Гаошунь разместил лакированную шкатулку на столе и достал из неё свиток.

— Прибыл отчет, что вы заказывали.

Прошло два месяца с тех пор, как Джинши велел разыскать служанку, получившую ожоги, после случая с деревянными дощечками и цветным пламенем.

— Что-то долго, — Джинши вскинул глаза, пристально глядя на своего подчиненного.

— Приношу свои извинения, — Гаошунь даже не пытался оправдываться. Для него это было делом принципа.

— И кто же эта женщина?

— Господин, она имеет высокое положение, — развернув свиток, Гаошунь повернул его в сторону начальника, — Это Фанмин, старшая служанка Гранатового дворца. Принадлежит Чистой супруге. ­

В ответ Джинши положил подбородок на руки, а его взглядом стал таким острым, что им можно было разрезать бумагу.

******

— Молодая госпожа! Прошу вас, пойдемте со мной! Пожалуйста!  – это было первое, что Маомао услышала от бездельника — кхе-кхе! — доктора, когда вновь прибыла на помощь в медицинский кабинет. Евнух терся поблизости, в руках у него была записка; похоже, кому-то понадобилась помощь врача.

— Что могло вас так расстроить? — спросила Маомао, за версту чуя приближающуюся проблему. Шарлатан боялся за свою шкуру, раз просил о помощи, так что ей пришлось смириться и отправиться следом за ним. Вскоре, они оба оказались у северных ворот. Несколько евнухов уже находились там, что-то внимательно разглядывая. Вокруг толпилась стайка глазеющих женщин.

— Хорошо, что сейчас зима, — Маомао произнесла эти слова абсолютно хладнокровно, увидев то, что находилось перед ней.

Это была женщина, накрытая тростниковой циновкой. Бело-синее лицо, волосы, прилипшие ко лбу и щекам, сине-черные губы. Её душа давно покинула этот мир.

Тело поразительно хорошо сохранилось для утопленницы, но смотреть на него было всё равно неприятно. То, что на улице стояло холодное время года, было весь на руку. Обычно, осмотром и вскрытием тел должен был заниматься врач, но сейчас он стоял позади Маомао и трясся от ужаса. Вот уж точно, шарлатан.

Женщину, вероятно, обнаружили этим утром, всплывшую на поверхности рва. При беглом осмотре было ясно, что она относится к служанкам гарема. Именно поэтому послали за здешним доктором; дела Внутреннего двора должны решаться внутри его стен.

— Молодая госпожа, не могли бы вы… Осмотреть её за меня? — умолял доктор, его обвислые усы тряслись, но Маомао не двинулась с места. Кем он её возомнил?

— Я не могу этого сделать. Мне запрещено прикасаться к трупам.

— Весьма странный запрет, — язвительный комментарий произнес хорошо знакомый приятный голос. Девушки, стоявшие поблизости, восхищенно взвизгнули. Словно они видели захватывающее театральное представление.

— Доброго вам дня, господин Джинши.

«Насколько этот день вообще можно называть добрым, учитывая лежащий перед нами труп…» — подумала Маомао, совершенно не впечатленная сияющим образцом юности, стоящим рядом с ней. Позади, как обычно, стоял Гаошунь, занимаясь своим стандартным делом: взглядом умолял травницу быть повежливее.

— Что ж, доктор, не могли бы вы, в таком случае, осмотреть тело? — спросил Джинши.

— Хорошо… — шарлатан вспыхнул и без дальнейших разговоров двинулся по направлению к утопленнице. Сначала он дрожащими руками отодвинул циновку, вызвав вскрики ужаса от окружавших их женщин. Усопшая оказалась высокого роста. На ногах у неё были маленькие деревянные башмаки. Один из них сполз, открывая взгляду туго обвязанную тканью ступню. Пальцы на руках были красными, ногти сломаны до мяса. По одежде можно было понять, что она работала на кухне.

— Смотрю, тебя это не сильно беспокоит, — заметил Джинши, глядя на Маомао.

— Я привыкла к такому.

Насколько красивой и яркой была главная улица квартала удовольствий, настолько темными и страшными оказались его аллеи и небольшие закоулки, где царило полнейшее беззаконие. Увидеть там избитую, изнасилованную и оставленную умирать проститутку было обычным делом. Да, можно было сказать, что популярные проститутки были заперты словно птички в клетке, но, с другой стороны, это было сделано для их же безопасности. Бордели обращались с женщинами, как с товаром, это сложно отрицать. Но, в то же время, будучи «продавцами», они стремились сохранить этот товар в надлежащем виде.

— Я бы очень хотел ознакомиться с твоими мыслями по этому поводу. Позже, —сказал Джинши.

— Как вам будет угодно, господин.

Маомао сомневалась по поводу того, что она может сказать, но отказывать ему не стала. Это было бы невежливо.

«Должно быть, в воде было так холодно», — подумала она. Закончив с осмотром тела, доктор вновь накрыл женщину циновкой. Как будто от этого что-то изменится.

*****

Маомао вновь оказалась в комнатке караульной башни у центральных ворот. Кабинет управляющей всё еще был занят. Вероятно, Джинши не хотел говорить об этом случае в Нефритовом дворце. Не слишком подходящая тема для детских ушей.

«Пора бы ему уже завести свой чертов кабинет!» — подумала Маомао, но внешне не подала вида и вежливо кивнула вошедшим в комнату евнухам.

— По мнению стражи, это было самоубийство, — проинформировал Джинши. Женщина якобы залезла на стену, после чего сбросилась в ров с водой. Судя по её одежде, она относилась к низшим служанкам, работавшим на кухне. На службе она находилась вплоть до вчерашнего дня, а это значит, она умерла примерно прошлой ночью.

— Не знаю, было ли это самоубийством или нет, — ответила Маомао, — но то, что она сделала это не одна — это точно.

— Почему это? — спросил Джинши, величественно усаживаясь на стул. Сейчас он совершенно отличался от того ребенка, которого она в нем иногда видела.

— Потому что у стены нет лестниц.

— Ты права.

— Как вы думаете, есть ли возможность забраться на стену при помощи крюка?

— Это была бы очень сомнительная идея, не так ли? — спросил он испытующе. Она хотела попросить его перестать задавать вопросы, на которые он уже знал ответы, но Гаошунь стоял рядом, поэтому пришлось терпеть дальше.

— На самом деле есть один способ забраться на вершину без каких-либо инструментов, но я не верю, что та женщина оказалась на такое способна, — ответила Маомао.

— Разве? И что же это за способ?

После случая с «призраком» принцессы Фуё, Маомао снова и снова прокручивала в голове мысли, пытаясь понять, как женщина оказалась наверху внешней стены гарема. Забраться наверх было не самой простой задачей.

Если у Маомао возникал вопрос, она не могла остановиться, пока не получала ответы. Поэтому она отправилась на осмотр кирпичной кладки и обнаружила множество выступов в одном из углов, где встречались две стены. Кирпичи были слегка выдвинуты наружу в разных местах, как будто служа подставками под ноги. Для ловкой танцовщицы, вроде Фуё, должно быть, было несложно подняться по ним вверх. Маомао подумала, что эти выступы были сделаны для удобства строителей, которые стоили стену.

— Для большинства женщин такой способ будет непосильной задачей. Особенно, если их ноги обвязаны, — сказала травница.

Иногда девочкам туго перевязывали ноги и запихивали в маленькие деревянные башмачки. Таким образом, кости ступней деформировались, и девушка навсегда должна ходить в обвязке из ткани. Всё это делалось во имя красоты, потому что считалось, что маленькая ножка выглядит изящнее. Не каждая подвергалась данной практике, но иногда такое можно было увидеть во Внутреннем дворе.

— То есть, ты предполагаешь, что это было убийство? — протянул Джинши.

— Я ничего не предполагаю. Просто я думаю, что она была жива, когда оказалась в воде, — красные пальцы и содранные ногти указывали, что женщина отчаянно скреблась по стенкам рва, пытаясь выбраться. Находясь в ледяной воде... Маомао не хотела об этом думать.

  — Разве ты не можешь сама провести осмотр? — сахарная улыбка Джинши, не признающая отказа, была обращена к ней. И всё же, отказаться придется: она не будет делать то, чем ей нельзя заниматься.

— Мой учитель строго настрого запретил мне прикасаться к трупам.

— И по какой же причине? Из-за страха испачкаться или чем-то заразиться? —Джинши, казалось, намекал, что лекари постоянно имеют дело с больными и прокаженными, контакты с трупами у них случаются повсеместно, и в этом нет ничего необычного.

Ответ Маомао был прямым и безапелляционным:

- Потому что человеческое тело тоже может быть источником лекарственных ингредиентов.

«…Не говоря уже о том, как далеко тебя может завести твое любопытство», - говорил её отец, - «Если тебе будет некуда деваться, тогда делай, а пока… даже не думай». Он заявлял, что, если Маомао хоть один раз доверить труп, она потом, того и гляди, пойдет могилы расхищать. Не самое лучшее его заявление, конечно. Маомао считала, что ей хватило бы здравого смысла так не поступать, но деваться было некуда. Нужно уважать старших.

Челюсти у обоих евнухов слегка опустились, после чего они обменялись взглядами и кивнули друг другу. Гаошунь бросил на Маомао жалостливый взгляд. Она посчитала его грубым по отношению к ней, но сдержалась и уняла дрожь в руках.

В любом случае.

«Сама она себя убила или же ей помогли?» — Маомао никогда не думала о том, чтобы покончить жизнь самоубийством, да и убийцей тоже никогда не собиралась быть. Если бы ей пришлось умереть, это означало, что она больше не смогла бы заниматься своими экспериментами с лекарствами и ядами. Поэтому, если все же такое случиться, она бы предпочла сделать это, попробовав какой-нибудь неведомый ей до сих пор токсин.

«Интересно, какой подошел бы лучше…» — Маомао пропала в мечтах.

Джинши смотрел на неё.

— О чем задумалась?

— Господин, я думала о том, от какого яда лучше всего было бы умереть.

Она всего лишь была искренней с ним, но евнух нахмурился:

— Ты собралась умирать?

— Отнюдь.

Джинши покачал головой, словно её слова не имели никакого смысла. Да ей и не нужно было доносить до него смысл всех слов.

— Никто не знает, как и когда оборвется его жизнь, — произнесла Маомао.

— Ты права, — тень грусти пробежала по его лицу. Возможно, в этот момент он подумал о Коунене.

— Господин Джинши.

— Да? Что такое? — он скептически посмотрел на неё.

— Если, по какой-то причине, меня когда-нибудь приговорят к смерти, я могу попросить у вас, чтобы это был яд?

Джинши приложил свою руку ко лбу и выдохнул:

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Но, если я совершу что-то такое, за что наказанием является казнь, выносить вердикт будете вы, не так ли?

С минуту он просто смотрел на неё. Казалось, он вот-вот разозлится, хотя, она не понимала, почему. Он стоял и сверлил её взглядом. Гаошунь, стоявший позади Джинши, начал вести себя слегка встревоженно.

«Похоже, я уже совершила какое-то преступление» — всплыло в мозгу Маомао.

— Простите меня, господин, я наговорила лишнего. Удушение или обезглавливание будет тоже приемлемо, — выпалила она.

— Я тебя не понимаю, — ответил Джинши.

— Это потому что я простолюдинка, господин.

Простолюдины не смеют перечить знатным людям. Здесь вопрос стоял не о том, что правильно или неправильно. Просто таковы были правила в этом мире. По правде говоря, этот мир мог бы и измениться, но мало кто желал устраивать революции в данный момент. Поэтому основным тезисом было: «Я могу лишиться головы за малейшую ошибку».

— Я бы не сделал этого, —Джинши продолжал смотреть на неё с тревогой.

Маомао покачала головой.

— Вопрос не в том, сделали бы или нет, а в том, что смогли бы, — у Джинши были все права на то, чтобы оборвать жизнь Маомао, а у неё такого права не было. В этом была вся разница.

Лицо Джинши стало нечитаемым. Был ли он расстроен? Сложно сказать. Должно быть, он что-то обдумывал. Маомао не нужно было знать, что именно. Он выглядел так, как будто сейчас у него в голове пролетает миллион разных мыслей.

«Наверное, мои слова его обеспокоили», — подумала Маомао.

Никто из евнухов более не проронил ни слова, поэтому травница, решив, что ей больше нечего здесь делать, поклонилась и покинула комнату.

Через некоторое время до Маомао дошел слух о том, что умершая женщина присутствовала на празднике в саду, где произошла попытка отравления. Это выяснилось из записки, которую утопленница оставила в своей комнате. Дело было закрыто. Вердикт: служанка совершила самоубийство.