Омерзительные разноцветные розы привлекли всеобщее внимание на празднике в саду. Лакань рассеянно смотрел на них. Музыка, разносившаяся по саду, почти убаюкала его. В своей руке он все еще держал чью-то шапку с черным волосатым комком, но никак не мог вспомнить, как она у него оказалась.

«Ну и ладно», — подумал он, положив шапку на стол. Какой-то чиновник сбоку тут же жадно схватился за неё и быстро нацепил обратно на свою лысину. Этот человек с упреком смотрел на Лаканя, хотя тот не совсем понимал почему. Вытащив свой монокль, чудак протер его носовым платком и приложил к другому глазу.

Розы находились в самом центре банкетного стола, всем своим видом показывая дурной вкус того, кто сотворил их.

Лакань все еще был на празднике. По крайней мере, это всё, что он на данный момент мог вспомнить. Вокруг звучала музыка и развевались шелковые занавески. Прямо перед его носом стояли тарелки с роскошными яствами, а в воздухе повис тяжелый запах вина.

Так получилось, что Лакань не отличался хорошей памятью по отношению к тому, что его не интересовало. Он помнил очередность событий, но не сопровождающие их эмоции. Словно чувства были каким-то образом отделены от общей картины.

Прежде, чем он осознал, что происходит, праздник продолжился и вот, двум прекрасным наложницам сам Император уже вручал черную и синюю розы, в соответствии с цветами их нарядов. Лакань слышал шепот окружающих, восторгающихся красотой девушек, но не мог высказать своё мнение по этому поводу. Будь они красивыми или уродливыми — для него не было никакой разницы.

Боги, как скучно. Разве она так и не появилась? Зачем вообще нужно было стараться спровоцировать её, если она даже не собиралась приходить сюда?

Выбора не было, пришлось искать другую жертву для издевательств. Хотя бы так удастся немного спустить пар. Лакань оглянулся: вокруг все еще была куча народа.

Он терпеть не мог находиться среди толпы.

Большинство лиц для чудака выглядели словно фишки для игры в Го. Он также мог отличать пол человека. Мужчины были черными фишками, а женщины – белыми, но в остальном лица людей больше напоминали невыразительные пятна. Наиболее часто встречаемые им люди и те, с кем он работал, обретали вид фигур для Сёги с подписями, но не более. Простые войны были пешками, но как только их ранг возрастал, они могли занять место копейщиков или рыцарей, то есть более значимых фигур в игре.

Работа командующего войсками была проста: всего лишь нужно размещать нужные фигуры в наиболее подходящих местах. Место должно быть у каждого и каждый должен знать свое место. Только так можно выиграть сражение. Совсем несложно. Это все, что требовалось от Лаканя, после чего он мог быть свободен от работы. Он мог бы быть никудышным воином в физическом сражении, но если он расставит все фишки на поле боя правильно, то они всё сделают за него. По крайней мере, так думал сам Лакань.

Что касается того молодого человека, о котором говорят, что он красив, словно небесная нимфа… Даже тут приходится верить людям на слово. Сам Лакань наверняка ничего не мог сказать. Для него он выглядел, как золотой генерал с серебряной ладьей на буксире, которая вечно за ним таскается. Именно их ему необходимо было отыскать.

Он уже привык к поиску нужных людей.

Ах, как же сегодня болят глаза. Постоянно мелькает что-то красное. Этот цвет практически повсюду. У всех выкрашены кончики пальцев.

Так называемый «красный лак» сейчас находился на пике моды среди всех женщин в гареме. «Это не тот красный», — подумал Лакань, перебирая воспоминания в своей голове, — «Тот не был таким кричащим. Наоборот, он был мягче, прозрачнее. Цвета красного бальзамина»

Воспоминания затронуло струны его души, и в голове всплыло имя женщины. Погрузившись в собственные мысли, Лакань все же заметил миниатюрную женскую фигурку, что появилась прямо на его пути. Девушка была маленькой и хрупкой, но решительной, словно цветок бальзамина.

Она направила на него свой бесстрастный взгляд. Заметив, что он смотрит на неё в ответ, она повернулась словно говоря: «Следуй за мной.»

В одной из небольших садовых беседок, подальше от запаха цветущих пионов, находилась доска для игры в Сёги. На её поверхности разместилась шкатулка из павловнии, внутри которой было нечто напоминающее увядшую розу.

— Могу я попросить вас сыграть со мной? — спросила девушка, вытащив фишки для игры, но голос её был плоским и безжизненным.

Поблизости находился золотой генерал и его серебряный прихвостень.

Есть ли у него причина для отказа? Как он может сказать нет этой девочке? Своей дорогой маленькой девочке…

Лакань хитро ухмыльнулся.

*******

Боги, чего она вообще надеялась добиться?

Маомао попросила Джинши вернуться домой, если это возможно. Он, в свою очередь, проигнорировал её просьбу. Окинув его недовольным взглядом, она не стала возражать, но взяла обещание, что он будет вести себя тихо. После этого, безмолвно пригласив военного командира следовать за собой, она занялась подготовкой к игре и разложила фигуры для Сёги.

Лицо девушки выглядело настолько застывшим, что даже её обычное холодное отношение к окружающим казалось более человечным. Время от времени она почесывала тыльную сторону кисти — возможно, её укусил какой-нибудь жук.

— Что ж, кто пойдет первым? — спросил Лакань. Его глаза, наполовину скрытые моноклем, сияли неподдельной радостью, что показывало его одержимость данной игрой.

— Прежде чем мы начнем, я бы хотела обсудить правила и предложить пари, — заявила Маомао.

— Запросто.

Джинши глазел на игральную доску из-за плеча травницы. Лакань послал ему тревожную ухмылку, но здесь молодой человек уступать не собирался и в ответ влил еще больше сладости в свою улыбку.

Игра представляла собой стандартное состязание из трех раундов вместо пяти. Джинши никак не мог понять одного: командир никогда не проигрывал в Сёги. Маомао словно сошла с ума, решив сыграть с ним именно в эту игру. Судя по нахмуренным бровям Гаошуня, он вполне разделял мысли Джинши. Что же эта девушка задумала?

— Какие фигуры стоит убрать, чтобы дать тебе фору? Ладью, может? Или слона? — спросил Лакань.

— Мне не нужна фора, — ответила Маомао. Джинши подумал, что стратег поступил мягко, и травнице следовало вежливо принять его предложение.

— Отлично. Тогда если я выиграю, ты станешь моей дочерью официально и будешь жить со мной.  

Джинши уже был готов громко возразить, но Гаошунь остановил его. Они обещали молчать.

— Меня наняли на работу, поэтому вам придется подождать пока срок договора не истечет.

— Наняли на работу? Неужели? — лисьи глаза стрельнули в сторону Джинши. Тот, в свою очередь не позволял своей улыбке соскользнуть с лица, хотя щеки уже начали слегка подрагивать от напряжения.

— Да, это прописано в договоре, — произнесла Маомао.

На самом деле так и было. По крайней мере все это было прописано в бумагах, которые видела травница. Стоило упустить такую мелочь, что сам договор подписывала хозяйка борделя, ведь она была в каком-то смысле опекуншей Маомао. Приемный отец не дал ей сделать это самой, вырвав кисть для письма прямо из рук девушки.

— Что ж, надеюсь, что с бумагами нет никаких проблем. Однако важнее то, — Лакань внимательно посмотрел на Маомао, — Что ты сама хочешь от меня?

— Да, насчет моего условия, — травница прикрыла глаза, — Могу ли я попросить вас выкупить одну из проституток из Медяного дома?

Лакань потер подбородок.

— Должен сказать, среди всех твоих предположительных просьб, эта — самая неожиданная.

 Выражение лица Маомао оставалось бесстрастным.

— Хозяйка пожелала избавиться от некоторых девушек в возрасте. Я не стану оговаривать, кого именно вам нужно купить.

— Вот оно как, — Лакань казался сильно раздраженным в этот момент. Затем он вновь ухмыльнулся, — Что ж, если таково твое условие, я приму его. Это всё, что тебе нужно?

Маомао окинула Стратега холодным взглядом.

— Возможно, я попрошу вас добавить еще пару правил в нашу игру.

— Назови их.

— Хорошо, — Маомао выудила бутылку вина, которую она попросила у Гаошуня и разлила содержимое в пять кубков. Судя по запаху, напиток был очень крепким. Следом травница вытащила из своего рукава какие-то пакетики с лекарствами и высыпала их в три кубка, слегка покрутив так, чтобы хорошенько размешать. И наконец, она быстро переставила все пять кубков так, что стало непонятно, где какой напиток находится.

— После каждого этапа игры, победитель должен выбрать один из кубков, а проигравший выпить его. Причем выпивать всё необязательно. Достаточно одного глотка.

У Джинши складывалось весьма нехорошее представление по отношению к происходящему. Он вышел из-за спины Маомао и встал сбоку от стола. Ему показалось, что на лице травницы заиграл легкий румянец, а её губы, прежде не показывающие никаких эмоций, сложились в легкую игривую улыбку.

Он знал, что заставило Маомао так себя вести. Ему очень хотелось знать, что за порошок она всыпала в эти кубки, но он не осмелился задать этот вопрос и злился на самого себя за невозможность говорить.

Вместо него заговорил Лакань.

— Что за порошок ты добавила?

— Лекарство. В малых дозах оно полезно, но если переборщить, то становится смертельно ядовитым, — ответила Маомао с улыбкой. Что за странная девушка, — Еще одним правилом будет то, что если любой из игроков откажется или не сможет продолжать игру до конца, то это будет засчитано, как проигрыш. Вот два моих правила.

С этими словами она легонько покачала в руке один из кубков. Был ли он отравлен или нет, никто не знал. На кончиках её пальцев алели красным ногти, а мизинец выглядел деформированным.

Лакань пристально посмотрел на этот палец.

По мнению Джинши Маомао задумала недоброе дело. Даже зная, что все будет в порядке, если кто-то из них не выпьет все три отравленных кубка, она отнеслась к общей ситуации небрежно. Неужели она надеялась таким образом надавить на психику? По правде говоря, любой другой её соперник затрясся бы от напряжения. Но перед ней был не абы кто: сам господин Стратег, широко известный как превосходный игрок. Для того, чтобы выбить его из колеи требовалось нечто большее, нежели легкое запугивание.

Как и ожидалось, Маомао с треском проиграла два этапа игры подряд. Джинши полагал, что у нее есть понимание тонкостей, но, оказалось, что, хоть правила она знает отлично, реального опыта у неё совершенно не было. Причем она уже выпила два кубка. К слову говоря, с большой охотой.

В сотый раз Джинши задавался вопросом: о чем она вообще думала?

Третий этап игры только начался, но исход уже был ясен. Если Маомао выпьет третий отравленный кубок, она может отравиться. Шансы, что ей попадется не тот кубок были три к пяти в начале игры и два к четырем во втором этапе. Сейчас шанс был один к трем. Иначе говоря, в одном из десяти случаев, она сильно отравится.

Джинши не был уверен в том, что пугает его больше: мысль о том, что Маомао отравится или понимание того, что она может выпить яд, и с ней ничего не случится. Он не был уверен также, что Лакань в курсе, насколько Маомао устойчива к различным токсинам.

Взглянув на Гаошуня, он гадал, что они будут делать, когда станет ясно, кто победитель. Именно в этот момент прозвучал голос:

— Шах.

Только обладателем этого голоса был не Лакань, а Маомао.

Джинши и Гаошунь посмотрели на доску и обнаружили, что золотой генерал Маомао перекрыл короля у Лаканя. Расстановка её фигур на поле была до смешного жалкой, однако, без сомнений, король оказался в западне.

— Что ж, черт побери. Я сдаюсь, — Лакань поднял обе руки в воздух.

— Победа есть победа, даже если вы поддавались, — ответила Маомао.

— Так и есть. Богам известно, что я не смогу отравить свою собственную дочь, даже по ошибке.

Маомао не меняла выражение лица, когда пила предыдущие два кубка, поэтому невозможно было сказать, было ли что-то в них или нет. Лакань смотрел на девушку со слегка трусливой улыбкой.

— У этого лекарства есть какой-нибудь вкус? — спросил он.

— Оно достаточно соленое. Вы поймете с первого глотка.

— Хорошо. Какой кубок ты для меня выберешь?

— Возьмите любой, который вы хотите.

Так и сделали: Лакань всё еще мог позволить себе проиграть две игры. Если хотя бы один из его напитков окажется соленым, то Маомао окажется вне опасности. Шанс был все тот же, но так было безопаснее. От этого человека ничего не могло укрыться.

Лакань поднял один из кубков и поднес к губам.

— Ух, какой соленый.

Джинши опустил голову. Для его ушей эта фраза означала, что исход определится уже в следующей игре. Он думал, как же ему теперь поступить…

— И… Теплый.

Услышав эти слова, молодой человек быстро поднял голову. Лицо Лаканя было пунцовым, а сам он неуверенно покачивался. Затем кровь отхлынула от его лица, и он внезапно тяжело осел на землю, бледный как простыня.

Гаошунь поспешил к нему и поднял Стратега обратно на скамейку.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — воскликнул Джинши, — Ты сказала, что от одного кубка ничего не случится!

Не важно, насколько она ненавидела Лаканя. Он до сих пор не мог поверить, что она всё-таки его отравила.

— Да, так и есть, — с досадой ответила Маомао. Подхватив стоящий неподалеку кувшин с водой, она подошла к Гаошуню. Приоткрыв веки Лаканя, она убедилась, что он не впал в кому, после чего, без особых церемоний, силой влила ему в рот воду.

— Господин Джинши, — растерянно сказал Гаошунь, — Кажется он… Пьян.

— Алкоголь – это король среди наркотиков, — прокомментировала Маомао. По её словам, она всего лишь добавила немного соли и сахара в напиток, чтобы он лучше рассосался в крови. Она хлопотала над Стратегом, хоть и без особого энтузиазма. Скорее всего это делалось, чтобы отдать должное профессии лекаря.

— Лакань совершенно не привык к выпивке, — добавила она.

Таким образом, Джинши понял весь смысл её плана. Он сообразил, что до этого ни разу не видел, чтобы чудак пил что-то, кроме сока.

— Что ж, — сказала Маомао, почесывая затылок и глядя на Джинши, — Давайте отнесем его в бордель, чтобы он смог выбрать один из цветов.

Её голос звучал бесстрастно, как всегда. Джинши в ответ смог только выдавить:

— Хорошо.