Холод постепенно ослаблял свою хватку, и на землю начали опускаться первые лучи тепла. Маомао развешивала белье и чувствовала нестерпимое желание поддаться искушению подремать под приятным солнечным теплом, однако, тут же тряхнула головой (Нельзя спать на работе!), силой заставив себя сфокусироваться на поручении.

Время пролетает незаметно, когда дни наполнены удовольствием и беззаботностью. Хотя те два месяца, проведенные в доме Джинши, казались нескончаемо длинными.

Иногда травница тосковала по медицинскому кабинету во Внешнем дворе, с его шкафами, битком набитыми различными лекарствами и травами, но и эта проблема была вполне решаемой; рядом всегда находился кабинет шарлатана, на который можно было повлиять, чтобы ускорить работу медиков в гареме. Еще был Гаошунь, который снабжал Маомао необходимыми документами из архива. Было бы еще лучше, если бы она могла покидать Внутренний двор по своему желанию, но увы, иметь всё и сразу невозможно. Пока она заперта в стенах гарема, у неё нет права уходить и приходить, когда ей вздумается.

Беременность госпожи Гекуё становилась всё более и более очевидной. Её менструация так и появилась, более того, наложница начала испытывать усталость. Температура её тела всегда была немного повышена, и казалось, что её все чаще клонит в сон. Принцесса Линьли время от времени прикладывала свою пухлую щечку к животу матери, словно знала, что там внутри кто-то есть.

«Могут ли младенцы разговаривать?» — гадала Маомао. Линьли помахала ручкой животу своей матери на прощание, когда Хоннян отводила принцессу на послеобеденный сон.

Дети — одни из самых таинственных существ на этой планете.

Маленькая принцесса уже вполне могла передвигаться самостоятельно на собственных маленьких ножках. Император даже подарил ей пару крошечных красных туфелек, благодаря которым она с удовольствием приносила массу головной боли всем служанкам Нефритового дворца. Кроме этого, принцесса научилась выражать эмоции. Если кто-то давал ей хорошую, мягкую булочку, она широко улыбалась в ответ. У служанок не было собственных детей, но они, все как одна, ощутили на себе действие материнского инстинкта и постоянно следили за малышкой.

Закончилось тем, что Хоннян начала приговаривать:

— Возможно, когда-нибудь я заведу собственного ребенка.

На эти слова никто из девушек, включая Маомао, не могли найти подходящего ответа. Хоннян была слегка обеспокоена, говоря эту фразу, но мало кто верил, что преданная своему делу служанка действительно оставит пост. Даже если вдруг на горизонте появится подходящее для Хоннян предложение, остальные женщины сделают всё, чтобы отговорить её от ухода. В конце концов, именно она позволяла Нефритовому дворцу сиять, имея в наличии малое количество слуг.

Да, наличие таланта уже само по себе является испытанием.

Маомао бралась развлекать принцессу Линьли, если не было других поручений. Еще одной причиной была рана на ноге. Вместо того, чтобы заставлять присматривать за принцессой здоровых и работоспособных служанок, не лучше ли оставить это дело той, чьей единственной заботой является дегустация еды?

Именно поэтому, в тот день Маомао снова отправилась играть с принцессой, которая занималась тем, что строила башенки из деревянных кубиков (сделанных из легкой древесины) и с удовольствием их разрушала. Ей также были немного интересны книжки с картинками, поэтому Маомао перерисовывала иллюстрации со страниц книг, которые приносил Гаошунь, подписывая каждый свой рисунок. Линьли было всего два года, но травница слышала, что начинать обучение никогда не поздно. К сожалению, Хоннян положила конец их образовательным потугам, когда забрала все рисунки.

— Рисуй цветы, как это делают нормальные люди, — наставляла она, указывая на растения, растущие во дворике. Похоже, ей мало волновало, как был нарисован рисунок, главное, чтобы на нем не было изображено ничего ядовитого.

Так Маомао и проводила свое время, пока в один день, сиятельных евнух не объявился во дворце впервые за долгое время, неотвратимо притащив с собой неприятности.

— Голубые розы, господин? — спросила травница, окинув евнуха уставшим взглядом.

— Да. Знаешь, все ими очень интересуются.

Джинши выглядел так, словно попал в затруднительное положение. Для обитательниц гарема он был прекрасен даже если находился в тревоге, и в этот момент за ними наблюдали три пары глаз сквозь дверную щелку. Маомао предпочла проигнорировать лишние взгляды. Вскоре появилась взбешенная Хоннян и самолично оторвала от двери обладательниц любопытных глаз, причем сделала это довольно тихо, нужно признать. Двух девушек она схватила правой рукой, и еще одну — левой, после чего утащила их в неизвестном направлении. Маомао также проигнорировала этот момент.

— Какая способная управительница, — прокомментировал Гаошунь. Травница мысленно согласилась с ним.

Вернемся к предмету обсуждения.

— Все хотели бы восхититься синими розами, — сказал Джинши. Только вот, по какой-то причине, эта мысль пришла в голову только ему.

«Так и знала, что будут проблемы», — подумала Маомао.

— Вы хотите, чтобы я нашла их? — спросила она.

— Я подумал, может, ты что-то об этом знаешь.

— Я травница, а не ботаник.

— Мне казалось, что ты можешь справиться с такой задачей, — слабо откликнулся Джинши.

— Ох, как убедительно, господин, — радостно сказала наложница Гекуё со своего места на широкой кушетке, где она возлежала. Рядом с ней была принцесса, потягивающая сок.

Кто-то где-то (Джинши заявил, что не знает кто) предположил, что одна из служанок Гёкуё возможно что-то знает о синих розах. Стало понятно, почему он сюда явился.

«Неужели это был шарлатан?» — гадала Маомао. В её мыслях это вполне могло быть правдой. У старого пердуна при всей его доброжелательности была одна поганая привычка: переоценивать способности других людей. Весьма разочаровывающее качество.

Травница не могла утверждать, что совсем ничего не знала о розах. Она знала, что масло, полученное из их лепестков, делает лицо красивее — проститутки иногда пользовались им. Как-то она сама даже смогла заработать пару монет, пропарив лепестки диких роз, которые обладают сильным ароматом.

— Мне дали понять, что когда-то такие розы уже цвели на землях дворца, — произнес Джинши, сложив руки. Хоннян, видимо, закончившая отчитывать трех своих подслушивающих подчиненных, вошла в комнату со свежезаваренным чаем.

— Возможно, кто-то и видел такое, — ответила Маомао.

«Ах, как чешется икра», — подумала она. Заживающая рана сводила девушку с ума. Спасибо, хоть её было не видно из-за стола, поэтому она могла почесать ногу пальцем второй ноги. Однако, это действие только раззадорило зуд.

— Я слышал это только от одного человека, но проведенное расследование указывает на то, что были и другие люди, которые подтвердят этот факт, — выражение лица Джинши было сложно прочесть.

— Разве здесь было время, когда опиум был в ходу?

— Этой чертовой стране пришел бы конец, если бы тут использовался опиум!

Наложница Гёкуё и Хоннян смотрели на Джинши с широко раскрытыми глазами, удивленные внезапной сменой тона его голоса. Гаошунь нахмурился и вежливо кашлянул. Буквально на секунду лицо Джинши заволокла пелена гнева, но тут же, сменилась привычной ослепительной улыбкой. Маомао почти жалобно посмотрела на него. У неё никак не получалось сопротивляться его улыбке. Гёкуё весьма забавляло наблюдать за ними обоими, хотя Маомао это никак не радовало.

— Разве ты не сможешь? — спросил Джинши.

«Ладно! Только дайте мне личное пространство!» — мысленно завопила Маомао. Он продолжал тянуться к ней, но она не хотела подпускать его ближе того расстояния, на котором он уже находился. В итоге, она выдохнула:

— Что вы хотите, чтобы я сделала, господин?

— Я бы хотел, чтобы розы были готовы к следующему празднику в саду в следующем месяце.

Приближалось время весеннего праздника. Неужели уже прошло столько времени? Эмоции Маомао почти поглотили её с головой, как вдруг ей пришла в голову мысль.

«Хм, в следующем месяце?»

— Господин Джинши, вы знаете?

— О чем? — он взглянул на травницу с любопытством.

Он не понял. Конечно же, он не понял. Проблема была не в синих розах и даже не в их цвете.

— Пройдет не меньше двух месяцев, прежде чем любые розы вообще начнут цвести.

Доказательством было молчание с его стороны: он точно об этом не знал. Ну, конечно. К Маомао начало закрадываться плохое предчувствие. Кажется, он не собирается останавливаться в своем решении, и вряд ли ей это понравится.

— Я откажусь от них… Как-нибудь, — плечи Джинши опустились.

— Могу я задать вам один вопрос, господин? — спросила Маомао. Он взглянул на неё с надеждой.

— Это предложение вам, случайно, не от одного ли военного офицера поступило? — учитывая обстоятельства, данная мысль была единственной пришедшей ей в голову.

«Понятно теперь, почему нога чесалась», — подумала травница. У неё были свои подозрения, а тело всего лишь отозвалось, словно отрицая имя, которое ей не хотелось слышать.

— Так и было. Лака…

Джинши прижал ладони ко рту прежде, чем произнес имя. Гёкуё и Хоннян озадаченно на него посмотрели.

Конечно же, речь шла о НЁМ.

«Нет смысла отпираться», — подумала Маомао. Раз он замешан в этом, тогда нужно отнестись к заданию со всей ответственностью.

— Я не знаю, как вам помочь, — произнесла она, — Но я попытаюсь.

— Уверена? — с надеждой спросил Джинши.

— Уверена. Но мне понадобятся кое-какие вещи. И помещение.

Сдаться чудаку в этом испытании было бы слишком просто. Маомао с удовольствием бы сдернула монокль с его вечно ухмыляющегося лица и разбила бы вдребезги.

******

Весенний праздник должен был проводится в саду среди кустов с пионами. Обычно его проводили чуть раньше, но в этот раз поступило слишком много жалоб на холодную погоду, поэтому мероприятие слегка сдвинули. Может, им стоило сделать это раньше, но традиции сложно поменять в одночасье.

Красная ковровая дорожка была расстелена и длинные столы, окруженные рядом стульев, расставлены в саду. Музыканты без устали настраивали свои инструменты, готовые начинать в любую минуту. Женщины торопливо перебегали туда-сюда, пытаясь убедиться, что все готово к празднику, в то время как молодые военные офицеры поглаживали свои еще не отросшие бороды, наслаждаясь видами дворцового сада.

Занавески, находящиеся позади служили своего рода ширмой, и сейчас кто-то за ними суетился. Стройная девушка, по правде сказать, откровенно тощая, держала в руках огромную цветочную вазу. Внутри находились разноцветные розы, хоть и для их цветения было еще слишком рано.

— Ты и правда справилась, — произнес Джинши, разглядывая розы, чьи бутоны еще не раскрылись. Цветы были красными, желтыми, белыми и розовыми, а еще синими, черными, фиолетовыми и даже зелеными. Когда Маомао дала обещание вырастить синие розы, никто и не мог представить, что в итоге у неё получится такая палитра цветов. Джинши слегка отступил назад, гадая, как же у неё получилось это сделать.

— Могу вам сказать, что это было непросто. Мне не удалось заставить их зацвести в полную силу, — ответила Маомао с явным сожалением. Её волновало не столько то, что она не оправдала ожиданий Джинши, сколько то, что у ней не получилось воссоздать тот результат, который она сама себе представляла в голове. Джинши знал, что такова её сущность, но сей факт все равно его раздражал.

Да, очень раздражал.

— Даже так, получилось очень красиво, — он подцепил одну розу, слегка вытащив её из вазы. Капельки воды потекли по стеблю. Что-то явно с ними было не так, но он тут же отбросил эту мысль и вернул розу обратно.

Удивительно, но несмотря на то, что Маомао согласилась вырастить только синие розы, в итоге она смогла создать целую радугу. Каким бы образом она это не сделала, сейчас девушка явно почти падала с ног от усталости. Джинши вверил травницу в надежные руки служанок Нефритового дворца, забрал вазу и отправился в сторону почетных мест в саду. Даже будучи бутонами, розы смогли отвлечь на себя внимания окружающих, затмив красоту пионов. Все были явно удивлены. Бормотание раздалось среди собравшихся чиновников, сопровождающееся насмешливым фырканьем: что за нелепица.

Джинши находился любимчиках Императора. Более того, как бы грубо это ни звучало, он понимал, что одной его внешности было достаточно, чтобы вызвать восхищение окружающих. И даже несмотря на это, у него были враги. Возможно, они считали, что сейчас Джинши напрочь лишен честолюбия, пытаясь выслужиться перед Императором, но даже при таком раскладе он не позволял улыбке соскользнуть со своего лица и тщательно следил за осанкой, когда приближался помосту. Там находился Император с великолепной бородой, окруженный красивыми женщинами.

Взгляды, сфокусированные на Джинши, содержали в себе самые разные эмоции и мысли. К похоти он уже привык и мог придумать массу способов как использовать это чувство. То же самое относилось и к зависти. Если ты знаешь, что ощущает человек, то вполне сможешь им управлять.

Другое дело обстояло с людьми, чьи мысли были нечитаемыми. Джинши кинул взгляд на человека по левую руку от Императора. Полные щеки и глаза, в которых невозможно понять, о чем тот сейчас думает. Кто мог винить Джинши, если в какой-то момент он почувствовал себя неуютно?

Насколько тому человеку было известно, Джинши были всего лишь юнцом и, к тому же, евнухом. В первую секунду он пристально вглядывался в юношу, однако, уже в следующую, смотрел на него, словно на пустое место. Мужчина двусмысленно улыбнулся и никоим образом не дал понять, что именно значила его улыбка.

Это был Шишоу, отец наложницы, недавно появившейся в гареме на должности супруги — Лоулань. Во время правления прошлого Императора, он пользовался благосклонностью со стороны вдовствующей Императрицы-матери и продолжал протягивать свои властные ручонки в сторону нынешнего правителя.

Что было не очень хорошо.

И все же, Джинши ни за что не дал бы своей улыбке померкнуть.

По крайней мере, намеренно.

Следом он посмотрел на человека, сидящего по правую сторону от Его Величества, и их взгляды встретились. На одном из его хитрых, как у лиса, глазах, был монокль, а сам он в этот момент поедал куриное крылышко, совершенно не заботясь о приличиях. Казалось, он думал, что выглядит ловким и изощренным, когда, откусывая кусочек от крылышка, прятал оставшуюся часть в свой рукав, затем доставал, откусывал еще немного и снова возвращал кусок назад в одежду.

На данный момент именно этот мужчина представлял наибольшую опасность для Джинши. И звали его Лакань. Какое-то время он изучал голову стоящего рядом с ним чиновника. Затем, словно ситуации с крылышком ему было мало, он протянул руку и сорвал с головы чиновника шапку. О чем он только думал?

По какой-то причине, вместе с шапкой слетел пучок черных волос, видимо, прикрепленный изнутри. Глаза Лаканя округлились от удивления. Когда стало понятно, что у чиновника на голове сияет лысина, трое окружавших их людей потеряли дар речи.

Было весьма жестоко лишать мужчину парика (который был неплохо сделан, к слову, говоря). Кто-то злорадно захихикал, кто-то выглядел откровенно раздраженным, а некоторые и вовсе едва сдерживали гнев. Джинши был не единственным, кто не смог сохранить нейтральное отношение к ситуации. 

Громкий смех с его стороны не смог бы улучшить положение, поэтому кое-как справившись с собой, молодой человек преклонил колени на ковровой дорожке. Он протянул вазу с цветами Императору, который с нескрываемым удовольствием кивнул ему в ответ, погладив свою бороду. Джинши едва подавил облегченный выдох, как только он смог удалиться.

Лакань с театральным выражением осмотрел розы, в этот раз с высушенным виноградом в руках. Джинши не мог удержаться от мысли, как этому человеку удается выходить сухим из воды, несмотря на все его возмутительные действия.

******

— Не ходи больше в Хрустальный дворец.

Голова Маомао покоилась на коленях Иньхуа. Они находились в открытой беседке, расположенной в стороне от общего праздника. Служанка все это время беспокоилась за травницу и пристально за ней следила.

Беременность Гёкуё становилась всё заметнее, поэтому она извинилась за то, что не сможет присутствовать, оправдавшись тем, что хочет уступить своё место Лоулань, чье появление в саду должно было стать её общественным дебютом.

Почему Маомао выглядела настолько изможденной, что даже Иньхуа встревожилась? Каждый раз, возвращаясь из Хрустального дворца травница падала с ног от усталости. Именно там она провела весь последний месяц по поручению Джинши. Служанки Лихуа все еще смотрели на неё как на какого-то злого духа, но она не обращала на это внимание. Во дворце находилось кое-что, в чем она нуждалась для выращивания синих роз.

Помещение, которое Маомао выпросила у Джинши было ничем иным, как баней в Хрустальном дворце, которую она просила построить, когда выхаживала наложницу Лихуа. Травница знала, что несмотря на высокий статус, хозяйка дворца была очень щедрой женщиной и не стала бы чувствовать себя ущемленной, если бы у нее на время позаимствовали баню. Так и получилось, Лихуа согласилась без раздумий.

Маомао все еще чувствовала себя должной за использование помещения даром, поэтому в один день, она принесла с собой книгу, которую недавно получила посылкой из Медяного дома.

— Это то, что нравится Его Величеству, — произнесла она, передав книгу наложнице. Император недавно запросил новые интересные «тексты», поэтому ими вполне можно было поделиться с Лихуа.

Сообразив, что за книга попала к ней в руки, наложница спокойно отнесла её в свои личные покои, сохраняя элегантность в каждом своем движении. Её служанки перешептывались, глядя на то, как их госпожа отправляется в комнату. Маомао наблюдала за ними с беспристрастным взглядом: никто из них даже не представить не мог, что столь аристократичная женщина пронесет такую дрянную книжку в собственном рукаве.

Оставив всю ситуацию на совести хозяйки дворца, Маомао получила разрешение на постройку небольшого сарая во внутреннем дворике, куда мог бы попадать пар из бани. Общее здание выглядело весьма странно: повсюду большие окна, включая одно на потолке. Как и баня, сарай обошелся в копеечку для Джинши, который заплатил за строительство из собственного кармана. И хоть Маомао было плевать, она все же иногда гадала, сколько денег он зарабатывает, если может позволить себе подобные вещи.

Вскоре, в сарай принесли горшки с розами. Не один и не два, а дюжины и даже сотни. Травница ухаживала за ними, обдавала паром из бани, следила за количеством света и перетаскивала их на улицу, если погода была теплой. Если в какой-нибудь вечер становилось холодно или даже морозно, Маомао оставалась подле цветов всю ночь, разливая воду на раскаленные камни в бане, чтобы сохранить тепло внутри помещения.

Несколько раз от нескончаемых перетаскиваний горшков с места на место, рана на её ноге снова открывалась. Когда это обнаружил Гаошунь, то настоял на том, чтобы привести Маомао помощницу. Сяолан была единственной из всех людей, кто откликнулся на зов. (И откуда только Гаошунь о ней узнал?) Замотивировать служанку оказалось проще простого: как только она поняла, что ей разрешат не только отбросить на время её обязанности, но еще и угостят вкусностями, то уже сгорала от нетерпения заняться новым делом. Пожалуй, только благодаря ей Маомао удерживалась от того, чтобы не рухнуть от чрезмерной нагрузки.

Целью всех действий травницы была попытка обмануть розы. Все цветы расцветают согласно времени года, но иногда, по разным причинам, они могут раскрыть бутоны совсем в другое время. На это и надеялась Маомао: заставить цветы решить, что пришла пора распуститься.

Травница притащила сразу огромное количество горшков с розами, потому что понимала, что не все они принесут бутоны. Из всех роз она отобрала только ранние сорта, и не все они были одного и того же типа. Имея в наличии всего лишь месяц, Маомао не могла гарантировать успех, поэтому была просто в восторге, когда увидела первые бутоны. Она знала, что её ждало суровое испытание, более тяжелое, чем получение нужного оттенка цветка. Джинши подослал несколько евнухов на помощь, но следить за температурой могла только она одна. Одна неосторожная ошибка и розы могут погибнут, а значит все труды пойдут насмарку.

Время от времени поблизости слонялись служанки Хрустального дворца, то ли из любопытства, то ли в попытке проверить свою устойчивость на страх перед Маомао. Своими действиями они начинали действовать на нервы, поэтому травница решила немного сместить их интерес в другую сторону. Но как? Идея пришла сама по себе, когда травница задумчиво разглядывала собственные пальцы.

Взяв небольшое количество красной краски, она накрасила свои ногти и аккуратно заполировала поверхность кусочком ткани. Таков был простейший маникюр, который иногда использовался в квартале удовольствий, но оказался весьма необычным в гареме. В работе такой маникюр мог только мешать, но зато тут же привлек внимание служанок Хрустального дворца, у которых не было большого количества обязанностей. Маомао специально убедилась, что её ногти попали в поле зрения других девушек, отправив их копаться в своих комнатах в поисках красной краски.

«Отлично сработано», — довольно подумала травница, после чего ей в голову пришла еще более озорная идея. Она решила предложить наложнице Лихуа накрасить ногти.

Внутри гарема правила своя собственная мода, которая обычно задавалась теми, на кого положил глаз сам Император. И если даже служанка, попав в постель к Его Величеству, могла возвыситься до уровня супруги, каждая женщина Внутреннего двора, естественно, копировала манеры и внешность других для того, чтобы понравиться повелителю.

В настоящее время, на пике моды бесспорно находилась Лоулань, но её частая смена нарядов не могла установить какую-то одну тенденцию. Когда Маомао вернулась к своим обязанностям у госпожи Гёкуё, она показала свой маникюр Драгоценной супруге и её служанкам. И хотя, Хоннян громогласно заявила, что это бесполезная вещь, остальные, остались под большим впечатлением.

«Жаль у меня нет бальзамина или кислицы», — подумала Маомао. Бальзамин, который иногда по-простому называли «красителем для ногтей», мог быть перемолот с кислицей (сама Маомао называла это растение «кошачьей лапкой»), и полученный состав наносился на ногти. Кислица придавала более насыщенный красный цвет.

Примерно в это время, когда ногтевое сумасшествие охватило весь гарем, бутоны роз постепенно начали набухать и разворачивать свои лепестки, формируясь в белоснежные цветы.   

— Что, во имя всех богов, ты сделала? — было первым, о чем спросил Джинши, вернувшись с весеннего праздника. На его лбу появилась морщинка, а Гаошунь, в свою очередь, выглядел заинтригованным. Пусть для всех Маомао была личной служанкой Гёкуё, формально ее хозяином все еще был Джинши.

— Я покрасила их.

— Покрасила? Но они не выглядят покрашенными, — ответил он, оторвав лепесток от одной из роз.

— Не снаружи, — ответила Маомао, — Я покрасила их изнутри. Вытащив один цветок из вазы, она указала на срез стебля, с которого стекала синяя вода. 

Пришлось поставить цветы в крашенную воду. Так было проще всего. Цветы вобрали в себя жидкость и краситель, превратив лепестки из белого во все цвета радуги. Только вот, если оставить разноцветные розы в одной и той же вазе, то за ними всеми, кроме белых, нужно было следить, иначе они станут неприглядного черного цвета.

Чтобы избежать подобного конфуза, пришлось обмотать срез каждой розы набольшим хлопковым шариком, окрашенными водой с нужным цветом, после чего закрепить всю конструкцию промасленной бумагой. Маомао специально не снимала бумагу с хлопком вплоть до самого момента вручения цветов.

Вот и весь секрет.

Уловка была столь простой, что наверняка нашел бы тот, кто доложил бы об этом Императору, но Маомао и тут подсуетилась. В ночь перед праздником, Его Величество посетил Неритовый дворец, где травница подробно рассказала ему о том, что она сделала. Любой человек был бы рад узнать секрет первым, и за доставленное удовольствие быть в курсе дела, повелитель останется в хорошем расположении духа даже если кто-то решит пролить свет на небольшой трюк с цветами.

Джинши, кажется, покинул место празднества прежде, чем успел рассказать о своем подарке.

— Иначе говоря, та история про синие розы была правдивой только потому, что у кого-то оказалось достаточное количество времени, чтобы каждый день поливать цветы синей водой, — произнесла Маомао, глядя на сад с розами.

— Но зачем кому-то нужно было так утруждать себя? — недоумевал Джинши.

— Кто знает? Может, хотел впечатлить какую-нибудь девушку, — бесстрастно ответила травница, после чего вытащила из складок своей юбки узкую, продолговатую деревянную шкатулку из павловнии. Она была очень похожа на ту, в которой хранились грибы, растущие из насекомого, только предназначена она была для другой цели.

— Хм, как необычно, — заметил Джинши, уставившись на шкатулку, — Ты ногти покрасила?

— Да, но не думаю, что мне это идет, — учитывая количество лекарств и ядов, которые Маомао изготавливала, а также домашние дела, вроде стирки и уборки, руки девушки находились в плачевном состоянии. Мизинец на левой руке был слегка деформирован. Окрашивание ногтей в красный цвет никак не меняло форму пальцев, но все же немного сглаживало общий вид.

Джинши выглядел весьма заинтересованным, поэтому травница посмотрела на него ровно так, как делала это много раз до этого: словно перед ней была рыба, выбросившаяся из воды на берег.

«Ох, не надо так делать», — мысленно напомнила она сама себе, тряхнув головой. Хотя, если бы за малейший подобный взгляд её выставляли вон, она бы ни за что не продержалась рядом с ним так долго. В любом случае, у нее еще осталось одно незаконченное дело.

— Господин Гаошунь, у вас есть то, о чем я просила?

— Да. Именно то, что вам было нужно, — отозвался помощник.

— Большое спасибо.

Теперь всё готово к тому, что она покажет этому ублюдку где раки зимуют.