Глава 4

POV Даша

В раздевалке почти никого не осталось. Лишь возле дальней стены заканчивали переодеваться несколько девчонок из параллельного, кажется, класса. И я.

Шкафчик не желал закрываться. Ни с первого раза, ни со второго. Я присела на корточки, подергала замок, но никакого толку от этого не было. Ключ проворачивался, но язычок защелки оставался неподвижным, как будто прикипел. Заело, чтоб его.

– Даш, привет, – прозвучал за спиной знакомый голос.

Я резко обернулась. Соня и Ульяна, одетые в одинаковые бордовые футболки, черные шорты и белые кроссовки, выросли передо мной, как двое из ларца. Хотя и я мало отличалась от них – спортивную форму тоже выдавала школа. Разве что кроссовки мои были синего цвета, потому что свои.

– Ломаешь мебель? – улыбнулась Ульяна.

– Ага, – я без особого энтузиазма уперлась рукой в дверцу шкафчика и попробовала еще раз закрыть замок. Тщетно конечно же. – Не закрывается, хоть ты тресни.

– Ой, забей, – Соня тряхнула головой, перекидывая собранные в высокий хвост волосы за спину. – Тут через один замки не работают.

Ульяна в подтверждение кивнула. Я огляделась. Действительно, некоторые шкафчики были чуть приоткрыты, а некоторые и вовсе распахнуты настежь. Но чужие вещи – это чужие вещи. А я так не привыкла.

– Не люблю оставлять вещи без присмотра, – я еще раз повернула ключ. Скорее из упрямства, потому что уже понимала, что придется смириться.

– Никто не любит, – ответила Соня, покачиваясь на носках. Ее высокий хвост раскачивался в такт, как маятник. – Да оставь ты, все свои. Ничего не стырят, честно.

– Пойдем уже, – Ульяна кивнула на выход. – А то Сергей Викторович опять отжиматься заставит, если опоздаем.

Вздохнув, я запихнула рюкзак поглубже в шкафчик и пошла за девчонками. Эти двое опять вели себя странно: открыто и явно доброжелательно, как и в душевой тогда, при первой встрече. Я пока не определилась, как это все расценивать. Ни одна из них не смотрела свысока, но и доверия девочки пока не вызывали. Все еще казалось, что под дружелюбием может прятаться какой-то расчет. Или же у меня начинала развиваться паранойя.

А потом я решила: разберусь по ходу. Пока девочки ведут себя нормально, конфликтовать не стоит. Я не буду навязываться, но и отшивать без повода глупо. В конце концов, нет ничего хуже, чем устроить ненужную вражду на пустом месте. А дальше посмотрим.

Мы вышли на школьный стадион. Пока позволяла погода, занятия проходили на свежем воздухе. Я уже знала, что уроки физкультуры обычно совмещенные, и на них присутствуют два параллельных класса, поэтому народу на поле собралось прилично.

– Начинаем! – крикнул Сергей Викторович, физрук и, без преувеличения, местная достопримечательность. Я слышала краем уха, что раньше он тренировал городскую сборную по легкой атлетике, и даже возил кого-то из своих подопечных на международные соревнования. А потом, по завершении карьеры, его пригласили в «Октавию». – Сегодня самостоятельно, – продолжил учитель. – Сначала разминаемся, потом бежим десять кругов, потом растягиваемся. Погнали!

Я окинула взглядом толпу учеников. Где Лиза?.. Она точно была сегодня. Некоторое время я шарила глазами по территории, пока, наконец, не выцепила ее. Лиза стояла у трибун почти у самого входа на стадион, чуть в тени, как если бы специально выбрала самое малозаметное место. Хотя, возможно, именно так оно и было.

– Эй, Лиз! – окликнула я, вскинув руку. – Давай с нами. Вы же не против? – обернулась к девочкам.

– Нет, – Соня с Ульяной синхронно пожали плечами, не выражая ни удивления, ни враждебности. Им действительно было все равно.

Лиза несколько поколебалась, а потом кивнула и подошла ближе. Мы расстелили коврики на траве, скинули обувь и приступили к разминке. Все, как в любой другой школе: круговые движения рук, наклоны, приседания. Лиза заняла место чуть поодаль. Не совсем с нами, но и не в стороне.

– Ну что, как тебе первые дни? – поинтересовалась Соня. Она уже стояла на одной ноге, как цапля, и вращала в воздухе стопой. – Выглядишь ты не очень довольной.

– Нормально, – сдержанно ответила я. – Пока пытаюсь запомнить, где что.

– Ничего, привыкнешь. Мы тоже поначалу терялись, – рассмеялась Ульяна. – А вообще, если что, не стесняйся, спрашивай.

Я ничего не ответила, просто кивнула.

– А с классным руководителем уже познакомилась? – спросила вдруг Ульяна, меняя положение и начиная тянуться руками к носкам.

– С Евгением Дмитриевичем? – я усмехнулась, вспомнив, как он выставил меня из класса. – Ну да.

– Что такое? – моя усмешка не осталась незамеченной.

– Да так, – отмахнулась я.

– Что, понравился? – Соня заговорщицки улыбнулась, а потом дотянулась до меня и легонько толкнула в бок. – В него почти все влюблены, с седьмого по одиннадцатый. И даже Ульяна.

– Ой, отвали, – сморщила нос та. – Между прочим, это не я его фотки лайкала.

– Подумаешь! – хохотнула Соня. – Я хотя бы в любви ему не признавалась.

– В смысле? – удивилась я.

– В прошлом году одна девочка, – она интригующе поиграла бровями, – написала Евгению Дмитриевичу записку, что страдает, что жить не может и так далее. А он, типа, весь такой тактичный. Поговорил с ней после урока, сказал, что это естественно, когда кто-то нравится, и все в таком духе. Ну, знаешь, по-взрослому так, без подколок.

– Всем расскажи, – буркнула Ульяна.

Я невольно рассмеялась, легко догадавшись, кто именно был той влюбленной девочкой.

– Он, кстати, тоже тут учился, – как ни в чем не бывало продолжила Соня, пока мы отдыхали после очередного упражнения. – Потом универ, а потом вернулся и преподает уже лет пять. Шутит, что хотел бы изменить то, что ему тут в свое время не нравилось. Типа стать учителем, который не раздражает и поддерживает учеников.

Я снова усмехнулась. Хороша поддержка. Особенно если проявляется в виде показательных выгонов из класса.

– Ну, он и правда не раздражает, – добавила Ульяна. – Он как бы… настоящий, что ли. Относится ко всем уважительно, на отвлеченные темы поговорить может и совет какой-нибудь дать. Но и строгим тоже бывает.

Вскоре мы закончили с разминкой и перешли к бегу. Сергей Викторович дал свисток, и те, кто стартовал вместе с нами, бодро потрусили по дорожке. Я старалось держаться поближе к девочкам, но бежала в своем темпе – чуть быстрее, чем они. Лиза отстала почти сразу, явно больше не стремясь ни к кому присоединяться.

Заканчивался третий круг. Мышцы ног уже горели, дыхание немного сбилось, но я не сбавляла скорость. Ветер трепал волосы, солнце начинало припекать голову, футболка прилипала к взмокшему телу. Впереди мелькали спины других учеников, Соня с Ульяной плелись следом, весело смеясь и подбадривая друг друга. Время от времени они окликали меня, чтобы поделиться какой-нибудь шуткой. И вроде бы все это выглядело довольно мирным и безобидным, если бы не одно «но».

Я отчетливо чувствовала неприятное покалывание на затылке, словно меня кто-то разглядывал. И с каждым новым шагом это ощущение становилось все навязчивей.

Слегка сбавив темп, я огляделась по сторонам. И сразу же встретилась взглядом со Стасом Арефьевым. Он бежал чуть позади, метрах в пяти от меня. Не отвел глаз, даже когда я его заметила. Наоборот, растянул губы в широкой улыбке.

Я демонстративно отвернулась и ускорилась, но уже через пару секунд услышала за спиной его дыхание.

– Даш, а, Даш… – Стас обогнал меня и теперь бежал вполоборота, заглядывая в лицо.

– Что? – выдохнула я.

– Не тяжело? – спросил он, дыша ровно, будто и не бежал вовсе. – Могу понести.

Я проигнорировала.

– Даш, ты обиделась, да?

– Отстань, – почти выплюнула я.

В голове тут же всплыл недавний эпизод в столовой. Я тогда подумала, что он издевается. Ну не подкатывал же всерьез? Хотя какая, в сущности, разница, если оба варианта мне одинаково не нравились?

К слову, это была не единственная его попытка сблизиться. И не то, чтобы я совсем не понимала, зачем он это делает. Очевидно же: показательная охота. Арефьев – альфа местного прайда, да простят меня львы за столь нелестное сравнение. И должен продемонстрировать окружающим, что способен добраться до любой, даже самой несговорчивой. Для рейтинга.

Спасибо конечно, но нет. Я не хотела в этом участвовать. Никаких игр, особенно на старте.

– Даш, а, Даш, прием. Ты меня слышишь? – Стас вдруг наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание у самого уха. Кажется, он говорил что-то уже какое-то время.

– Нет, – отрезала я, не удостоив его взглядом.

– Я просто тут подумал, – продолжил он, – вдруг ты неправильно меня поняла?

– Похоже, что думать – не твое. И это ты неправильно меня понял. Тогда повторю еще раз: отвали!

– Ну, знаешь, – казалось, он вообще меня не слушает, – над новенькими всегда немного… подшучивают. Ну, правила такие.

«Да что он вообще несет?» – с раздражением подумала я. И уже собиралась подсказать, куда он может засунуть эти «правила» и свое чувство юмора, но в последний момент передумала.

– Очень смешная шутка, – ответила ровным тоном. – Представь, что я смеюсь.

Он явно не собирался отставать.

– Что ж ты такая колючка? Если хочешь влиться, надо быть добрее. И проще, – добавил он.

Я резко остановилась, едва не задохнувшись от возмущения. Арефьев по инерции пробежал еще пару шагов, а потом, заметив, что я не рядом, тоже замедлился и развернулся ко мне.

– Ты прикалываешься? – прошипела я. – Или на полном серьезе сейчас указываешь, как мне себя вести?

Стас открыл рот для очередной реплики, но тут раздался громкий свист.

– Эй, вы там! – донесся до нас голос Сергея Викторовича. – Арефьев и… как там тебя? Новенькая! Не задерживайтесь, бегите!

Стас на секунду задержал на мне взгляд, а потом усмехнулся и рванул вперед. А я осталась стоять, чувствуя, как пульс стучит в висках, а по щекам расползается жар. От гнева, конечно же.

«Надо быть проще», – эта фраза, как назойливая мошка, вертелась в голове. Как будто это я вела себя неадекватно. Как будто это я должна подстраиваться. Улыбаться, когда не смешно. Терпеть, когда лезут. Быть проще ради чьего-то удобства.

Нет уж. Обойдетесь.

Когда урок закончился, ученики обоих классов, потные и уставшие, с облегчением потянулись в сторону выхода со стадиона.

В раздевалке было душно и шумно. Я вытерла шею рукавом футболки и, опустившись на скамейку, принялась расшнуровывать кроссовки.

Рядом Ульяна рассказывала что-то про кросс и яростно жестикулировала. Я кивала, не вслушиваясь и прикидывая в уме, сколько кругов пробежала. Сбилась я уже на пятом, но, по предварительным подсчетам, даже перевыполнила.

– У меня пропал браслет! – прогремело вдруг.

Голоса постепенно стихли. Я подняла голову. Лара стояла у своего шкафчика и оглядывала присутствующих сканирующим взглядом. Одну за другой, словно прикидывая, кто здесь способен на кражу.

– Он лежал вот здесь, – она ткнула пальцем в полку. – Белое золото с сапфирами. Подарок бабушки. Кто его взял?

– Может, упал? – осторожно предположил кто-то.

– Я дура, по-твоему? Я уже проверила. Его нет.

Взгляд Лары снова скользнул по лицам, а потом… остановился на мне.

– Слушай, а это не ты случайно? – прищурившись, спросила она.

Я медленно поднялась.

– Повтори, – процедила сквозь зубы, но даже не удивилась. Конечно, кто бы сомневался, что обвинят именно меня.

– А что? – Лара с вызовом вскинула подбородок и скрестила руки. – Ты новенькая. До твоего появления ничего не пропадало. Совпадение ли?

– Забыла добавить, что еще и стипендиатка, – едко хмыкнула я. – И приехала сюда, чтобы тырить побрякушки.

– Это тоже, – кивнула она, совершенно не уловив иронии. – Ты хоть знаешь, сколько стоит этот браслет?

– Если честно, мне плевать, – я равнодушно пожала плечами. – Хочешь, обыщи.

Повернувшись к шкафчику, я вытащила рюкзак и с глухим стуком поставила его на скамейку. Хотят проверить – пусть проверяют. Чужого я не брала, и скрывать мне нечего. Может я и новенькая, но точно не воровка.

– А давай, – почти весело ответила Лара. После чего одним резким движением расстегнула молнию, перевернула рюкзак и встряхнула.

Я дернулась, но препятствовать не стала. Если сейчас отберу, это будет выглядеть, будто действительно что-то скрываю. В конце концов, я сама предложила. Правда не думала, что Лара будет действовать так… варварски.

Учебники, тетради, ручки, телефон, бутылка с водой, упаковка влажных салфеток посыпались на затоптанный пол. Абсолютно все, что было внутри. А еще незнакомый белый конверт. Я быстро подхватила его и, пока Лара рылась в моих вещах, сунула между страниц учебника. Мысленно отметила, что нужно посмотреть, что внутри. Но сейчас было не до того.

– Все проверила? – бросила я, глядя на Лару, которая с неохотой выпрямилась, осмотрев содержимое. – Браслет видишь? Не видишь? Правильно. Потому что его у меня нет.

Она стояла, нахмурившись, и что-то лихорадочно прикидывала. Было видно, что результат ее не удовлетворил. Недолго думая, Лара развернулась к моему шкафчику, провела рукой по полке, смахивая вещи, и в следующую секунду что-то с тихим, почти музыкальным звоном упало на пол.

Браслет.

Повисла мертвая тишина. Все, кто секунду назад гремел замками и перешептывался, замерли. Казалось, даже дышать перестали.

Я смотрела на тонкую цепочку с мерцающими на свету вставками василькового цвета, которая только что упала с моей полки, и не верила своим глазам. Лара застыла с поднятой вверх рукой и выглядела такой же растерянной, как и я. Она как будто тоже не совсем поняла, что произошло.

– Невозможно, – выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. Разум отказывался принимать, что это действительно происходит со мной. Меня подставили. Подбросили чужую вещь, чтобы был повод лживо обвинить. Устроили спектакль.

– Да ну? – тут же отмерла Лара и указала на украшение. – А это тогда что?

– Все знают, что я тебе не нравлюсь, – с каменным лицом произнесла я. – Может, ты сама его туда положила? Чтобы выставить меня виноватой и устроить показательную порку.

– Что ты несешь? – Лара подалась вперед, ее голос дрожал от негодования. – Думаешь, мне заняться больше нечем? Не льсти себе!

Мы сверлили друг друга гневными взглядами, готовые отстаивать свою правоту до последнего. Ни одна не собиралась отступать. Кольцо вокруг нас стало еще плотнее. Зрители явно ждали шоу, жаль только, что попкорн не подвезли.

И тут впервые за все время в разговор вмешалась Соня. Она шагнула вперед и встала между мной и Ларой.

– Даша не могла этого сделать, – поймав мой удивленный взгляд, спокойно сказала она. – Мы все время были вместе. С момента как вышли из раздевалки и до самого возвращения. Она даже не отходила никуда. Если не веришь, можешь у Арефьева спросить, он подтвердит, потому что тоже видел.

Ульяна неуверенно, но кивнула. Видимо она еще не до конца определилась, чью сторону лучше принять.

Лара, явно не ожидавшая, что кто-то вступится за меня, нахмурилась.

– Допустим, это не Кислая, – протянула она, и Соня недоуменно вскинула бровь, явно услышав это прозвище впервые. – Тогда кто? – она оглянулась на остальных. – Кто подкинул?

Никто не ответил. Несколько девушек переглянулись. Кто-то отвернулся и продолжил переодеваться, сделав вид, что вопрос его не касается.

– Все с вами ясно, – фыркнула Лара и, нацепив на запястье злополучный браслет, отошла к своему шкафчику.

Я опустилась на корточки и принялась складывать вещи обратно в рюкзак. Соня присела рядом, молча собрала с пола рассыпавшиеся ручки и протянула их мне.

– Спасибо, – тихо сказала я, ощущая сильное внутреннее опустошение. – И за то, что вступилась – тоже.

– Я верю, что ты этого не делала, – ответила она и, помолчав, добавила: – Не сердись на Лару. Она может казаться стервой, но хорошая девчонка на самом-то деле. И опускаться до мелких пакостей точно не ее методы.

– Мелких? – усмехнулась я. – Вообще-то, тянет на крупную кражу, учитывая, что ее браслет вряд ли стоит три копейки.

– Я хорошо ее знаю, – настаивала Соня. – Она бы не стала тебя подставлять.

– Тогда кто? – произнесла я одними губами.

Соня лишь пожала плечами, а потом вдруг улыбнулась и взглянула с интересом:

– А почему ты «Кислая»?

– Потому что Лимонова, – вздохнула я. – А у местных юмористов слишком скудная фантазия.

***

Я сидела на полу, подложив под спину подушку, и уже в сотый, наверное, раз перечитывала один и тот же абзац из учебника истории, но так и не могла вникнуть в суть. Мысли прыгали, как встревоженные кузнечики, то и дело возвращаясь к сцене в раздевалке после урока физкультуры.

Казалось, что нет ничего ужаснее этого ощущения абсурда, когда тебя оклеветали, а остальные просто прикинулись, что ничего не случилось. Или, что хуже, молча поверили в твою вину. И, что самое противное, они сделали это, даже не пытаясь разобраться. Потому что так проще – не связываться.

И даже оправдываться не хотелось, потому что… какой смысл? Те, кто хотел услышать, услышали. Остальные и так уже все для себя решили.

Я подхватила стоящую рядом кружку с остывшим чаем и поднесла ее к губам. Напиток давно потерял вкус, но я с завидным упорством продолжала вливать его в себя. Бестолку. В животе по-прежнему все скручивалось от бессильной злости, которая, как видно, уже стала моим постоянным спутником, и никакие чайные церемонии не помогали.

Лизу почти не было слышно. Она склонилась над столом и опять что-то строчила в тетради. За окном темнело. Свет уличных фонарей пробивался в комнату, вычерчивая на потолке тусклые прямоугольники. Соседка этого не замечала, так была увлечена процессом.

Я встала и ударила ладонью по выключателю. Холодный свет люминесцентной лампы ударил по привыкшим к полумраку глазам, и я непроизвольно сощурилась.

– Что ты там вечно пишешь? – бросила я, проходя мимо Лизы к окну, чтобы закрыть жалюзи. Попутно заглянула ей через плечо, но Лиза быстро прикрыла тетрадь, спрятав от меня записи.

– Веду дневник благодарности, – без заминки ответила она. – Не люблю, когда стоят над душой. Пожалуйста, не делай так больше.

– Ладно, – я пожала плечами: мало ли, у всех свои тараканы. И вновь взялась за учебник.

– Что сегодня случилось после физры? – спросила вдруг Лиза, не поднимая головы. – Я слышала, как одноклассники обсуждали какой-то инцидент.

– Тебя разве там не было? В рездевалке?

– Нет. Я переоделась и ушла в библиотеку. Наверное, все произошло после.

– Да что… – я вздохнула, отложила книгу в сторону и уставилась в потолок. – У Лары пропал браслет, и она обвинила меня. Это просто бред, я его в глаза не видела, Лиз. Знаешь, как унизительно, когда у всех на глазах перерывают твои вещи, и ты ничего не можешь с этим сделать?

– Представляю, – усмехнулась она, дернув плечами.

И тут я вспомнила о конверте, который по-прежнему лежал у меня в рюкзаке, в одном из учебников. Уже потянулась, чтобы достать, но отдернула руку. Почему-то подумалось, что будет правильней, если я раскрою его в одиночестве.

– А потом браслет выпал у меня из шкафчика, – закончила я и потерла лицо руками.

– Серьезно? – Лиза все-таки повернулась ко мне. – И что ты думаешь? Откуда он там взялся?

– Да не знаю я! – выпалила, не скрывая раздражения. – Допускаю, что Лара сама и подложила. Ну, я не исключаю такой вариант. Но Соня считает, что она не могла этого сделать.

Лиза опять ушла в себя, остановив взгляд на чем-то за моим плечом. Я даже оглянулась: вдруг паук? Но ничего примечательного там не увидела.

Спустя минуту раздумий она поправила сползший с плеча рукав вязаного кардигана и вновь посмотрела на меня:

– Что, если Соня с Ульяной не те, за кого себя выдают? – спросила тихо.

– А? – не поняла я.

– Ты правда думаешь, что они просто так начали набиваться к тебе в друзья?

– Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь?

– Я вижу, Даш, – вздохнула она. – Они дружат с Ларой. Пусть не совсем открыто, но достаточно близко. Может, это все звенья одной цепи? Зачем им внезапно к тебе тянуться? Ты не из их круга.

– Они вроде… ну, нормальные, – пожала плечами я, но почувствовала, как внутри начало проклевываться зернышко сомнения.

– Вот именно. Вроде. Но знаешь, как легко притвориться? Показать нужную эмоцию, сказать то, что ты хочешь услышать. Особенно если цель – завоевать доверие. А потом… бах! – Лиза громко хлопнула в ладоши, и я вздрогнула. – И ты в эпицентре какой-нибудь дикой истории.

Мне не хотелось в это верить. В Соне было что-то простое, искреннее. Да и Ульяна казалась дружелюбной. Могли ли они притворяться? Ради чего? Из-за Лары? С другой стороны, я бы, наверное, так и делала, если б желала навредить. Притворилась бы другом, подбиралась к противнику медленно, изнутри. Люди часто теряют бдительность, особенно когда одиноки.

Я нахмурилась и запрокинула голову на кровать, окончательно запутавшись в выводах и не понимая, кто на чьей стороне. Да и вообще я устала от подозрений. Казалось, что все вокруг меня что-то знали, но никто не говорил прямо. Кроме Лизы. И я была благодарна ей за это.

– Ты же и сама чувствуешь, что что-то не так, – словно подслушав мои мысли, тихо сказала она. А потом щелкнула ручкой, уже не глядя на меня. – Просто будь осторожна. В «Октавии» ничего не бывает просто так.

– Угу, – промычала я и вернулась к домашнему заданию.

Когда Лиза наконец отложила тетрадь, я уже закончила с уроками и теперь просто сидела, листая ролики в интернете. Соседка долго копалась в шкафу, ища что-то, а потом буркнула:

– Я в душ.

Как только дверь за ней закрылась, я потянулась к рюкзаку, вытащила конверт, и вдруг, помимо любопытства, ощутила непонятное волнение. Плотная бумага, никаких отметок. Даже странно, как нечто с виду безобидное могло вызывать такие эмоции.

Осторожно оторвала край. Внутри лежал сложенный втрое лист с напечатанным и выровненным по левому краю текстом:

«Здравствуй, Даша.

Поздравляю. Ты – следующий Призрак. Полагаю, ты уже в курсе, что это значит.

Введя код активации, ты сможешь получить доступ ко всем разделам блога.

Люди будут слушать тебя. Верить. Бояться. Ты сможешь разрушить или защитить.

У тебя достаточно ума и силы, чтобы использовать полученные сведения в правильном направлении. Поступай, как считаешь нужным. Теперь все в твоих руках.

Если код не будет введен в течение пяти дней, я пойму, что ты не готова взять на себя эту ответственность. Но я верю, что ты способна сделать то, на что другие не решались».

Я снова перечитала письмо. Информация не желала укладываться в голове. Перечитала еще раз. Послание не пугало, но и не вызывало радости. Кто-то опять хотел решить за меня, кем мне быть. А мне оставалось либо влиться в эту роль, либо… что?

Я медленно провела пальцем по краю листа, ощущая шероховатость бумаги. Кто автор? В письме никаких подписей. Только эмодзи в начале – приветственный жест рукой. Узнала его сразу: «Вулканский салют» из «Звездных войн». Кажется, он означал «живи долго и процветай», но в данном контексте казался скорее издевкой.

Только яснее от этого не становилось. Может, это тот же человек, что подкинул мне браслет? Что, если это очередная подстава?

Рука сама потянулась к лежащему на кровати мобильнику. Я отыскала в истории браузера сайт, который показывала мне Лиза, и, поколебавшись пару секунд, ввела логин и пароль из письма.

Сработало. Это не шутка, это реальность, и я – Призрак. Или могла бы им стать.

Открылась новая вкладка – админка блога. Там все: скрытые публикации, фотографии, видеофайлы. Кликнув по иконке входящих сообщений, пролистала ленту – ничего интересного, в основном мусор, пара старых жалоб, анонимные заметки, пустые угрозы.

Я закусила губу и какое-то время просто смотрела в экран, пока он не погас.

Почему я? Что заставило автора поверить, будто я справлюсь? Или, наоборот, он хочет, чтобы не справилась?

Вопросов было слишком много.

Я могла бы просто закрыть вкладку, стереть сохраненный пароль. Забыть. Сказать себе: это не мое. Пусть кто-нибудь другой разбирается.

Но потом вдруг вспомнила про видео, которое сняла у кабинета директора, и слова: «Подвинем кого-нибудь из стипендиатов». Вспомнила про браслет, который мне подкинули, после обвинив в воровстве. Про учителя литературы, выгнавшего меня с занятия ни за что. Про очередь в столовой, и центральный столик с Арефьевым во главе. И внутри вновь начала вскипать злость.

Поддавшись необъяснимому порыву, я вернулась к сайту и загрузила видео, добавив лаконичную подпись: «Медаль за деньги, пятерка за фамилию».

Палец завис над кнопкой отправки. Я не была уверена, что хочу это делать, не знала, имею ли право. Я не хотела мстить и становиться еще одним элементом системы. Но вместе с тем отчаянно желала, чтобы все было честно, и понимала: если промолчу, все останется, как есть. А если расскажу, то, может, что-нибудь и сдвинется. И раз уж письмо с паролем от блога уже у меня, и сама я «назначена» Призраком, значит, шанс все-таки есть.

Я снова посмотрела на экран и решительно нажала «Опубликовать». И тут же отбросила телефон со странным чувством, что кто-то сможет увидеть через экран автора нового поста.

В коридоре послышались шаги. Я быстро сунула лист с паролем обратно в конверт, подняла матрас и спрятала письмо под ним. А потом уселась на кровать, сложив руки на коленях.

Дверь отворилась, и Лиза, вытирая волосы полотенцем, вошла внутрь.

– Все нормально? – спросила она, с подозрением взглянув на меня.

– Ага. Просто задумалась.

Лиза кивнула и, отвернувшись, принялась расправлять свою постель.

А я продолжила сидеть на кровати, бессмысленно сканируя взглядом пространство вокруг. Возникло предчувствие, что скоро все может круто измениться. Вот только в какую сторону?..