Глава 1

POV Даша

Я никогда не боялась перемен. Меня всегда учили, что страх – это удел слабых, а слабость не приводит ни к чему, кроме разочарований, потому что мир не щадит тех, кто сомневается. Но стоя у массивных кованых ворот гимназии-пансиона «Октавия» я, возможно впервые в жизни, ощутила неприятное покалывание в животе. Хотя не думаю, что это был страх. Скорее, легкая тревога или предчувствие, что жизнь вот-вот изменится навсегда.

«Вот оно – царство снобов и позеров», – с усмешкой подумала я, пока водитель такси с ленивой нерасторопностью выгружал из багажника мои вещи. Он искоса поглядывал на меня, явно недоумевая, почему я приехала сюда с одним небольшим чемоданом. Наверняка ожидал увидеть гору сумок.

Высокие, увитые плющом створки сомкнулись за моей спиной с тихим скрежетом, проведя невидимую черту между прошлым и тем, что ждало впереди. Прощай, городская суета. Прощай, старая школа, где все понятно и знакомо с детства. Здравствуй, пафос, возведенный в абсолют.

Главный корпус «Октавии» больше напоминал декорации к какому-нибудь историческому фильму, нежели школу. Строгие фасады в английском стиле, фонтаны, белоснежные статуи и точно по линеечке подстриженные кусты. Казалось, если вдохнуть поглубже, то можно почувствовать запах денег. Но чем здесь не пахло совершенно, так это домом. Все в этом месте буквально кричало: «Ты здесь чужая!»

Именно так я себя и ощущала, волоча за собой видавший виды чемодан, который помнил больше дорог, чем таксист, привезший меня сюда, – еще мой отец мотался с ним по командировкам, когда у нас все было… по-другому. Пластиковые колеса гулко тарахтели по мраморному полу, эхом отражаясь от стен и неизбежно привлекая внимание к моей чересчур скромной, по здешним меркам, персоне.

– Новенькая, – голос, словно тягучая капля меда, приправленного кислотой. – Стипендиатка.

Честное слово, прозвучало как приговор. Или диагноз – хронический и, по всей видимости, неизлечимый.

Я скосила взгляд на группу девушек примерно моего возраста, облаченных в безупречно отутюженные бордовые пиджаки с золотыми эмблемами на груди. Они, как живой барьер, выстроились полукругом у кабинета администрации, и мне не оставалось ни единого шанса пройти мимо, сделав вид, что я не заметила их.

Они ждали реакции. Не знаю, что именно они хотели увидеть в ответ. Агрессию? Смущение? Испуг? Дрожь в коленях и поспешно опущенный взгляд, подтверждающий, что это место принадлежит им? Строго говоря, в этом была доля истины, но только лишь потому, что таких, как они – подавляющее большинство. Они – наследники корпораций, дети людей с громкими фамилиями, вбиваемыми в поисковик чаще, чем запросы о погоде. Золотая молодежь. Будущее страны. А кто я? Девочка с окраины, по счастливой случайности или жестокой иронии судьбы прошедшая конкурс из ста человек и получившая стипендию. Однако я не собиралась оправдывать их ожиданий.

– Именно так, – спокойно подтвердила я. Техника туманного согласия всегда работала безотказно. – Новенькая. Стипендиатка. Не думала, что это то, чего стоит стыдиться.

Одна из девушек, с собранными в гладкий пучок каштановыми волосами и бледным, как у фарфоровой куклы, лицом, слегка прищурилась.

– Как знать, – протянула она, оценивающе оглядывая меня сверху вниз. – Стипендия здесь, знаешь ли, не повод для гордости.

– Странно, – я невинно хлопнула глазами. – А я-то полагала, что стипендия здесь – показатель ума. Или вам это незнакомо?

Барьер из бордовых пиджаков колыхнулся. Они явно не ожидали такого ответа. Напряжение вспыхнуло и стало почти осязаемым. Девушка с пучком замерла, ее пальцы непроизвольно сжались. Казалось, еще мгновение – и кинется в бой.

– Языкастая, значит? – злобно прошипела она.

Я хотела ответить чем-нибудь вежливо-уничтожающим, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и выглянувшая оттуда женщина в строгом темно-синем костюме тут же безошибочно вычислила меня:

– Лимонова? Мы тебя с утра ждем. Что стоишь, заходи! – скомандовала она.

Бросив последний взгляд на негостеприимных гимназисток, я вздернула подбородок и шагнула вперед, с шумом катнув чемодан и не утруждая себя тем, чтобы обойти их. За спиной раздался гул недовольных шепотков. Что ж, можно считать начало «крепкой дружбы» положено.

– Дарья Лимонова, – повторила женщина, делая пометку в планшете. – Меня зовут Анна Антоновна, я комендант женского общежития. Вот схема расположения зданий и кабинетов, – она выложила передо мной тонкую брошюру и ключ с высеченным на брелке номером «27». – Комната находится на втором этаже. Твою соседку зовут Суворова Лиза. Форму и правила школы найдешь на кровати. Нарушения приведут к дисциплинарным взысканиям, – оттараторив все это с такой скоростью, будто читала по бумажке, комендант взглядом указала на выход.

– Учту. Спасибо, – буркнула я, сгребая со стола ключ и распечатки.

– И еще, – строгий голос остановил меня на полпути к двери. – Сегодня библиотека уже не работает, учебники получишь завтра после занятий. На уроках придется как-то справиться без них, одолжишь у соседа по парте.

– Угу, – кивнула я и вышла.

Сверившись со схемой, я застегнула кожаную куртку и двинулась по аллее, усыпанной первыми опавшими листьями.

Общежитие располагалось в левой части кампуса, затерявшись среди высоких пушистых сосен. В противовес помпезному главному корпусу выглядело оно совершенно обычным: стандартное трехэтажное здание из светлого кирпича с ровными рядами квадратных окон и бетонными ступеньками, немного сбитыми у края.

Ключ неприятно холодил ладонь, пока я поднималась по лестнице и шла по коридору второго этажа, выискивая табличку с нужным номером и стараясь не сталкиваться с любопытными взглядами из приоткрытых дверей. В чужом доме всегда чувствуешь себя неуютно, даже если этот дом теперь считается твоим.

Дверь с номером «27» нашлась в самом конце коридора. Я остановилась перед ней и на всякий случай постучала. В ответ – тишина. Вздохнув, я повернула ручку и шагнула внутрь.

Комната оказалась меньше, чем я себе представляла, и откровенно аскетичной. Но, в целом, все выглядело неплохо: стены, оклеенные обоями песочного цвета, две кровати, разделенные широким окном с вертикальными жалюзи, два письменных стола и встроенный шкаф с зеркалом. На одной из кроватей, прижавшись спиной к стене и подтянув к себе ноги, сидела девушка – моя новая соседка. На ее коленях лежала пухлая тетрадь, в руке – шариковая ручка, которую она сжимала так крепко, что, казалось, вот-вот переломит пополам.

– Привет, – поздоровалась я, втаскивая чемодан в комнату.

Ноль реакции. Я удивленно хмыкнула и нарочно хлопнула дверью погромче. Девушка вздрогнула и, быстро прикрыв тетрадь, подняла голову. Я увидела большие испуганные глаза, тонкие, почти детские черты лица, короткие светло-русые волосы с неровным срезом.

– Привет, – тихо ответила она и снова опустила взгляд.

Я нахмурилась. Обычно люди, даже самые скромные, хотя бы из вежливости изображают интерес – это же базовый уровень взаимодействия. Или я чего-то не понимаю?

– Я – Даша, – представилась я, подтаскивая чемодан к противоположной кровати и опускаясь на гобеленовое покрывало.

Ручка на мгновение замерла, прежде чем вновь коснуться бумаги.

– Лиза, – все так же тихо сказала соседка.

– Давно здесь учишься?

– Да.

– И ты все время жила одна?

– Нет.

– А где твоя предыдущая соседка?

– Перевелась.

Я присмотрелась к ней внимательнее. Лиза выглядела скромно – темные джинсы, простая серая футболка, поношенные кеды. Похоже, она из тех людей, кто всегда старается оставаться незаметной, избегает внимания и не ввязывается в конфликты.

– Ты ведь тоже на стипендии, да? – спросила я, хоть это было и так понятно. Меня бы вряд ли отправили к кому-то из привилегированных учеников. Логично, что бюджетников селят с бюджетниками.

Плечи Лизы напряглись.

– Да, – кивнула она.

Воцарилось неловкое молчание. Светские беседы явно не входили в список интересов моей новой соседки. Честное слово, разговор с кирпичной стеной вышел бы продуктивней. Непросто нам придется, если нужно будет клещами вытягивать из нее каждое слово.

– Лиз, послушай, так не пойдет, – начала я и замялась, пытаясь подобрать слова. – Тебе это может не нравиться, но так уж вышло, что какое-то время мы вынуждены сосуществовать друг с другом. Мне уже повезло или, скорее, не повезло столкнуться с местным гостеприимством, а ведь я приехала не больше часа назад…

Лиза вздохнула и, медленно отложив тетрадь, наконец-то развернулась ко мне. В ее взгляде мелькнула заинтересованность. Кажется, мне удалось пробиться сквозь первый слой ее обороны. Решив закрепить достигнутый эффект, я продолжила, стараясь говорить максимально честно:

– Не думаю, что я одна такая. Поэтому предлагаю начать общаться. Я не набиваюсь тебе в подружки и не собираюсь затевать переворотов, но будет здорово, если ты расскажешь мне о школьных порядках и учениках. Я, конечно, и сама могу разобраться, но, как понимаешь, это займет намного больше времени.

– Зачем? – только и спросила она.

Я пожала плечами:

– Мне еще год тут учиться. И нужно хотя бы примерно понимать, чего ждать в дальнейшем.

Лиза продолжила безмолвно разглядывать меня. Я не торопила с ответом. Лишь терпеливо прикрыла глаза, позволяя ей самостоятельно разобраться с собственными мыслями и принять решение, и прислушалась к окружающим звукам. За окном щебетали птицы, за дверью кто-то громко расхохотался, и смех, прокатившись по коридору, точно теннисный шарик, затих вдалеке.

– Хорошо, – наконец прошелестела Лиза. – Что ты хочешь узнать?

Я встрепенулась и посмотрела на соседку. Неожиданно скорая победа.

– Все! – уверенно заявила я.

Лиза снова задумалась и расфокусированно уставилась в пространство. А затем перевела взгляд на стоящий на столе круглый будильник, стрелки которого уже подбирались к семи часам, и неуверенно кивнула:

– Скоро ужин. Давай сначала сходим в столовую. Заодно проведу тебе небольшую экскурсию.

***

– Основные здания «Октавии» соединены аллеями, – так тихо, что мне приходилось напрягать слух, говорила Лиза, пока мы спускались по лестнице. – Главное здание – оно же учебный корпус, располагается в центре кампуса. Слева от него находятся общежития и столовая, справа – библиотека и спортивный центр.

– А где проходят ритуалы жертвоприношений стипендиатов? – пошутила я, подстроившись под ее шаг.

Она вздрогнула. Я уже успела пожалеть о невинной, казалось бы, шутке, но заметила, как губы Лизы тронула тень улыбки.

– Да хоть где, если поблизости нет преподавателей.

– Прелесть какая, – пробормотала я.

Мы вышли на улицу. Близящееся к закату солнце окрашивало фасады зданий в медовый оттенок. Ветер колыхал верхушки сосен, бросая неровные тени на выложенные плиткой дорожки. Красиво, конечно. Если бы не контингент, это место вполне можно было бы назвать приятным.

– Столовая здесь, – Лиза толкнула двойные двери и ткнула пальцем в группу скопившихся гимназистов. – Мы успели до основного наплыва, так что советую сразу взять еду. Тут лучше не мешкать.

Гул голосов смешивался со звоном столовых приборов. Первоприбывшие ученики отходили от раздачи, неся в руках подносы, заставленные едой, и спешили занять свободные столики.

– Вкусно кормят? – поинтересовалась я, пристраиваясь в конец очереди.

– Сносно. Но если вдруг в меню будет салат с морепродуктами – не бери.

– Запомню, – хмыкнула я.

Очередь двигалась со скоростью престарелой улитки. Лиза топталась передо мной, прижимая поднос к животу, точно щит.

Я медленно плелась следом, разглядывая предложенные блюда. Даже не знаю, почему я подумала, что здесь будет ресторанное меню. Наверное, такая мысль закралась мне в голову, когда Лиза упомянула морепродукты. Но нет, никаких изысков: крупы, овощи, запеченная рыба, несколько видов мяса – с подливой и без. Просто, но достаточно разнообразно. Очевидно, что администрация пансиона тщательно следила за рационом учащихся. И пусть это не компенсировало местные нравы, но не могло не радовать.

Удручало другое…

Даже обычная раздача еды выглядела как демонстрация власти. Те, кто чувствовал себя хозяевами жизни, втискивались без очереди и брали блюда, нахально отталкивая стоящих перед ними плечом или подносом. Те же, кто, вероятно, находился ниже по социальной лестнице, терпеливо ждали, отводя глаза и стараясь выглядеть как можно прозрачнее. И никто ничего не говорил.

Я не причисляла себя ни к первым, ни ко вторым и, понаблюдав некоторое время за этим мелким, но красноречивым беспределом, хотела закономерно возмутиться. Но стоило мне раскрыть рот, как вдруг Лиза, уворачиваясь от грубого толчка, наступила мне на ногу. Я инстинктивно отшатнулась и уже в следующее мгновение со всей силы впечаталась в чью-то твердую, как камень, грудь.

– Черт, – выдохнула я, цепляясь за металлическую стойку и удерживая баланс, чтобы не приложиться к ней носом. – Извини, – бросила через плечо.

Рядом кто-то коротко хмыкнул.

– Не самый изящный способ обратить на себя мое внимание, но за попытку – три из пяти.

Я резко обернулась и наткнулась на колкий взгляд темно-карих глаз. Моя спина моментально выпрямилась. Все-таки было в этом месте что-то заразительное.

Передо мной стоял парень в тонком желтом худи. Выше меня, по меньшей мере, на голову – я едва доставала ему до плеча. Косая сажень в плечах – он явно не пропускал физкультуру, острые черты лица, симпатичная ямочка на подбородке. Темные растрепанные волосы выглядели слегка влажными, словно он только что вышел из душа.

Парень определенно был из тех, кто убежден в собственной неотразимости и ждет не меньшего восхищения своей персоной от других.

– Что-то хотела? – с безразличием спросил он.

– Ты видел, что я не специально, – пытаясь подражать его равнодушному тону, произнесла я. – Вовсе не обязательно демонстрировать окружающим свой нарциссизм. Или это такой способ борьбы с комплексом неполноценности?

Очередь изумленно ахнула. Кто-то позади прыснул в кулак. Лиза шумно вздохнула.

Парень ответил не сразу. Сначала он прошелся по мне изучающим взглядом – от макушки до носков удобных, но не модных кроссовок. А потом что-то в выражении его лица изменилось, словно то, что он увидел, его неожиданно развлекло. Очевидно, я только что стала чуточку интереснее, чем унылая очередь за едой.

– Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы дерзить? – усмехнулся он.

– И в каком же я положении? Просвети.

– В положении новичка, – он произнес это так, словно это было синонимом к слову «убогий».

– Ну надо же… – начала я, планируя выдать очередную шпильку, но в этот момент Лиза дернула меня за рукав.

– Даша, не надо, – предостерегающе прошептала она.

Парень, кажется, услышал. Его взгляд быстро скользнул по Лизе и тут же вернулся ко мне.

– Не думаю, что ты долго сможешь позволять себе не следить за языком. Будь осторожней, Даша , – он подчеркнуто небрежно выделил мое имя. – И слушай подругу.

– Угрожаешь мне? – я воинственно сложила руки на груди. Ну, насколько позволял поднос.

– Нет, просто предупреждаю, что в «Октавии» такое не любят, – спокойно, почти ласково ответил он. А затем, не дожидаясь ответа, подхватил с раздачи тарелку с творожной запеканкой и неторопливо направился к пустующему столу в центре зала.

Лиза спешила к дальнему столику так целеустремленно, словно от этого зависела наша жизнь. И, судя по ее выражению лица, она искренне в это верила. Что ж, идеальная стратегия невидимки: убегай и прячься. Желательно побыстрее и подальше.

– Садись, – велела она, и сама плюхнулась на стул. Быстро огляделась по сторонам, проверяя, не пошел ли кто за нами.

– Почему ты так боишься их? – не выдержала я, усаживаясь напротив.

– Я просто не хочу проблем, а благодаря тебе они точно будут.

– Каких проблем, Лиза? Почему ты ведешь себя так, будто я только что ткнула палкой в осиное гнездо?

Лиза нервно провела рукой по коротким волосам, а затем склонилась ближе.

– Ну, в каком-то смысле именно это ты и сделала. Ты хоть понимаешь, кому только что нахамила?

– Ты о том пижоне в желтой кофте?

– Это Стас Арефьев!

– И что дальше? – я закатила глаза.

Лиза одарила меня страдальческим взглядом, затем придвинула к себе поднос, но есть, похоже, не собиралась.

Я же, наоборот, намеревалась сытно поужинать – дорога до школы выдалась долгой, и желудок уже начинал активно напоминать о себе урчанием. Отломив вилкой кусочек отбивной, я отправила его в рот и, пока жевала, выжидающе смотрела на Лизу.

– Он здесь главный, – наконец выпалила она.

– В каком смысле «главный»? Он что, директор? Президент школы? Или основатель тайного братства?

– Нет. Но если хочешь спокойно доучиться, лучше его не злить.

– Да ладно тебе, – я скептически хмыкнула. – Он всего лишь зарвавшийся мажор, как и все здесь.

– Даша, это не смешно. Ты не понимаешь, где оказалась.

– Так объясни. Хватит говорить загадками.

Лиза вновь огляделась по сторонам, проверяя, не подслушивают ли нас, и вздохнула:

– В «Октавии» все устроено не так, как в обычных школах. Здесь своя система.

Признаться, последняя фраза заставила несколько напрячься. Но я молча отложила вилку и, подперев щеку кулаком, приготовилась слушать, раз уж Лиза наконец-то разговорилась и решила, по всей видимости, перейти к сути.

– В «Октавии» все построено на иерархии. На самой верхушке находится элита. Арефьев – один из них. Они всегда держатся вместе, решают, кто достоин учиться здесь, а кто – нет. Их семьи спонсируют школу, поэтому они считают, что им можно все. Никто не наказывает их ни за прогулы, ни за списывания, ни за вечеринки в общежитии, которые для других закончились бы отчислением. Администрация смотрит на это сквозь пальцы.

Я оглянулась на центральный столик. Стас Арефьев сидел, расслабленно закинув локоть на соседний стул, в компании двух парней и двух девушек – из тех самых, с которыми мне уже «посчастливилось» познакомиться у кабинета администрации. Они негромко переговаривались между собой, время от времени бросая ленивые взгляды на окружающих.

«Правители инспектируют свои владения», – усмехнувшись, отметила я про себя и тут же передернула плечами. Господи, большего бреда и не придумать.

Арефьев, словно почувствовав, что за ним наблюдают, поднял голову и посмотрел на меня. Его бровь вопросительно дернулась.

Я не отвела глаз, почему-то казалось важным не уступить. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами, а затем Стас ухмыльнулся и, будто не найдя во мне больше ничего, достойного внимания, повернулся обратно к друзьям.

Не сразу осознав, что все это время задерживала дыхание, я медленно выпустила воздух из легких и вернулась к разговору с Лизой.

– Ступенькой ниже – так называемый средний класс, – продолжала она, ничего не заметив. – Это те, кто старается держаться поближе к элите, но, по сути, ничего не решает.

– И как их различать? – нахмурилась я. Мне все больше и больше не нравилось то, о чем говорила Лиза.

– Научишься со временем. Средний класс – приспешники элиты, свита. Они выполняют поручения, разносят слухи, смеются в нужных местах. Со стороны – дружелюбные, вежливые. Стипендиатов они, как правило, не трогают. По крайней мере, пока те не начинают лезть не в свое дело.

– Ясно, – задумчиво протянула я. – Ну, а низший класс? Он ведь тоже, получается, есть?

– Стипендиаты, – Лиза тихо хмыкнула, но тут же осеклась. – Мы. Те, кто здесь по милости системы, а не по праву рождения. Нас не любят. Многие считают, что мы занимаем чье-то «законное» место.

– Ну, разумеется, – не удержалась от саркастичного замечания я. – Упорный труд – это ведь так несправедливо.

– Как уж есть. Если ты не в их круге, а ты не в их круге , – подчеркнула она, выразительно округлив глаза, – то будешь или изгоем, на которого никто не обращает внимания, или объектом для… насмешек и развлечений. И поверь, первый вариант куда предпочтительней.

– А преподаватели что же? – спросила я, цепляясь за призрачную ниточку здравого смысла. Я, правда, не понимала, как такое возможно. – Они не видят?

– Не знают, – пожала плечами Лиза. – Или делают вид, что не знают. Кто-то просто не хочет связываться, кто-то боится потерять место. Тут ведь все завязано: одно слово, и система, которая тебя и кормит, оказывается настроенной против тебя.

Я снова оглянулась и посмотрела на центральный столик. Что-то во мне противилось, но я не могла до конца понять – что именно. Ерунда какая-то. Я как будто попала не в престижную школу, а в махровое средневековье с его вассалами, дворянами и крепостными. Не может же все на самом деле быть настолько архаичным?

Лиза проследила за моим взглядом и нервно заерзала.

– Не связывайся с ними, Даша.

– Почему? – я медленно повернулась к ней.

– Так будет лучше. Здесь все работает по давно устоявшимся правилам. По ним жили, по ним живут, и по ним будут жить. Ты все равно ничего не изменишь.

Я резко отодвинула тарелку. Нет. Если они видят в стипендиатах жалких приживал – это их проблема, не моя. Я не собираюсь ни под кого подстраиваться. И уж тем более не позволю кому-либо решать, кто я и на что имею право.

Лиза, не дождавшись моего комментария, опустила взгляд на свой нетронутый ужин. Некоторое время она задумчиво водила пальцем по краю тарелки, а затем снова заговорила, снизив голос до таинственного полушепота:

– Есть еще одна вещь…

Я чуть склонила голову, гадая, чего еще можно ожидать от этого места. Ну, правда, что? Здесь, ко всему прочему, есть тайное общество иллюминатов, раздающих черные метки непокорным? Или по ночам в подвале школы проходят ритуалы, прости господи, посвящения?

– В школе есть анонимный блог.

– Что, как в «Сплетнице»? – пренебрежительно усмехнулась я.

– Примерно, – поморщилась Лиза.

– Покажешь?

Она кивнула:

– Давай телефон.

Я вытащила мобильник и, мазнув пальцем по экрану, придвинула его к Лизе. Она запустила браузер и вбила в командной строке короткий адрес. Я быстро прокрутила ленту – мемы, анонсы школьных мероприятий, несколько глупых сплетен про учеников или учителей. Все выглядело безобидно, и я не заметила ничего, что стоило бы прятать.

– Ну, блог, – я пожала плечами и погасила экран. – И что такого?

– Недавно его подчистили, – ответила Лиза, взглянув на меня из-под светлых бровей. – Было куда больше записей. Всяких. Этот блог часто используют как инструмент давления. Публикуют фейки, разоблачения, компромат. Иногда размещают личную переписку, иногда фотографии. В общем, все, что способно доставить проблем и разрушить репутацию. Лучше туда не попадать, если ты не вхожа в круг элиты.

– И кто его ведет? Кто-то из них? – я кивком указала на центральный столик.

– Все посты выкладывает один автор, он подписывается Призраком. Кто это – никто не знает. Может, их вообще несколько.

– Вот как? Занятно, – я задумчиво постучала ногтем по столу.

На первый взгляд все это выглядело абсурдно, но, тем не менее, многое в словах Лизы звучало правдоподобно, чтобы просто отмахнуться. Могла ли она все выдумать, чтобы всего лишь нагнать жути на наивную новенькую? Почему нет?

С другой стороны, я ведь и сама уже успела прочувствовать на себе и надменные взгляды, и полные самодовольства улыбки, и едва скрытые насмешки в бросаемых фразах. Может ли и это быть тщательно продуманным спектаклем? Вот только зачем?

По правде говоря, все происходящее начинало казаться мне чьим-то социальным экспериментом, в который меня втягивали против моей воли.

Каких еще сюрпризов ждать от тебя, «Октавия»?