– Отпусти ее! – выкрикнул я, подбежал ближе и попытался оттолкнуть отчима.

Таким бессильным я не чувствовал себя еще никогда. Это действие не оказало абсолютно никакого эффекта. Как будто я просто попытался толкнуть бетонную стену.

– Отойди, шкет, – оголтелый мужик размахнулся и дал мне пощечину.

От удара мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть. В голове затрещало.

– Отдавай деньги, тварь! – крикнул он на мать и ударил ей кулаком по лицу.

Когда она осела, он вырвал пачку купюр из ее сжатого кулака, оттолкнул меня в сторону, взял свою куртку с вешалки и вышел за дверь.

Теперь мы остались в квартире только вдвоем. Уткнувшись в ладони, мать старалась сдержать свои слезы, но короткие вздохи все равно выдавали ее.

В каком же дерьме мы находимся… И как можно продолжать так жить? Нет! Я никому больше не позволю трогать мою семью.

Обозленный на весь мир и, настроенный решительно, я прошел мимо сидящей на полу матери прямо на кухню. Взял со стола недопитую бутылку водки и вылил содержимое в раковину. Затем вернулся к двери, закрыл ее на несколько замков и старую-добрую цепочку. Подошел к матери и положил руку ей на плечо. Некоторое время молчал, пытаясь обрести душевное равновесие, чтобы не сорваться и не наговорить глупостей. Ей и так досталось. Любые нравоучения сейчас не пойдут на пользу. Да и кто я такой, чтобы меня слушать.

– Ты еще собираешься пускать его в нашу квартиру? – спросил, наконец, я.

Она отрицательно помотала головой.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, – я присел и посмотрел в ее красные глаза. – Если он еще раз вернется сюда, то ты вызовешь по…милицию. Хорошо?

Она кивнула.

– Да, хорошо.

Не верю. Вот ни капли. Знаю, что пройдет время, злость утихнет и этот ублюдок снова, как только закончатся деньги, припрется. И мать пустит его. Из жалости. И плевать ей будет на обещание мне. Тут нужен другой подход.

– Машка где? – спросил я, когда мать еще больше успокоилась.

– Она сегодня не вернется. Ночует у Вадима.

У Вадима? Проводит с этим хахалем вторую ночь подряд?

– Хорошо, – проговорил я. – Тогда ты езжай к бабушке…

– Нет, – помотала головой она. – Я тебя одного не оставлю.

– Меня тоже дома не будет. Я сегодня у Женьки ночевать буду. А дверь закроем, чтобы он попасть не смог.

– У него ключи есть.

– Нет, – ответил я и бросил взгляд на советскую тумбочку у входной двери. – Он не подумал о том, чтобы их взять. Торопился потратить твою зарплату.

В следующий момент из детской комнаты донеслось «мяу». Я бросил взгляд туда и увидел свою старую кошку. Матильду. Чисто белого окраса. Я смотрел на нее и тут же вспомнил, как мне пришлось попрощаться с ней в том мире, когда ее час пришел.

Какие-то смешанные эмоции сейчас я испытывал. У меня был пес в истинном мире. Живой, здоровый и верный. Я люблю его и…наверное…мысль, что мне приходится сейчас заменить Дога на Мотю…Не знаю. Все это очень странно. В отношении к людям такого нет.

– Кс-кс-кс, Мотя, иди сюда, – подозвал я кошку.

Но Матильда продолжала неподвижно стоять и недовольно вилять хвостом.

– Есть хочет, – пробубнил я себе под нос.

В следующие полчаса, я помог матери собраться, накормил кошку, перекусил сам, вторым блюдом по популярности в моем детстве – бутербродами с салом. А затем мы вышли из дома.

– Есть деньги на проезд? – поинтересовался я, когда мы подходили к остановке.

– Осталась мелочь, ­– она порылась в кошельке и прикинула хватит ли на дорогу.

Сегодня я выиграл и мог бы добавить, но ее зависимость от алкоголя не позволила это сделать. Дам, и пропьет. Пусть лучше останутся на более благие дела, которыми сейчас и займусь до уезда родителей Жендоса.

Мать села в троллейбус, помахала мне оттуда, двери закрылись, и он уехал.

Я почувствовал облегчение. Как всегда в детстве, когда играл с парнями на площадке, а она проходила мимо и обращалась ко мне. Не знаю, одному мне стыдно было перед друзьями за родителей или у кого-то тоже были такие чувства. В любом случае, любителей пообщаться с предками, когда ты в компании друзей, в нашем дворе было не много и каждый старался закончить беседу как можно быстрее.

Я сел на скамейку на остановке и принялся думать, куда я могу инвестировать свои триста десять рублей, чтобы уже завтра у меня их стало больше.

Можно было бы поставить ставку на какое-нибудь спортивное событие, да вот только промежуточных громких игр я не помню. Чемпионат мира по футболу во Франции девяносто восьмого года уже прошел. И я точно помню, что в нем победила Франция. У меня даже дома тетрадка валяется, куда я записывал результаты всех матчей. Ближайшее же событие, на котором я могу улучшить свое финансовое состояние – это чемпионат Европы по футболу, где тоже победила Франция. Но до него еще два года. К тому времени нужно накопить побольше денег, чтобы выигрыш сделал из меня миллионера. Так. А что еще?

МММ? Тоже не быстро, да и не совсем помню, когда эта финансовая пирамида рухнула. Кого-то шантажировать или продавать тексты будущих хитовых песен, тоже как-то не по-человечески. Н-да.

Сигнал, раздавшийся из одной из машин, переезжающих перекресток, заставил меня повернуть голову направо. Туда, где на небольшом деревянном ящике сидела бабушка и торговала семечками. Лет двадцать таких не видел. Может купить? Помогут думать.

– Здравствуйте! – я подошел к бабуле и сунул руку в задний карман. – Сколько стакан семечек стоит?

– С солью или без?

– Давайте с солью. Гулять так гулять.

– Два рубля будет, – ответила бабуся и тут же запустила граненый стакан в мешок с семечками, чтобы удовлетворить своего клиента.

Я достал пачку смятых купюр, расправил одну из них – десятирублевую, и протянул продавцу.

Бабуля высыпала семечки мне в карман и сдала сдачу.

– Спасибо! – поблагодарил я.

– Да не за что! – махнула рукой она и когда я уже отвернулся вдруг окликнула меня: – Сынок!

– А? ­– я обернулся.

– А котенок тебе не нужен?

– Н-е-е-е, – тут же протянул я. Но в друг меня посетила интересная мысль и я спросил: – А почем?

– Бесплатно отдаю. Топить жутко не хочется.

Я щелкнул семечку и вернулся к самобытной лавке.

– А где они?

– Да тута.

Бабуля расстегнула большую серо-синюю сумку в клетку, и я заглянул внутрь.

– Так это ж шотландцы. Вислоухие!

– Шотландцы, британцы, американцы, мне – все одно. Лишь бы топить не пришлось, – выдохнула она.

– Бесплатно говорите… – задумался я.

– Да-да. Только, чтобы обратно не нес! Если родители спросят откуда, скажешь, что нашел.

Я почесал затылок.

– Подождите-ка.

Я побежал к киоску с печатной продукцией, стоящему через дорогу. Все такие исчезли в моем мире через несколько лет после появления интернета. А сейчас стою перед ларьком и как будто даже чувствую запах бумаги, доносящийся изнутри.

Встаю на носочки, чтобы смочь разглядеть названия газет. «Известия», «Работа сегодня», «Спид-инфо», «Playboy» – самый заветный из представленных здесь. Мы скинемся на него еще через пару лет, а потом мамка Жендоса найдет этот журнал у него под кроватью и проведет беседу о сексуальном воспитании. Мы будем истерично ржать, узнав эту историю. Хотя в тот момент на самом деле победителем будет он. Великий Знающий что делать с пестиком и тычинкой. А вот и то, что я искал.

– Здравствуйте! – я постучал в окошко. – Газета купи-продай в какую цену?

– Три рубля, – ответила продавщица в очках с толстыми линзами.

– Дайте одну, пожалуйста.

Я достал из кармана мелочь и протянул в окошко. Продавщица взамен отдала мне газету. Не отходя далеко, я тут же ее раскрыл.

– Диван…телевизор…ковер…

Я пролистал все актуальные объявления и не нашел ни одного связанного с животными.

Ну, правильно. В такие времена отдать в «добрые руки» считалось лучшим способом избавиться от лишнего рта. И чаще всего люди пользовались сарафанным радио. Если я подам объявление в газету, то при отсутствии конкуренции вполне вероятно распродам всех котят. К тому же не дворняжки. А шотландские вислоухие.

Я пролистал газету до конца. Здесь был номер телефона, куда нужно звонить, чтобы подать объявление. Я наизусть помнил, где на районе находятся все телефоны-автоматы и вскоре стоял у одного из них и звонил в рекламный отдел местного отделения газеты.

– Как вас зовут, бабушка? – я вернулся к мелкому частному предпринимателю, подкинувшему мне идею.

– Клавдия Петровна, сынок. А чего такое?

– Вы пообещайте мне, Клавдия Петровна, что котят раздавать не будете. Я может их продать смогу. И какие-никакие деньги заработаем.

Бабуля задумалась.

– А сколько ждать?

– Ну неделю, максимум. Вы дайте мне свой телефон. И если через неделю я так и не позвоню – отдать в добрые руки вы всегда успеете.

– Ну… – бабушка помялась. – Ладно. Будь, по-твоему. Мурка хоть с ними еще неделю побудет.

Бабуля написала мне свой номер на куске картона, я сел на следующий троллейбус и поехал подавать объявление. Благо город знал, как свои пять пальцев. И никаких гугл-мапс не надо.

Не знаю, стал бы кто-нибудь принимать заявку у десятилетнего парня, но я решил не рисковать. Недалеко от входа в редакцию газеты мне пришлось применить мои обнаруженные способности, чтобы в теле, какого-то мужика зайти внутрь, заплатить триста рублей за объявление, которое выйдет уже завтра и вернуться обратно.

За каждого котенка я выставил стоимость – триста рублей. И если дело выгорит, то увеличу свои наличные в пять раз. Там, конечно, еще доля бабули, но, если дальше так пойдет, то уже очень скоро у меня появятся основания менять рубли на валюту.

Всеми своими новыми делами я прозанимался почти до восьми вечера и сейчас спешил к Жендосу домой, пока не стукнуло девять и я не попал в лапы этих странных теней. Хотя отчима, разгуливающего по двору, я хотел избежать больше, чем магических тварей.

– Ну, наконец-то! – выдохнул Жендос открывая дверь в свою квартиру.

Я зашел внутрь и улыбнулся тому, что снова очутился дома у Жендоса. Этому сладкому ощущению, что впереди целая беззаботная ночь за фильмами и приставкой. Затем поставил свои ботинки к кроссовкам, скорее всего, Серого. И прошел в комнату.

Парни рубились в танчики на «Денди». И делали это очень громко. Сопровождая воплями каждое успешное действие или потерянную виртуальную жизнь.

Я огляделся. Даже не знаю в каком именно году я перестал сюда приходить. Просто со временем общих интересов у нас с Серым стало больше и третий оказался лишним. Так мы выкинули Жендоса из компании. И, конечно, для этого у нас были еще основания. Есть у хозяина этой квартиры мерзкие черты характера, которые нас обоих раздражали. Жадность, предрасположенность к заговорам, авантюрам и интригам. В общем, почему-то это все оказалось сильно нам не близко. Но хорошо, что сейчас до этих времен еще далеко. Может в этот раз у нас получится сохранить дружеские отношения?

– Пацаны, – я встал перед телевизором.

Но Жендос с Серым завопили и не выпуская джойстики из рук, попытались оттолкнуть меня в сторону. Но тогда я выключил приставку.

– Ну-у-у-у! – заныли они одновременно.

– Пацаны, мне надо с вами поговорить, – сказал я серьезным тоном.

Пора было рассказать друзьям кто я и как сюда попал. Если у меня не будет поддержки в их лице, то я буду разгребать всю эту кучу информации еще долгие годы. А кому я могу доверять, если не лучшим друзьям, с которыми провожу времени больше, чем с собственной родней?

– Поговорить? – разочарованно отозвался Серый. – Я думал мы играть пришли. Это вам завтра во вторую смену в школку. А мне с утра вставать. Хотелось бы успеть пройти до пятидесятого уровня.

– Это серьезно, – я сел перед ними в позу лотоса. – Поклянитесь, что будете хранить мою тайну до самой смерти.

Это была глупая детская клятва, но почему-то мы в нее верили и очень серьезно относились к обещаниям, данным в ее рамках. Парни приблизили свои мизинцы к моему, и мы сцепились ими.

– Клянемся! Клянемся! Клянемся! – трижды повторили мы и заняли свои места.

– Ну? – нетерпеливо спросил Серый.

– Та-а-а-йна, – потер друг о друга руки Жендос. – Так о чем речь?

– В общем… – я не знал с чего начать. – Скажите, мы с вами уже разговаривали когда-то о том, что бы было круто стать взрослыми?

– Не припомню, – ответил Серый. – Но это было бы реально мегакруто! – он почесал свои кучерявые волосы. – Знаете, что бы я сделал в первую очередь?

– Купил бы машину и уехал к бабушке в Казань, – перебил я его.

Серый удивленно посмотрел на меня.

– Откуда ты… – начал он тихо и вдруг почти закричал. – Он мысли умеет читать, Жендос!

Жендос уже набирал полные легкие, чтобы присоединиться к воплям моего второго друга, но я сразу их остановил:

– Не угадали! Короче. Я уже был взрослым, понимаете? Мне было тридцать три года, когда я попал в автомобильную аварию и умер. И потом снова оказался в прошлом. Только в том мире не было никаких аристократов, Силы, и новогоднего бала в Москве…

Я остановился, потому что друзья, слушая мою речь так ни разу и не моргнули. По крайней мере, мне так показалось.

– Эй, вы тут? – я хлопнул по плечу Жендоса.

В этот самый момент они почти одновременно разразились хохотом. Так, что я еле успел увернуться от летящего в меня перемолотого попкорна изо рта Серого. И впервые осознал, что все-таки имею дело с детьми и подход нужен совершенно другой. А главное – терпение. Терпение. Вот чего нужно набраться.

– Ну ты и сморозил, Фунтик, – махнул рукой Серый. – Это ради этого ты приставку выключил?

Ладно. Значит нужно сказать им какой-то факт, который могу знать только я из будущего. Раз того, что я уже сказал недостаточно. Что бы такое вспомнить… Задачка не из легких. Это тебе не пытаться сидя в чужом теле доказать, что ты это ты. Это посложнее.

– Ладно, – я встал с места и подошел к шкафу с видеокассетами. – Жендос. Есть кое-что, что ты сделал в самом юном возрасте, но признался нам с Серым гораздо позднее.

Я достал с полки одну из кассет. «Звездные войны. Эпизод четыре»

– Твои предки терпеть не могут Звездные войны, – начал я. – Да ты и сам недалеко ушел. Еще несколько лет будешь притворяться, что без ума от этого фильма, потому что мы с Серым действительно любим его. И только потом признаешься, что в летние каникулы в девяносто восьмом году, записал поверх одного из эпизодов эротическую сцену из другого фильма, который показывали по телику. И в ближайший год засматривал ее до дыр.

Я достал кассету из коробки и вытащил из видеомагнитофона перемотанные на начало «Доспехи Бога».

– Ставлю? – спрашиваю я.

Жендос весь покраснел от моих слов. Он еще несколько мгновений молчит, затем срывается с места и вырывает кассету из моих рук. Нежно вставляет ее обратно и говорит:

– Ладно! Верю, – ворчит он и добавляет: – Наполовину. А теперь давай что-нибудь о Сером и тогда поверю окончательно, что ты из будущего.

И все-таки у детей нет границ. Любые взрослые попытались бы найти целую кучу оправданий и не остановились бы в доказательствах правоты своих слов. Находя все больше и больше изощренных способов того, откуда я мог узнать правду. Но чтобы поверить в мое возвращение из взрослой жизни детям и этого достаточно.

Я посмотрел на Серого. Кажется его булочки сжались в ожидании огласки какой-то сокровенной тайны. Он относился к своим секретам более трепетно.

– Не помню год. То ли девяносто восьмой, но быть может раньше… – задумчиво произнес я и постучал пальцами по телевизору. – Серый однажды нашел в кармане у отца мелочь. Пять рублей, или около того. Взял, потому что дома никого не было и разрешения спросить было не у кого. А фишки со Стрит файтер купить очень хотелось. Чуть позже, вечером, выяснилось, что отец ничего не заметил. С тех пор началась маленькая криминальная карьера нашего друга, Жендос. Не знаю попался ли ты уже на воровстве, но если не прекратишь, то рано или поздно батя заметит и всыплет тебе ремня.

На Сером лица не было. Жендос же широко открыл глаза и рот, удивляясь новой правде о маленьком воришке.

– Да ну на-а-а-а, – протянул он, начиная нервно хихикать и указывать пальцем на приятеля.

– Все это дело прошлое… то есть будущее, – я взял инициативу в свои руки. – Ну а теперь-то вы мне верите?

Пацаны переглянулись.

– Расскажете, что здесь происходит и откуда в этом мире, черт возьми, магия? – спросил я.