Интерлюдия 1. Гыба

Она долго балансировала на краю, выглядывая из хаосных потоков и снова ныряя в них, бесформенная, бездумная. Да и зачем форма в блаженной беззаботности? Только теплилась крохотная искорка интереса, то угасая, то проявляясь снова.

Наконец, любопытство пересилило. Гыба качнулась наружу, реальность раздвинулась и замерцала, приняв в себя новосозданное тело. Стало тесно, скованно. Но вместе с тем необычно.

Мир вокруг оказался жёстким, неудобным. Одни частицы сплетались с другими, дышали, росли и жили. Не так, как за пределами скорлупы. Упорядоченно.

Гыба отращивала себе конечности, беспрерывно меняя оболочку. Края волочились по земле, не проваливаясь и ни с чем не перемешиваясь. Она попыталось поглотить то, чего касалась. Реальность противилась. Кругом бегало, мерцало, дышало множество частиц, и они тоже оставались отдельными. Поначалу Гыба останавливалась возле каждого, смотрела, щупала, пыталась подтолкнуть одно к другому. Тогда эти, другие, всё-таки менялись, но ломались почти сразу. Слишком хрупкие в своей постоянной форме.

Привычная музыка распалась на безобразный шум. Лишь позже она сумела разделить его на отдельные звуки, громкие и тихие, близкие и далёкие. И тогда они опять зазвучали вместе, единой гармонией, чуждой для тела и рассудка, но всё более притягательной.

Гыба шла, путаясь в обильной растительности, ударяясь о твёрдое, пока наконец не научилась уворачиваться и обходить. Можно было пойти напрямую, поглощая всё вокруг, сминая пространство, но она пока чувствовала себя недостаточно сильной для такого и потому двигалась осторожно, притворяясь частью этого мира. Изучала его, примеряла на себя, как тесноватую шкуру.

Это настигло внезапно. Странное чувство слабости и пустоты, которое затягивало естество внутрь себя самого.

Го-о-о-о-ло-од.

Желание вырвалось протяжным воем и потянулось, отражаясь волной.

Гыба поочерёдно поглощала недвижимое и быстрое, мягкое и жёсткое, но чего-то недоставало. Раньше она не задумывалось, что именно давали ему потоки, в которых можно было дрейфовать без страстей, без желаний. Без голода. Здесь же всё было конечно, как и плотная форма.

Она потянулась обратно, но внезапно ударилась в скорлупу. Хаос остался снаружи, недосягаемый и желанный. Сытный.

Она металась по миру, пока не почувствовала, как издалека тянется нить, сладкая, липкая, вожделенная. Нет, это были не мелкие сущности хаоса. Силы, полученные от них, были знакомы, но иссякали слишком быстро, и голод возвращался. Нить же по-прежнему тянулась издалека, манила за собой, суля утраченную силу.

Гыба двинулась по следу.