Станция Симмонс встретила меня, как обычно: шипением шлюзов, мерцанием многочисленных табло, неумолчным гамом системных сообщений.

«Добро пожаловать, на крупнейшую на планете станцию Симмонс!»

«Если вам необходим ремонт и техническое обслуживание машины, сообщите об этом нашему технику и оформите заявку!»

«Пожалуйста, отключите модули стрелкового оружия и приготовьтесь к синхронизации аккаунта с базой данных!».

«Нарушений и активных судебных разбирательств не выявлено. Пожалуйста, проследуйте на свободное парковочное место, следуя указателям на полу!».

«Бар «Старина Дэн» рад предложить вам большой выбор крепких напитков, включая аутентичный коньяк «Курвуазье». Больше ни у кого на Озимандии нет фабрикатора, способного изготовить такое! Рады видеть вас в любое время!».

На месте, где когда-то находился один-единственный павильон, площадью с хоккейную площадку, с телепортом в центре, за семь лет вырос целый город. Здесь постоянно проживало тысяч двадцать человек, и еще в несколько раз больше бывали здесь наездами, как я.

Именно здесь первый земной колонист Дэниэл Симмонс впервые ступил на поверхность Озимандии, чтобы сорок три минуты спустя погибнуть в машине, раздавленной тросовым змеем, словно консервная банка. Это был, конечно, исторический стрим. Его все смотрели – и я в том числе. Говорят, число кандидатов в колонисты за один день сократилось в несколько раз.

В честь Дэниэла станцию и назвали. Первое время существовала традиция называть базы и аванпосты в честь погибших колонистов. Но вскоре погибших стало так много, что баз на всех уже не хватало.

– Привет, Фрай! – раздалось в моем коммуникаторе, когда я аккуратно припарковал «Волка» в теплом, пропахшем маслом ангаре, на свободном месте, куда меня привела мерцающая разметка. – Я смотрю, тебя потрепало там – щиты почти на нуле. Кто это был, крабоход? Декоратор?

На экране появилось полное и усталое, обрамленное крашенными в блонд кудрями лицо Марины – техника, работающего в «Юнити». Станцию она не покидала, так что о новостях из внешнего мира узнавала, в основном, от бродяг, вроде меня.

– Пираты, – ответил я. – По глупости налетел. Еле отбился.

– Бывает, – ответила Марина. – Машина-то цела?

– Как видишь, – я похлопал перчаткой скафандра по железному боку машины. – Тысяч пять выйдет ТО?

– Сейчас гляну, – проговорила она, щелкая пальцами на том конце. – Может, и больше. Щит у тебя мощный, а разрядили его капитально. Я тебе пришлю счет на почту, ладно?

– Только ты уж постарайся, чтобы не очень большой, – ответил я. – А я тебе шоколадку занесу.

– Дождешься от вас, – с улыбкой заявила Марина и отключила связь. Фабрикаторы даже второго уровня не справлялись с производством шоколада, который можно было бы есть: выходила либо лютая горечь, либо приторная патока. Так что шоколад был на Озимандии продуктом довольно дорогим, и обещанием его подарить не стоило разбрасываться.

Я выбирался из машины и, разминая затекшие ноги, стал смотреть, как управляемый Мариной ремонтный робот спускается с потолка ангара. До вечера мне еще предстояло кое-чем заняться.

***

Первым делом я заглянул в святая святых станции – первичный терминал. Когда-то, он был единственным рукотворным объектом на планете – за исключением созданных озимандийцами, конечно. Затем «Юнити» – первая созданная колонистами корпорация – купила лицензию на здешнюю территорию и постепенно построила все остальное: ангары, жилые модули, магазины, коридоры. Не сама построила, конечно: оплатила постройку на орбите и спуск всего добра на поверхность.

Но когда-то этот отсек был единственным пристанищем для людей на Озимандии. Поэтому относятся к нему с некоторым трепетом, словно к храму чужой и таинственной религии.

Терминал представлял собой просторное помещение с высоким молочно-белым куполом. Возле самой его вершины яркая лампа, похожая на рукотворную звезду, лила вниз холодный хирургический свет.

Здесь в любое время суток толпится народ. Вот и сейчас мне пришлось отстоять очередь длиной человек в десять, прежде чем я добрался до терминала – белой полированной колонны с экраном, выраставшей прямо из пола. Таких терминалов в зале было не меньше десятка, и каждый был нарасхват.

– Пользователь идентифицирован, – раздался в моей голове приятный мелодичный голос, стоило мне прикоснуться к экрану. – Vogelfrei, колонист 7 уровня, без корпорации. Текущий ЭОН – 3,64 единицы. Доля собственного удержания – 0,91 единица. Хотите сдать добычу?

Я провел пальцем по появившейся кнопке, и невесомый ЭОН тут же вытек мерцающей струей из моего запястья и скрылся внутри колонны.

– На ваш счет перечислено 18 523 мерита. Желаете продать долю собственного удержания или направить ее на развитие?

Я секунду пошевелил в воздухе пальцами, раздумывая. Лишние деньги мне, конечно, не помешали бы. Но если все время продавать весь ЭОН – так никогда и не прокачаешься. Смирившись с тем, что в ближайшее время придется экономить, я выбрал второй вариант.

– Поздравляю, вами достигнут восьмой уровень, – пропел голос таким тоном, словно и в самом деле был рад за меня. – С доступными умениями вы можете ознакомиться в справке. Обращаю внимание на то, что с восьмого уровня доступна к развитию ветка лидерских умений.

Я даже усмехнулся. Вот что мне точно никогда не потребуется, так это лидерские умения. Лучше взять что-то более полезное: например, возможность обращаться с сенсорами второго ранга. Ну, и установить уже, наконец, себе эти сенсоры, чтобы не попадаться больше так глупо. В другой раз так не повезет.

Задумавшись об этом, я поймал на себе хмурый взгляд молодого парня в черном скафандре с незнакомой мне эмблемой: перекрещенные черные мечи на алом фоне. Ну, да, тут очередь.

Я отошел, уступая место вояке, принадлежавшему, должно быть, к одной из недавно созданных небольших корпораций. В последнее время они возникали, как грибы после дождя: все хотели составить конкуренцию «Юнити» и «Эдисону». Вот только разместить базу в освоенной части планеты стоило неподъемных денег, так что приходилось сперва колесить по планете без базы вообще, а затем создавать аванпост где-нибудь в диких неисследованных местах. То и дело то одна такая группа энтузиастов, то другая исчезала с концами. Хорошо если оставались хотя бы видеозаписи, чтоб понять, что случилось.

На стенах павильона располагались экраны, транслировавшие рекламу множества магазинов, как принадлежащих «Юнити», так и частных.

Для человека, не желающего ежедневно рисковать своей жизнью на суровых просторах Озимандии, самым лучшим способом заработка было купить фабрикатор, запрограммировать его на производство чего-нибудь уникального, чего никто на Озимандии пока не делает, и потихоньку торговать.

Рекламировали все: новые боевые модули для броневиков, скафандры повышенной комфортности, еду, одежду, сексуальные игрушки.

Минут двадцать я глазел, присматривая, не отыщется ли что-нибудь полезное. Не то, чтобы у меня было много свободных денег… Я хорошо знал, что свежеполученные восемнадцать тысяч разлетятся очень быстро. Один только очередной платеж по кредиту съест едва ли не половину, а еще нужно что-то есть и как-то обслуживать машину. В общем, не разгуляешься.

Но рекламные ролики мелькали, сменяя друг друга в бешеном темпе, и невольно привлекая взгляд.

Модуль ПРО «Соколиный глаз», высокая эффективность против ракет первого и второго уровней.

Нет, это точно пока не для меня. В моем положении лучше просто сидеть тихо и не подставляться под ракеты никакого уровня.

Доработанный полевой фабрикатор «Портнофф».  Производство одежды из шерсти, кожи, шелка, девяти синтетических материалов.

Нда, когда мне надоест мотаться по пустошам, можно продать машину и купить что-то в этом роде.

Сенсорный блок «Орлиный взор».

А вот этот неплохая штука, и по габаритам как раза встала бы на остаток свободного места в моем «Волке». Вот только цена… Сорок пять с половиной тысяч меритов – это почти как половина моей машины. Где взять единоразово столько денег? Надо бы поискать, не найдется ли где-нибудь в сети такой же, только бэушный.

Пока я был занят размышлением над этим вопросом, уголке моего поля зрения возникла фигурка Кристи: ее базовая внешность брюнетки с заплетенными в короткую косичку волосами и ироничным прищуром я не стал менять в настройках.

– У тебя вызов, – произнесла она. – Внутренний. От Firebat.

Я улыбнулся. Обладатель этого ника, аргентинец Хосе, был одним из моих немногочисленных приятелей на этой планете.

– Привет, ты в Симмонсе? – произнес он, когда я включил связь. – Не хочешь посидеть вечерком у «Старины Дэна»?

Я кивнул. Планов на вечер у меня не было, так что отчего бы и не посидеть?

***

Больше всех на Озимандии мне жаль людей, которые, вроде бы, и сбежали с Земли, а на самом деле – ни хрена с нее не сбежали. Именно таким человеком был Хосе, один из очень немногочисленных моих приятелей на этой планете. Смуглый, мускулистый, с коротко остриженными волосами, пухлыми губами и крупным носом, он был похож на спортсмена, недавно завязавшего с большим спортом и перешедшим на тренерскую работу. Впрочем, у себя дома в Буэнос-Айресе профессиональным спортсменом он, кажется, никогда не был.

Когда мы встретились у дверей бара, он сжал мою ладонь своей лапищей и похлопал меня по плечу с такой силой, что с другого плеча едва не свалился крыс, недовольно чихнувший при этом.

Бар «Старина Дэн» изо всех сил делал вид, что находится не на далекой планете, а в какой-нибудь американской глубинке. Стены были выложены фальшивым кирпичом, вдоль стойки протянулись сиденья с потертой алой обивкой, а в дальнем углу притаился музыкальный автомат – кстати, настоящий. Вот только усатый бармен здесь был больше для общения с посетителями, заказы же принимались через прозрачную менюшку, всплывавшую в воздухе, если занять столик или место у стойки. Ну, и еще огромный экран напротив стойки транслировал не матч по американскому футболу и не выступление певца в стиле кантри, а зачем-то – стрим одного из колонистов.

– Ну, как дела? – спросил я, когда мы с Хосе расположились за столиком под ковбойской шляпой, сплетенной из неоновых трубок. Стример на экране профессионально поставленным голосом с тщательно выверенной доверительной интонацией рассказывал о том, как он обожает всех своих подписчиков. Мне отчего-то было неприятно его слушать – в этом радостном энтузиазме слышалось что-то фальшивое.

Хосе на мой вопрос поморщился и махнул рукой, так что стало ясно – дела у него отвратительно. Это, впрочем, было обычное состояние его дел.

– Звонила сегодня, голову насквозь проела, – пробасил он, ковыряясь в меню.

Хосе не стал уточнять, но я прекрасно его понял. Он был отцом большого семейства, и на Озимандии зарабатывал им на жизнь: расчищал участки под новые базы «Юнити», а компания взамен платила его семье пособие из собранных на Земле донатов. Таких, как он, называли выжигателями, и это считалось на Озимандии работой тяжелой и неблагодарной.

Не реже раза в пару дней его супруга – с которой он и не думал разводиться – звонила ему по приватному каналу и, чаще всего, устраивала головомойку по поводу того, что денег поступает мало, что детям он совсем не уделяет внимания и наверняка путается там с какими-нибудь космическими шлюхами.

В такие моменты мне всегда хотелось спросить Хосе, почему он не пошлет надоевшую супругу подальше, но я всегда удерживался от этого. В этот раз, все-таки, не удержался.

– А с оравой этой на шее мне что делать? – буркнул Хосе. – Тебе легко рассуждать – ты, небось, и женат, никогда не был.

– Был, – ответил я, глядя на то, как кубики льда медленно тают в стакане виски, только что принесенном роботом, похожим на ведро с колесами. На вкус напиток был почти аутентичным, лишь имел едва заметный посторонний привкус. Что-то похожее на имбирь.

– Серьезно? – Хосе, кажется, удивился. – А дети?

– Детей не было, – ответил я. – Поначалу мы не хотели – карьера у обоих, все дела. А когда доросли… знаешь, как оно бывает… В общем, она работала в аудите, там живые люди нужны до сих пор. А я был юристом по слияниям и поглощениям. Тоже дело неплохое, но ИскИнов там внедряют активнее, вот я и оказался на обочине в какой-то момент. Сократили, а новую работу по профилю хрен найдешь, все схлопывается.

– А переквалифицироваться? – спросил Хосе.

– Я пробовал, мотался по разным курсам, даже хотел стать компаньоном…

– Это «другом по вызову», что ли? – Хосе усмехнулся. – Ты-то, известный одиночка?

– А что было делать? – я развел плечами. – Все говорят, что это профессия будущего. Времени у людей много, деньги тоже есть, а не хватает только живого общения и сочувствия к их проблемам… но я не смог. Не мое это.

– Да уж, это не каждый может, – Хосе сочувственно покивал. – А дальше что?

– А дальше… – я сделал большой глоток из стакана, – дальше все, как обычно. Однажды она сказала, что хочет ребенка. Но рожать его от человека, который сидит на ББД, это ниже ее достоинства. А раз так, то…

– Нда-а… – протянул он. – Ну, тут не знаю уж, что хуже…

Пару минут мы помолчали, потягивая виски и решая вопрос, у кого из нас сильнее не удалась жизнь, каждый про себя.

– А сегодня чего приехал? – спросил, наконец, Хосе. – Так быстро насобирал, что ли?

– Да, быстро вышло, – ответил я, допивая свой стакан. – Только чуть не убили сегодня. Две с половиной единицы со Свалки вез, а тут – пираты.

– Вот то-то и оно, – Хосе покачал головой. – Копаешься в окаменевшем говне каких-то гуманоидов целыми днями, а потом за какие-то сраные две с половиной единицы тебя убьют и фамилию не спросят. Когда я в детстве фантастику читал про космос, там оно как-то все не так было.

Я кивнул. Я тоже еще несколько лет назад представлял себе исследование космоса несколько иначе. Даже когда смотрел стримы – с той стороны экрана все выглядело как-то романтичнее и возвышеннее.

– И вообще, – Хосе вдруг с силой стукнул дном стакана о стол, спугнув устроившегося на салфетке крыса, – все это похоже на какую-то разводку. Установили они нам правила, как в РПГ, но в РПГ-то ты всегда постепенно крутеешь: качаешься, набираешь шмот все лучше. А здесь что? Работаешь-работаешь, отбиваешься от мобов, целыми днями лопатишь какой-то мусор. Ну, это ладно. Наберешь ЭОНа, привезешь на станцию – и в итоге денег за него хватает только, чтоб заплатить по счетам, пожрать, поспать и шлюху снять. А потом езжай гриндить дальше. И так… сколько? Год? Два? Всю жизнь? Тысячи людей в Симмонсе сидят вообще безвылазно: кто-то боится, кто-то без машины остался или нет денег на топливо. Разве это честная игра?

– Никто не обещал, что будет честно, – я пожал плечами.

– Ну, не обещал, но неужели нельзя было устроить как-то по-человечески?! – по пьяни Хосе всегда пробивало на социальную справедливость.

– Так они же не люди, – усмехнулся я. – Что ж от них ждать, чтобы было по-человечески?

– Ну, не знаю, – Хосе поболтал кубиками льда в пустом стакане и вызвал меню, чтобы заказать еще. – Мне все это не нравится.

– Хотел бы вернуться назад? – спросил я.

Хосе скривился так, словно надкусил половинку лимона, но ничего не ответил.

– Инопланетяне дали нам всем шанс зажить по-другому, – сказал я, отпивая вискарь из нового стакана. – Кто же знал, что мы по-другому не умеем, а умеем только так?

Внезапно справа от меня раздался сдавленный женский вскрик. Я повернулся и увидел, что низкорослая блондинка не первой молодости в черной блузке за соседним столиком с ужасом уставилась на крыса, который из-за ее крика отвлекся от крышечки, куда ему насыпали зерен, и недовольно повернул морду в ее сторону.

– Это что, крыса?! – спросила она, с ужасом глядя на наш столик.

– Нет, что вы, – ответил я. – Это – Гектор, rattus osimandiae. Высокоинтеллектуальная форма жизни.

Крыс посмотрел на даму с таким проникновенным выражением морды, словно хотел сказать: да с чего вы вообще взяли, что я крыса? Это даже оскорбительно!

Блондинку, однако, мое замечание ничуть не успокоило. Вытаращив глаза, она указывала на Гектора своему спутнику, коренастому мужику в зеленой форме СБ корпорации «Юнити».

– Она что, еще и инопланетная?! – выдохнула дама с ужасом.

– Какой же он инопланетный? – спросил я, погладив крыса по загривку. – Он местный. Это мы с вами тут инопланетные.

– Чувак, разводить антисанитарию здесь запрещено, – бросил сквозь зубы эсбешник. Ему явно не хотелось лезть в ссору, но и пасовать в присутствии дамы было не с руки.

– Да где ж я ее развожу? – спросил я. – Тут не все люди так часто моются, как Гектор.

– Ну, ты это, – эсбешник поднялся из-за стола и принял угрожающую позу. – Неизученные формы жизни не допускаются.

– У меня сертификат от Института, что форма жизни изученная и опасности не представляет, – парировал я. – На экран вывести?

Сертификат у меня и в самом деле имелся. Крыса я поймал на Стадионе, когда выполнял там квест от Института. И его директор Вонг Чжоу, одна из нескольких дипломированных биологов на Озимандии, проштамповала мне этот сертификат в награду за то, что я установил для нее какие-то датчики в довольно опасных окрестностях Стадиона, а денег взял по-божески. Ни хрена она, конечно, Гектора не изучала – подписалась просто под мое честное слово, что он не опасен.

– Ты это, шел бы отсюда, со своей этой крысой, а то сейчас живо оформлю тебе нарушение общественного порядка, – произнес мой противник, угрожающе нависая надо мной. Он явно понял, что в логическом поле ему со мной не совладать, зато административный ресурс – на его стороне.

Я, не сводя с него глаз, зашарил рукой по столу в поисках бутылки, справедливо рассудив, что если уж штраф все равно платить, то надо хоть оторваться на все деньги. Но меня остановил Хосе, крепко схватив за руку.

– Опять вызов с Земли по привату, – произнес он, поморщившись и примирительно глядя на мужика в форме. – Пойду я, наверное. Скажу ей пару ласковых, задрала названивать. А ты ведь тоже уже уходить собирался, верно?

С этими словами, он едва ли не за шкирку вытащил меня из бара, прихватив заодно со стола Гектора, глухо пискнувшего от такой бесцеремонности.

– Ты совсем охренел, в драку лезть, да еще с военным? – спросил меня Хосе, когда мы оказались в коридоре станции возле мерно гудящего воздухозаборника.

– Скучно, – ответил я ему, пожав плечами.

– Ничего себе «скучно», – мой приятель невесело усмехнулся. – Сам же говорил, что тебя сегодня чуть не убили.

– Вот именно, – попытался объяснить я, сквозь слегка сковывающий сознание алкогольный туман. – Чуть не убили, а мне… как будто даже все равно.

– Это потому что цели у тебя нет, – вздохнул Хосе. – Вот я сегодня про игры говорил – в играх-то всегда цель есть, потому там все понятно. А здесь…

– Ладно, хватит на сегодня философии, – остановил его я. – Пойду я. Да и ты, вроде, собирался со своей пообщаться.

– Да куда она денется, – Хосе махнул рукой, однако повернулся и направился в сторону ангара – ночевал он обычно в своей машине, большом неповоротливом грузовике, большую часть пространства в котором занимали огнеметные модули.

Я же, когда приезжаю в Симмонс, обычно ночую в капсульном отеле. Здесь можно снять и нормальную комнату, но это сильно дороже и тратиться на подобное барство я не хочу.

Отель находился всего метрах в ста от «Старины Дэна», но выдержан был в совсем другом стиле. Здесь было сразу понятно, что на дворе вторая половина XXI века, а ты – в сотнях световых лет от Земли.

Стены отеля, выложенные шестиугольными крышками капсул, походили на пчелиные соты. Сходство усиливалось тем, что часть из них была открыта, а часть – закрыта.

Каждую из крышек окружала неоновая подсветка, словно пчелы, создавшие этот улей, были фанатами фильма «Трон». Внизу же, у подножия стены шестиугольников толпился народ – в основном, такие же старатели, как и я.

Я обменялся приветствиями с парой шапочно знакомых мужиков, оформил аренду одной из капсул на третьем ярусе, запустил туда крыса и отправился в душ. Жильем на сегодня я был обеспечен.