(Перевод: Ориана)
Близился Новый год. Люй Шу не собирался возвращать Благородного Хая из Бездны Хаоса. А Благородный Хай страдал, хотя не от самой Бездны Хаоса, в конце концов, он был всего лишь духом... У него не было емкости, куда складывать маш!
Сначала он хотел складывать его в подол своего белого халата, но когда он начал это делать, понял, что он недооценил Люй Шу. Вес 50 килограммов маша был для него пустяком, но проблема в том, что объем был слишком большой. Он даже не мог поместиться в подол его халата.
А Мин Юэе просто смотрел шоу. Как ни крути, он был здесь в ловушке и не мог выбраться. Было уже довольно интересно наблюдать, как кто-то собирает перед ним бобы...
Но вскоре Мин Юэе перестал смеяться. Он потрясенно заметил, что Благородный Хай время от времени поглядывает на его рваные льняные штаны: «В моих штанах полно дыр. Даже если ты соберешь в них маш, он просыплется!»
Благородный Хай кивнул в знак согласия: «Редко можно встретить такого нищеброда, как ты».
«Ты можешь выбирать выражения?» – Мин Юэе это не понравилось. Он наблюдал, как жареная курица портится, но не имел возможности ее съесть, а теперь еще кто-то пришел, чтобы раздражать его? Он спокойно сказал: «Ты сам-то хорош. Как же так получилось, что этот мальчишка запер тебя здесь? В то время, когда те люди лишили меня свободы, им пришлось приложить немало усилий, но ты оказался здесь в ловушке всего лишь из-за нескольких килограммов бобов. Над моей головой – Божественное Пламя Хаоса. Выбраться невозможно».
Благородный Хай взглянул на Мин Юэе и сказал: «Это не несколько килограммов, это пятьдесят килограммов».
Мин Юэе: «…а есть разница?»
«Мне нравятся целые числа».
«...сюда мог прийти нормальный человек?»
«Очки негативных эмоций от Мин Юэе, +666!»
Надев маску и темные очки, Люй Шу купил кое-что для Нового года и зашагал по длинной улице. В это время сновал уличный транспорт, а вдоль улиц Лочэна было полно красных новогодних товаров, которые расставляли мелкие лавочники и лоточники.
Со всеми эти новогодними товарами и плакатами с новогодними пожеланиями на дверях домов сразу возникала новогодняя атмосфера. В новостях начали выражать сочувствие фермерам, рабочим и людям, застрявшим на станциях во время ажиотажа в преддверии Праздника Весны. Время от времени появлялись сообщения о детях, которые бросали петарды и засовывали их в крышки канализационных люков, и те взлетали в небо...
Натыкаясь на эти новости, Люй Шу чувствовал себя счастливым, потому что, когда они были маленькими, они с Люй Сяоюй тоже бросали петарды в крышки люков. В то время в приюте был один хулиган. Учитель дал каждому ребенку по пять юаней на покупку петард, но он купил их целую кучу и отправился искать крышки люков. Больше всего ему нравилось засовывать петарды в две вентиляционных дырки в крышке люка.
По пути ему попался люк без крышки! Это не годится. Мальчишка не мог такое принять, и бросил туда петарду, даже если он был без крышки!
Как только он бросил петарду, рабочие, ремонтировавшие трубопровод внизу, начали ругаться матом: «Чей это ребенок бросает петарды, даже не проверив, есть ли там кто-нибудь внизу?!»
Вспоминая свое детство, Люй Шу подошел к двери виллы и постучал. Дверь открыла женщина средних лет в фартуке: «Ты кто?»
«Я одноклассник Лю Ли, – с улыбкой сказал Люй Шу. – Лю Ли должен сейчас быть в тренировочном лагере. Я пришел, чтобы вручить вам двоим новогодние подарки и пожелать счастливого Нового года».
Женщина явно была ошеломлена. Затем обернулась и крикнула: «Дорогой, пришел одноклассник Лю Ли! Поздоровайся с ним».
Когда Лю Цзяньго подошел и увидел, что это был Люй Шу, ему стало не по себе. Как он мог не знать Люй Шу? Только он не ожидал, что Люй Шу придет к ним домой, чтобы поздравить их с Новым годом!
«Что ты здесь делаешь?» У Лю Цзяньго было настороженное выражение лица. Глядя на Люй Шу, он вспомнил старую поговорку: хорек поздравляет курицу с Новым годом... он явно не имеет добрых намерений.
Однако Люй Шу искренне сказал: «Здравствуйте, дядя, я соратник Лю Сю. Жертва Лю Сю оказала на меня большое влияние. Я договорился с Лю Ли, что в будущем буду его двоюродным старшим братом. Если у вас в будущем возникнут проблемы, можете обращаться ко мне напрямую. Мой номер телефона 158...»
«Очки негативных эмоций от Лю Цзяньго, +199...»
Лю Цзяньго был ошарашен этими словами. Как так вышло, что этот парень стал для него вроде как членом семьи... Он не слышал, чтобы Лю Ли упоминал об этом раньше.
Вечером Лю Цзяньго позвонил Лю Ли. Во время учебных сборов они могли звонить только в установленное время с 20:30 до 21:00. В конце концов, лагерь не был полностью закрыт.
Набрав номер, Лю Цзяньго спросил: «Сынок, ты устал от тренировок?»
Лю Ли спокойно сказал: «Нет, они приносят большое удовлетворение. Я чувствую, что эти тренировки значительно укрепили меня и исправили мое мышление».
«Ха-ха, это здорово». Лю Цзяньго больше всего с нетерпением ждал, чтобы его сын поскорее вырос. Теперь кажется, что тренировочный лагерь, организованный Небесной и Земной сетями, действительно хорош. Затем он спросил: «Люй Шу сказал, что он твой двоюродный брат, подарил нам подарки и поздравил с Новым годом. Ты знаешь об этом?»
Лю Ли: «…»
«Очки негативных эмоций от Лю Ли, +666!»
Разобравшись с этим делом, Люй Шу начал собирать вещи. Он не купил ничего к Новому году для своей семьи. Он просто засунул два комплекта сменной одежды в печать гор и рек и вышел.
Столица, сыхэюань в переулке Люхай.
Ши Сюэцзинь стоял на кухне в фартуке и жарил ломтики теста во фритюре и говяжьи фрикадельки. Не Тин сидел во дворе и читал документы. Перед ним стояли обжаренные ломтики теста и фрикадельки. В горячем виде они были такими хрустящими и ароматными.
«Я гляжу, студентам семи академий на сборах, организованных Небесной и Земной сетями, на этот раз не разрешено вернуться домой. Может, нам передать им слова утешения?» – громко спросил Ши Сюэцзинь на кухне.
Не Тин холодно сказал: «Какой смысл в утешении? В утешении нет нужды. Солдаты за границей годами не могут вернуться домой. Никто даже не поздравил их с Новым годом. Вот им действительно нужны слова утешения».
«Это другое...» – Ши Сюэцзинь резко замолчал...
Кто-то пинком распахнул ворота сыхэюаня, и во внутренний двор снаружи ворвались ветер и легкая клубящаяся пыль. В дверях, с разбитым лицом и весь в синяках, внезапно появился Люй Шу.
Люй Шу проигнорировал удивленные выражения лиц двух людей и с самодовольным видом развязно уселся напротив Не Тина. Он пододвинул к себе тарелку с фрикадельками и жаренным тестом и принялся жадно есть.
«Очки негативных эмоций от Не Тина, +666!»
«Очки негативных эмоций от Ши Сюэцзиня, +666!»
«Миску пшенной каши, а то суховато», – Люй Шу махнул рукой Ши Сюэцзиню.
Ши Сюэцзинь: «...Хорошо».
Не Тин холодно посмотрел на Люй Шу: «Ты действительно не считаешь себя посторонним».
«В какой комнате мне остановиться? Или в той, где я раньше отлеживался после ранения? – прямо спросил Люй Шу. – Я скажу кое-что. Благородный Хай в ближайшее время не сможет делать ничего неприличного. Что касается меня, я приехал к вам праздновать Новый год. Подожду, пока раны на лице заживут, тогда и уйду».
Не Тин: «…»
Они с Ши Сюэцзинем поняли, что Люй Шу решил остаться на Новый год, чтобы наслаждаться едой и напитками, и вовсе не собирается уходить!
В этот момент Люй Шу, быстро прикончив тарелку говяжьих фрикаделек, взял у Не Тина документ и вытер об него жирные руки: «Где пшенная каша? Почему она так долго готовится?!»
«Очки негативных эмоций от Не Тина, +666!»
«Очки негативных эмоций от Ши Сюэцзиня, +666!»
Самые интересные комментарии
Пусто