Глава 5

POV Стас

– Я посмотрел твой табель успеваемости, Станислав! – голос отца прогремел из динамика, стоило мне ответить на звонок. Скривившись, поспешно убавил громкость, чтобы не оглохнуть. – Учебный год только начался! А ты уже?..

Я запрокинул голову и принялся разглядывать потолок. Хотелось прикинуться, что я не здесь, что не слышу. Но отец уже взял разгон.

– Обществознание, Стас! Профильный предмет! В первый же месяц! Это что за шутки? Ты вообще в своем уме? Сколько можно повторять одно и то же?

Я сдержал раздраженный вздох и перевел взгляд на экран стоящего на столе ноутбука. Как можно бесшумнее кликнул мышкой по закладке, переходя на знакомый сайт, и удивленно вскинул бровь. Постов в школьном блоге – «междусобойчике», как мы его называли, – не появлялось с конца прошлого года. Мы уже думали, что все, канул в небытие старина Призрак, а тут, глядите-ка, новая запись, да еще и с видео. Курсор на мгновение задержался над кнопкой воспроизведения, но я убрал руку с мышки, решив, что посмотрю все в более спокойной обстановке.

Отец продолжал вещать, его голос становился все громче и злее, хотя, казалось бы, куда больше?..

– Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты думаешь, я от нечего делать в тебя вкладываюсь?

Пользуясь тем, что отец не видит, я показал ему язык и скорчил глумливую гримасу. Это был мой маленький протест, пусть и выглядел он по-детски.

– Юридический – это уже не абстрактные планы. Это принятое решение. Наше общее будущее, Стас! Я думал, ты это уяснил. Я думал, ты не подведешь. А ты что?

«Я думал...» – передразнил беззвучно, отмечая про себя, что я в этих «решениях» вечно где-то на подхвате. Он думал. Он решил. Он поставил галочку.

Я молчал. Потому что спорить бессмысленно. Он никогда не спрашивал, чего я хочу, зато отлично помнил о том, что я должен.

– Ответь хоть что-нибудь, черт побери! – взорвался он, окончательно теряя терпение. – Или ты еще и разговаривать разучился?

– Нормально все, – брякнул я, даже не осознавая, что сказал, просто чтобы заткнуть дыру в диалоге.

– Нормально? Нормально?! Это твой ответ? Ты думаешь, меня устроит твое «нормально»? Мне не нужны отговорки. Мне нужен результат, Стас! И сын, на которого не стыдно положиться. Приложи усилия. Ты не в детском саду. Ты в «Октавии». Это твоя стартовая платформа. И если ты не начнешь думать головой, вместо платформы будет дно.

«Так все-таки сын нужен или результат?» – мысленно фыркнул я. Впрочем, вопрос был риторическим.

Отец замолчал и с шумом выпустил воздух, переводя дух. Вроде ждал чего-то. Наверное, покаяния. Или, может, волшебной фразы, которая в его понимании означала бы, что ребенок все осознал и взялся за ум?

– В общем, я все сказал, – пророкотал он наконец. – Теперь твоя очередь не облажаться. У тебя неделя, чтобы исправить оценку. Понял?

– Понял, – выдавил я.

– Вот и отлично. Не позорься, Стас. И меня не позорь, – резюмировал отец и, не прощаясь, повесил трубку.

С минуту я просто сидел, глядя в пустоту и вертя в руке мобильник. Моя ошибка заключалась в том, что я потерял бдительность. Расслабился. Сделал упор на другие предметы – химию и биологию, решив, что остальное как-нибудь само подтянется. Авось пронесет. Вот только не пронесло. Что ж, сам виноват, что не смог уследить. За это и получил. Впредь нужно быть внимательней и не провоцировать отца раньше времени. Он и без того найдет, к чему прицепиться.

Я оттянул воротник футболки, словно это могло помочь справиться с раздражением, и медленно поднялся на ноги.

И в тот же момент пришло новое сообщение.

Лара: «Был разнос? Все ок?»

Я невесело качнул головой и почесал пальцем висок. Подруга всегда отличалась прозорливостью.

Стас: «Догадалась по обновленному табелю?»

Лара: «Угу».

Миха: «Жив?»

Стас: «Жив, но приговорен к усердному труду. Без права амнистии».

Миха: «Жоска. Держись».

Артем: «Мы на нашем месте. Подтягивайся».

Я улыбнулся. Поддержка друзей всегда, точно спасательный круг, брошенный утопающему.

Все. Хватит. Сегодня я не буду изображать идеального сына, и уж тем более – прилежного ученика. Плевать на табель, плевать на тройку – это всего лишь цифра. На фоне всего, что я ощущал внутри, она – пыль.

Захлопнул ноутбук, подхватил со спинки стула толстовку и вышел в коридор. Хотелось переключиться и проветрить мозги, а общение с друзьями всяко лучше любой психотерапии.

Я буквально скатился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, и вылетел во двор. По главной аллее миновал столовую, затем главный корпус и, оглядевшись по сторонам, свернул на заросшую тропинку – ту самую, что вела к «нашему месту».

Голова все еще гудела от разговора с отцом. Точнее, от его монолога. Моя же роль как обычно сводилась к тому, чтобы в нужный момент вставлять слово «понял». Нельзя сказать, что я услышал что-то новое. Все стандартно: «Где результат? Где голова?» – набор вопросов и упреков, за семнадцать лет впитавшийся в подкорку мозга, но почему-то все равно каждый раз задевающий. Потому что в глубине души хотелось, чтобы хоть раз он спросил: «А ты сам-то как?»

Беседка в глубине школьного парка выглядела так, будто ей лет сто. Казалось, что она выросла еще до основания самой «Октавии», и с тех пор о ней никто особо не вспоминал. Потолок в трещинах, пара досок на лавке держится на саморезах и вере в лучшее, под ногами – потрескавшийся бетон с проросшей травой. Удивительно, как она до сих пор не рухнула. Или, может, наоборот, вполне логично, ведь заброшенное, как известно, часто живет намного дольше ухоженного.

Но мы не жаловались. Это было в буквальном смысле наше место. Администрация, судя по всему, не считала беседку частью кампуса, что делало ее особо привлекательной. Проверки сюда не заглядывали, учителя – тоже.

Знакомый гогот я услышал еще издалека. Миша, заприметив мое приближение, с видом, словно я вернулся с войны, завопил:

– А вот и наш герой! Живой! Не седой, не лысый! Можно считать, что пронесло. Гордимся!

– Выбрался из-под катка неоправданных родительских ожиданий, – подхватил Артем. – Несите воду! И углеводы!

– Клоуны, – я криво усмехнулся и плюхнулся на потертую лавку, тут же угрожающе заскрипевшую под моим весом.

– Кто-нибудь видел, чтобы он улыбался? Проверьте, вдруг его подменили, а мы и не заметили, – отозвалась Аня, вытаскивая из кармана упаковку лакричных конфет и бросая их мне. – Лови. Закинься, а то ведь ломка начнется.

– Признавайся, – я с подозрением прищурился, разрывая пачку и отправляя пастилку в рот. – У меня из рюкзака стащила?

– Еще я не покупала эту гадость, – пожала плечами она, ухмыляясь. Бесконечное состязание в подколках – наш привычный ритуал.

– Ладно, все равно спасибо.

– Обращайся.

Лара поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. Она как обычно сидела на перилах, свесив ноги, крутя в пальцах наушник и делая вид, что разговор ее нисколько не привлекает. Хотя на деле фиксировала все, что происходит вокруг.

– Ну что, – Миша хлопнул меня по плечу. – Видел?

– Чего?

– Новый пост, – в унисон ответили Аня и Артем. – Свежак! Ночью выложили.

– Нет, – я покачал головой. – Не до того было. Опять сплетни?

– Если бы, – Миша протянул мне телефон, ткнув пальцем в экран. – Призрак выложил видео с директором. Там он достаточно подробно рассказывает, как… скажем образно, перераспределяются награды.

– Да скажи ты как есть, – не выдержал я, морщась.

– Да медали он продает, – буркнула Аня. – Прямым текстом говорит, что, мол, гарантируем результат, подвинем кого-нибудь, и так далее.

– Нормально так торгуется, – добавил Артем. – Как на рынке.

– Да ладно? – я снова поморщился. – Подставили?

– Может, и подставили, – отозвался Миша. – А может, просто словили момент, когда он расслабился.

Я задумчиво хмыкнул и сунул в рот еще одну конфету. Даже для «междусобойчика» это перебор. Призрак обычно публиковал максимум сплетни: кто с кем, кто кого, кто куда. Но видео с компроматом – не пустая болтовня. Это уже не уровень школьной помойки. Это скандал.

– Комментарии взорвались, – с каким-то извращенным наслаждением пропела Аня, раскачиваясь из стороны в сторону. – Одна часть вопит, что это фейк, другая требует всех уволить и отдать медали обиженным.

– А третья просто спекулирует фактами, – вставила Лара. – Потому что любит хайп. Подкинешь дров, и толпа визжит, будто это у них медали отняли.

– А если все правда, это же… – начал Артем.

– Да плевать, – перебил я, махнув рукой. – У нас давно все продается. Только удивительно, что кто-то еще этому удивляется.

– Так-то оно так… – протянул он, подковырнув носком ботинка трещину в бетонном полу. – И нам, казалось бы, должно быть по барабану, потому что нас-то, ясное дело, не коснется. Родительское слово еще что-то весит. А вот для тех, кто на стипендии, все может закончиться несколько иначе.

– А тебе-то что? – беззлобно хмыкнул Миша. – Или ты у нас теперь защитник слабых и угнетенных? Твое имя случайно не Гэндальф Серый? Или уже Белый?

– Отстань, Мих, – Артем скривился. – Просто… как-то мерзко все это выглядит, противно. Будто в грязь лицом окунают, а ты и зажмуриться не успел.

– Ничего с твоими хоббитами не случится, – Лара лениво потянулась. – Уверена, что администрация как-нибудь замнет это дело. А потом все забудут, как будто ничего и не было. Опять начнут обсуждать, кто с кем за ручку шел в буфет.

– Кстати, – Миша резко сменил тему и ткнул меня пальцем в бок. И тут же получил подзатыльник. Дружеский, почти нежный. – Как у тебя дела на фронте личного отвержения?

– Все стабильно, – с неохотой признался я.

– Что, опять отшила? – участливо спросил он, но в голосе сквозило плохо скрываемое веселье.

– Угу, – буркнул я. – Спасибо за беспокойство.

– Господи, – Миша театрально схватился за грудь. – Как же больно смотреть на то, как рушится великая династия сердцекрадов!

– По моим скромным подсчетам, – подал голос Артем, – количество отказов уже приближается к десяти.

– Вот только не начинайте, – огрызнулся я. – Их было шесть. И половина из них – не отказы. Просто она меня игнорировала, а это разные вещи.

– Игнор – это вежливый отказ, так что не надо тут, – вмешалась Аня, и парни захохотали. – Или, может, ты просто не ее типаж.

Я ничего не ответил. Какой смысл что-то доказывать? Все уже и так знают, что попытки сблизиться были, но ничего не вышло.

Новенькая. Броня толщиной с Антарктический ледяной щит. Впору было начинать делать зарубки на стене, равные количеству раз, когда Даша Лимонова меня послала.

Я пытался быть с ней разным: веселым, умным, язвительным, загадочно-молчаливым. Итог? Да все тот же! Все мимо. Ноль! Каждое слово, будто о стену. А на той стене табличка: «Вход воспрещен. Особенно для таких, как Стас Арефьев».

А времени, меж тем, оставалось все меньше. Три дня, если быть точным. И, если уж совсем честно, я понимал, что могу не успеть. Сам себя подставил, будучи уверенным, что справлюсь за неделю. Всегда справлялся, а тут ошибся. Переоценил себя, недооценил противника.

И при всем при этом сдаться я не мог. В любом другом случае – без вопросов. Это, пожалуй, было бы даже весело. Но не сейчас, когда на кону стоит разговор с отцом. Безусловно, он все равно узнает, но в свое время. Я хотел сам выбрать момент. А пока еще рано. Не так и не в ближайшие дни. И уж точно не на фоне выволочки из-за плохих оценок по «профильному». Иначе, боюсь, монологом он уже не ограничится.

Поэтому – нет. Я не отступлю. Лимонова – крепость. Бастион, который привычными методами не взять, это я уже понял. Но кто сказал, что я не могу сделать подкоп?

И вот тут в голове, как обычно бывает в моменты полуотчаянья, вспыхнула одна мысль – простая, грязная, но вполне рабочая. Я даже встрепенулся.

– Что? – спросила Лара, заметив перемену в моем настроении.

Я помотал головой. Не нужно им знать. Немного жаль, конечно, что по-честному уже не получится, но иного выхода нет.

Теперь я был уверен, что точно не проиграю. Оставалось лишь отыскать рычаг давления, а это уже мелочь, с которой я, несомненно, справлюсь.

***

После ужина я сообщил остальным, что хочу прогуляться. Не то чтобы у нас была традиция собираться в кружок у камина и петь под гитару, но обычно мы шли в сторону общежитий вместе – привычка. Поэтому, когда я махнул рукой и сказал: «Не ждите», друзья переглянулись, но с расспросами лезть не стали – с каждым бывало.

Лишь Лара задержалась и, бросив взгляд за окно, где как раз начинал накрапывать дождик, уточнила:

– Прогуляться?

– Ага, – невозмутимо подтвердил я. – Погода норм.

Она пожала плечами и двинулась к выходу вслед за остальными. Удобно, что меня считали человеком настроения. Захотел – пришел, захотел – ушел. Никто не удивлялся.

Я задержался за столом еще на некоторое время, а потом вышел на улицу и занял наблюдательную позицию недалеко от входа в столовую, притулившись к кирпичной стене. И стал ждать.

Даша появилась минут через десять, с тремя яблоками в руках и зажатым между щекой и плечом телефоном. Осторожно спустилась по ступенькам и направилась в сторону общежития.

Я зашагал следом. Признаться, испытывал соблазн хоть немного подслушать разговор, но подходить слишком близко не рискнул. Даша бы сразу почувствовала, а мне не хотелось попасться ей на глаза раньше времени.

Как только Даша закончила звонок и остановилась, чтобы убрать телефон, я ускорился. Обогнул ее по дуге и преградил путь. Даша настороженно замерла.

– Дай на минутку, – сказал я и выдернул телефон у нее из рук.

Не особо умный поступок, если честно, но интуиция орала, что нужно действовать именно сейчас. Удивление на лице Даши сменилось бешенством с такой скоростью, что я рассмеялся. Вот уж воистину богатая мимика у человека.

– Что ты… – Даша дернулась за мобильником, но я уже рванул в противоположную от общежитий сторону. – Арефьев! Ты совсем офигел?

Яблоки полетели мне в спину. Одно даже достигло цели, ударив в лопатку и заставив подпрыгнуть от неожиданности.

Наверное, выглядело это эпично. Парень с бешеными глазами, громко смеясь и размахивая телефоном в ярко-розовом чехле, удирает по мокрой аллейной дорожке, аж пятки сверкают. А за ним, швыряясь яблоками и обещая пустить кровь, летит разъяренная девчонка.

Я добежал до главного корпуса и юркнул внутрь, оказавшись в полутемном холле. Быстро огляделся по сторонам – куда дальше? Чертыхнувшись, свернул к лестнице и помчался на второй этаж. Там, среди пустых в это время суток классов, точно должно найтись убежище.

Даша не отставала, я слышал, как она пыхтит немного позади и время от времени осыпает меня проклятиями.

Ввалившись в первый попавшийся кабинет, я захлопнул за собой дверь и щелкнул замком. Прислонился ухом к двери и тут же отпрянул.

– Стас, верни телефон! – раздался вопль из-за двери.

Ясно, понятно. Значит, Лимонова заметила, в какой именно класс я забежал. Впрочем, неважно.

«Бах-бах», – дверь содрогнулась от ударов.

– Арефьев, ты, блин, нормальный?!

– Ты удивишься, Кисленькая, но да, – пробормотал я, усаживаясь на ближайшую парту.

Пароля не было. Вот уж по-настоящему любопытная деталь. Либо Даша слишком уверена в себе, либо просто не думала, что кто-то сможет так вероломно вторгнуться в ее личное пространство. Забыла, наверное, что находится в «Октавии», а не в уютной квартирке с родителями, мило воркующими на кухне. Или еще не поняла.

Пролистал фотки: расписание, парочка селфи, несколько забавных скринов. К слову, действительно смешных. Потом наткнулся на папку с видео. Щелкнул наугад.

На первом кадре появился кабинет директора. Дальше – разговор про «подвинем стипендиатов» и «оформим аккуратно».

Я замер.

Это ведь оно? То самое видео, наделавшее шуму в «междусобойчике»? И если оно находится в телефоне Лимоновой, значит, она…

– Ни хрена себе… – вслух выругался я. Не то, чтобы был шокирован, скорее впечатлен. Просто не ожидал, что человеком, обнародовавшим компромат, окажется новенькая. Наверное, потому что привык, что такие, как она, в подобных играх не участвуют. С другой стороны, все же логично. Чаще всего виновным оказывается тот, на кого меньше всего подумаешь. Ну, в кинематографе, по крайней мере.

– Ну, Даша, – еще раз неверяще покачал головой я и усмехнулся. Все же, какое удачное «совпадение». Получилось даже проще, чем я предполагал.

– Ты! Больной! – снова донеслось снаружи. – Открывай, идиот!

Я без спешки переслал видео себе, на всякий случай. Резервная копия – дело нужное. Телефон верну. Потом. Сейчас мне нужно больше.

Спрыгнул с парты, открыл кабинет и тут же, не давая ей опомниться, схватил за локоть и втянул внутрь. Захлопнул дверь и снова повернул замок.

Даша разозлилась по-настоящему. Стояла, сжимая кулаки, с пылающими щеками и растрепавшимися волосами. Шаг, и она уже потянулась к мобильнику, но я ловко спрятал руку за спину.

– Это не смешно, Арефьев! – яростно прошипела она.

– Никто и не смеется, – я снова сел на парту и внимательно посмотрел на Дашу. – Что это? – запустил видео и помахал экраном перед ее лицом.

Даша молчала, продолжая сверлить меня гневным взглядом, разве что молнии не метала.

– Ты слила видео Призраку?

И вновь тишина. Впрочем, ответ мне не требовался, я и без того уже понял, что это она.

– Прекрасно, – кивнул я, уже не скрывая восхищения. – Быстро же ты освоилась, раз уже и про школьный блог узнала. Молодец! Потенциал точно имеется. Далеко пойдешь!

Она пожала плечами, почти безмятежно. Однако в глазах мелькнуло напряжение.

– Может, и Призрак – тоже ты? – бросил я в шутку, просто чтобы посмотреть, как поведет себя.

Даша едва уловимо дернулась. Взгляд метнулся в сторону, буквально на долю секунды, но я успел заметить.

В этот момент все стало ясно. Я четко осознал, что угадал. Ткнул наобум и попал в десятку, в самый центр. И это было действительно неожиданно.

Ну и ну. Вот тебе и неприступная стипендиатка. Вот только… как, блин?! Я выпрямился. Пульс немного участился, но лицо оставалось спокойным, даже равнодушным.

– Очень интересно, – с нажимом протянул я, удерживая ее взгляд. – Значит, есть два варианта: или мы договариваемся, или все узнают, кто есть кто. Знаешь, чем это грозит?

Даша сжала губы в тонкую линию, а потом выплюнула:

– Да кто тебе поверит?

– Мне-то? – я иронично изогнул бровь и чуть склонил голову. – Все.

Это был даже не блеф. Просто факт. У меня была репутация, пусть не безупречная, но весомая. Если я скажу, что она Призрак, в это поверят. И точно осудят. Потому что всем страшно, когда кто-то знает больше, чем положено. И это лишь вершина айсберга! Стоит ли упоминать о возможных проблемах с администрацией? О, эта история могла бы закончиться очень быстро и очень печально.

Даша тоже это понимала. Она отступила на шаг и, не мигая, уставилась на меня своими глазами-лазерами – определенно намеревалась прожечь. Но опять ничего не ответила. Похоже, прямо сейчас у нее в голове проходил пересчет рисков.

Я ждал. Секунду. Две. Три.

– И что ты хочешь? – наконец-то моргнув, спросила она с раздражением.

– Ты будешь со мной встречаться, – легко сказал я, и это не было вопросом.

Даша предсказуемо фыркнула:

– Тебе-то это зачем?

Я чуть помолчал, раздумывая. Если мне известен ее секрет, то было бы правильным играть в открытую.

– Я поспорил, – ответил правдиво.

Было слышно, как скрипнули Дашины зубы, с такой силой она их стиснула.

– Примерно так и думала, – кивнула она. – И что на кону? Видимо не пачка печенья, раз ты решил опуститься до шантажа.

– Не твое дело, – отрезал я.

Это, конечно, прозвучало грубо и неосторожно, но я не собирался впускать посторонних в свою голову. Достаточно того, что я честно признался о пари.

Даша угрожающе приблизилась. От нее пахло ментолом и… цитрусами? Я глубже втянул носом воздух, проверяя, не показалось ли. Сюр же: Лимонова пахнет лимонами. Но это действительно было так.

– Серьезно? – несмотря на напряженный разговор, я не смог удержаться ни от комментария, ни от улыбки. – Цитрусовые духи?

Даша сделала вид, что не услышала мой вопрос.

– Не боишься, что я все расскажу твоим друзьям? – грозно спросила она.

– Не-а. Тогда ведь… – я тоже подался вперед и поиграл бровями. – И я расскажу.

Мы находились буквально нос к носу. Если бы кто-нибудь мог нас увидеть, то решил бы, что мы вот-вот поцелуемся. Хотя в нашем случае скорее вцепимся друг другу в глотки. Точнее – она в мою. Подумать только, как тонка бывает грань.

За пару секунд в глазах Даши пробежал весь список возможных последствий.

– Ах ты мелочный прыщ… – с раздражением выдохнула она.

– А ты – Призрак, – парировал я. – Так что не одному мне придется жить с диагнозом.

– Так выздоравливай! – рявкнула Даша, после чего выхватила у меня из рук телефон. И, уже направляясь к выходу, бросила: – И катись к черту.

– Уже гостил там, – я усмехнулся. – Не понравилось.

Она выскочила из класса, хлопнув дверью так, что на полках шкафа, стоящего справа от меня, звякнули лабораторные пробирки.

Я не стал ее останавливать, да этого и не требовалось. Предельно ясно, что она еще передумает, и это случится совсем скоро. Разумеется, не из-за меня, а из-за своей тайны и страха быть раскрытой.

А мне оставалось лишь набраться терпения и немного подождать, а уж это я умел. Особенно, когда понимал, что игра только начинается и, кажется, становится действительно интересной.