя хотел?

Тайла отстранилась и посмотрела отцу в лицо. Он никогда не умел врать. Отец отвёл глаза.

— Лисёнок. Не спорь и не спрашивай. Делай, как я скажу, — в его голосе промелькнул страх.

— Когда?

— Прямо сейчас, чтобы успеть до темноты.

— Ладно, — быстро кивнула она, — только Дэёлю скажу, и назад.

На самом деле, это было не так уж и ужасно. Из Холмищ можно было точно так же выйти на дорогу, ведущую к городу. Да, пришлось бы бежать немного дальше, но зато эти два пути пересекались аккурат у первой часовни, где они и так договаривались встретиться с Дэёлем. А маг… Жаль, что с ним не удалось поговорить. Но когда Тайла пройдёт испытание — она уже не сомневалась в этом! — и начнёт учиться, то станет видеть магов каждый день. Может, и этого тоже. Вот так-то.

Дэёля не оказалось ни дома, ни на дворе. Его мать сказала просто:

— По делам послала. Управится, тогда придёт. Тебе, девка, тоже неча просто так шататься. А скучно — так и скажи. Я и тебе работки подкину.

Тайла нахмурилась и убралась с её глаз. Проверила у колодца. Завернула к деду Вирою и тётке Олли. Оставались пруд, пасека и Козьи лужки, но там можно было бегать до вечера и всё равно разминуться. Куда надёжней выглядела мысль подождать на повороте тропы, ведущей к пруду. Оттуда, с возвышенности, неплохо просматривалась вся деревня, и дом Дэёля тоже. Даже если он пойдёт другой дорогой, она всё равно его заметит.

Глупые ноги ни в какую не желали стоять на месте. Тайла немного послонялась туда-сюда и стала кидать шишки в прошлогоднее гнездо, затаившееся на длинной ветке. Она задумала: если шишка трижды ударит в ком из сучьев, то завтра всё получится. А если залетит внутрь, то… Что именно тогда произойдёт, она загадать не успела.

Позади послышались шаги. Тайла обернулась. Маг стоял неподалёку от неё в своём ярко-синем плаще и улыбался. Рот Тайлы тоже непроизвольно растянулся в улыбке. Маг опустился на придорожный камень и похлопал ладонью рядом: садись, мол, тоже. Но Тайла осталась стоять.

— Ну что, чародейка, перепугалась сегодня за границей? — спросил он почти весело.

— Я не… — начала было отпираться Тайла, но потом уронила голову и быстро пробормотала: — жуть как испугалась.

Маг посерьёзнел и смотрел сочувственно, всем телом подавшись вперёд. И её наконец прорвало:

— У нас щенок убежал, понимаете? А я за ним. А у меня отец охотник, он показывал, когда можно. А они все следом. А потом эта штука… ж-жуть, какая! — её передёрнуло. — А Вьюн! А Вьюна всё равно съело. Я его не спасла.

Тайла выла, размазывая слёзы по чумазым щекам.

— Зато ты защитила друзей.

Маг взял её за запястья и отнял руки от лица. Ладони оказались твёрдыми и тёплыми, как нагретое на солнце дерево. Синие глаза смотрели по-доброму. Похоже, он совсем не сердился, что она нарушила запрет и вышла за границу. Он даже будто сочувствовал ей.

— Хочешь научиться колдовать так, чтобы всегда получалось спасти тех, кто в беде?

Тайла сглотнула слёзы и быстро закивала. Кто же этого не хочет!

— Ты ведь слышала, о чём я говорил с твоим отцом? Я видел твою тень за щелями ставни.

— Да. То есть нет, — замотала головой Тайла, — я почти ничего не поняла.

— Я предлагал отпустить тебя учиться в школе Адар.

— А он? — Тайла затаила дыхание.

— Ты и сама знаешь. Не хочет отпускать тебя.

— Знаю.

Тайла снова повесила голову, разглядывая ноги и утоптанную тропу. Земля, нагретая солнцем, уже начинала подсыхать.

— А если, — начала она еле слышно.

— А если, — маг перебил её, — я теперь спрошу тебя? Тайла из деревни Елица, ты пойдёшь учиться в школу Адар, чтобы потом всю жизнь сражаться с Хаосом и защищать людей?

— Я…

От неожиданности она отступила на шаг. Маг говорил с ней как со взрослой. Как с равной. Он предлагал такое, о чём она могла только мечтать. И это взаправду. Всерьёз. По-настоящему!

— Да! — она пыталась отвечать сдержанно, но голос звенел от восторга. — Да, я пойду. Я буду учиться!

— Хорошо. Тогда идём, — маг поднялся с места.

— Прямо сейчас?

Тайла опешила. Уйти вот так сразу? Ни слова не сказав Дэёлю? Не взяв заготовленный свёрток с одеждой и припасами? Даже не попрощавшись с отцом?

Она растерянно обернулась. Деревня была совсем близко. Стоит сбежать с пригорка — и она окажется там, где ей знаком каждый дом, каждый камень, каждый человек. Когда Тайла строила планы и хотела удрать в город, она не думала, что уйти окажется так легко. И одновременно — так тяжело. Ей и нужно-то совсем немного времени, чтобы поговорить, проститься.

— Ты думаешь, что сможешь попрощаться и после этого уйти?

И правда. Отец её точно не пустит. Вцепится и запретит, как маленькой. А сама она? Хватит ли ей духу после этого шагнуть прочь? Глаза опять защипало.

Тайла смахнула непрошеные слёзы и вздёрнула вверх подбородок.

— Идёмте. Я вернусь, когда стану магом.