АРТУР ЛЕЙВИН

Варай оставалась совершенно неподвижной, когда моя рука легла на ее грудину. С активным Сердцем Мира я мог видеть очищенные полупрозрачные частицы маны, похожие на снежинки, уплотненные в ее ядре, прекрасно контролируемые и излучающие намерение. Частицы постоянно очищались и возвращались в ее тело по каналам, чтобы укрепить ее физическую форму и удержать на месте искусственную руку.

Наряду со способностью видеть ману, Сердце Мира воспроизводило шестое чувство, которое давало ядро маны, чтобы чувствовать её в других, позволяя мне ощущать сокрушительную тяжесть и ледяную стабильность ядра Варай, исходящую от нее.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на этом шестом чувстве.

«Выпусти небольшую порцию маны», — тихо сказал я, а затем проследил за тем, как очищенная мана воды, теперь уже сверкающие молекулы ее девиантной ледяной формы в ядре Варай, устремилась по ее мана венам в атмосферу. — «А теперь притяни окружающую ману и сосредоточься на ее очищении внутри своего ядра. Точнее, подумай об очищении самого ядра».

Варай сделала уверенный вдох. Я открыл глаза и увидел, как частицы атмосферной маны — почти вся вода и земля, — втягиваются в ее тело, а затем и в ее ядро, подобно тому, как легкие втягивают воздух. Внутри белоснежного ядра, мана быстро очистилась и была готова к использованию.

Я попросил ее повторить этот процесс несколько раз, а затем перешел к Байрону. Он внимательно осматривал меня, когда я прижимал руку к его грудине. Меня удивил дымчатый оттенок его ярко-белого ядра.

«Ощущается ли твоё ядро или мана сейчас как-то иначе, чем до того, как Каделл атаковал тебя огнем души?» — спросил я, внимательно наблюдая, как он выпускает ману, делает жесткий вдох, а затем втягивает ее обратно.

Он повторил упражнение еще раз, прежде чем ответить: «Я не уверен, как ответить на этот вопрос. Мне пришлось неустанно работать, чтобы восстановить свои силы после той битвы, и я почти сдался и смирился со своей судьбой».

«Но физически... когда ты сейчас направляешь ману, чувствуешь ли ты что-то другое в своем ядре?»

Он закрыл глаза, повторив цикл еще два раза: «Я не уверен, что восстановил все свои силы», — сказал он в конце концов. — «Но я также не помню, ощущалась ли раньше магия как-то иначе».

Молча кивнув, я перешел к Мике. Когда моя рука прижалась к ее грудине, ее губы изогнулись в холодной ухмылке: «Я уже говорила тебе однажды, я слишком стара для тебя».

Реджис наблюдал со скал, где Гидеон и Эмили разложили все свое снаряжение. Он одобрительно усмехнулся: «И слишком красива».

Она бросила удивленный взгляд через плечо, затем подняла бровь в мою сторону: «Это крошечное создание пытается флиртовать со мной?»

«Вообще-то, он асуранское оружие массового поражения, и он флиртует со всеми», — сказал я как ни в чем не бывало. — «Теперь сосредоточься. Выпусти свою ману, удерживай ее, затем втяни окружающую ману внутрь».

Я не мог почувствовать механизм, который использовал Кезесс, чтобы ограничить потенциал Копий, но я и не ожидал, что это будет легко. Более того, мне нужно было установить некий базовый уровень, чтобы почувствовать особое ядро каждого Копья и манипуляции с маной.

Все трое были невероятно эффективны как в высвобождении, так и в повторном поглощении маны. Что бы ни мешало им, оно, похоже, было специально создано так, чтобы не мешать процессу использования магии.

«Так, мы уже всё подготовили», — сказала Эмили, прервав мои мысли.

Я кивнул, после чего Эмили с Гидеоном начали оснащать трёх Копий различными приборами, которые позволяли им считывать выход маны и время реакции гораздо точнее, чем я мог сделать это самостоятельно.

Пока они этим занимались, я достал три предмета из своей внепространственной руны. Первый я передал Мике, которая с любопытством повертела его в руках, а второй, точно такой же, как и первый — Варай. Байрон получил рог, который я взял из останков Рейфа, Валески, осторожно держа его перед собой, словно это было осиное гнездо.

«Эти рога содержат огромное количество маны», — объяснил я. — «Вы будете черпать из них ману, как я когда-то давно делал это с рогом Слуги по имени Уто. Они невероятно сильны, но…» — быстро сказал я, когда Байрон и Мика открыли рты, чтобы заговорить, — «Я должен предупредить вас, что есть и дополнительные эффекты. Вы завладеете некоторыми воспоминаниями предыдущего владельца. Это может быть... неприятно».

Любопытство Копий быстро переросло в неуверенность: «Но какую пользу ты надеешься извлечь из такого источника маны?» — спросила Варай, положив рог на колени и посмотрев на меня. — «Если ты надеешься просто преодолеть барьер внезапным притоком маны, то, боюсь, это мы уже пытались сделать. Эликсиры на нас не действуют».

«Не все так просто», — признал я, взглянув на Эмили, которая показала мне большой палец, закончив активацию последнего контрольного оборудования. Позади нее Гидеон смотрел на показания, его наполовину выросшие брови были нахмурены в сосредоточенности. — «Я не могу обещать, что наше время и усилия принесут плоды. Но никто из нас не может позволить себе просто смириться с нашими нынешними ограничениями».

Мика уставилась в землю, ее взгляд был отрешенным, а выражение лица — каменным. Рядом с ней в глазах Байрона был заряд, интенсивность, наполнившая воздух жужжанием, от которого у меня на руках зашевелились волосы.

Но именно Варай удивила меня.

Она встала одним быстрым, грациозным движением, ее нахмуренный взгляд остановился на мшистом камне у моих ног: «Артур, я знаю, что говорю от имени всех Копий, когда утверждаю, что мы благодарны тебе за потраченное время и усилия». — Прошла пауза, длившаяся всего лишь в один удар сердца — «Но уверен ли ты, что твои усилия здесь стоят твоего времени? Ты — ключ к победе над Алакрией и Эфеотом. Если твоё время лучше потратить на самоподготовку —»

«Нет», — твердо сказал я, когда ее напряженные глаза впились в меня. — «Дикатену не нужен спаситель или...» — Я с трудом подобрал слово, потом проговорил: «Другое божество, которое заменит асур. Ему нужны солдаты и генералы. Люди. Герои. Дикатену нужны Копья».

Вечно непоколебимая Копьё Варай потеряла хватку, всего на мгновение, ее взгляд искал, стоит ли верить моим словам: «Конечно. Ты прав». — Отвесив мне жесткий поклон, она опустилась обратно на мягкий мох, держа рог в обеих руках на коленях: «Что ты хочешь, чтобы мы сделали?»

Опустившись на коленях рядом с озером, я провел пальцами по ледяной холодной воде: «Первый шаг — выяснить, что именно мешает вам очистить свои ядра ещё больше. Я хочу, чтобы каждый из вас медитировал, черпая ману, содержащуюся в этих рогах. Обычно быстрое вбирание такого большого количества маны заставляет ядро быстро очищаться. Наблюдая за вашими ядрами во время этого ускоренного процесса, мы сможем заметить любые признаки влияния ограничения на вас».

«Ты хотел сказать, надеешься», — проворчал Гидеон, вызвав раздраженный взгляд Эмили.

«Да», — просто ответил я, вытянув руки в стороны. — «Итак, вы готовы начать?»

«Конечно», — сказала Варай.

«Давайте сделаем это», — добавила Мика с твердым кивком.

Байрон ничего не сказал, но закрыл глаза и сосредоточился на роге в своих руках.

«Все готово», — с нетерпением сказала Эмили.

Реджис спрыгнул с валуна и рысью подошел к Мике, которая удивленно посмотрела на него, а затем вопросительно на меня. Щенок покорно вздохнул и сказал: «Не волнуйся слишком сильно по этому поводу...», — а затем исчез в ее теле.

У Мики перехватило дыхание и она чуть не вскочила на ноги, но я остановил ее вытянутой рукой: «Мана в этих рогах может свести вас с ума. Мы с Реджисом поможем сохранить стабильность, пока вы не возьмете ее под контроль, хорошо?»

«Может в следующий раз будешь предупреждать?» — огрызнулась она. — «Я чувствую себя оскверненной».

Я сосредоточился на Сердце Мира, направляя через божественную руну как можно больше своего сенсорного восприятия.

«Давай, Мика. Начинай».

Эффект был мгновенным.

Умбральная (теневая) мана, окутанная черной тенью, которая цеплялась за все, что связано с Вритрой, начала просачиваться из рога в тело Мики.

Она съежилась от этого ощущения и чуть не отбросила рог. Ее широкие и испуганные глаза отсутствующе смотрели вперед.

«Это всего лишь видение», — заверил я ее, сохраняя голос низким и успокаивающим. Ее пальцы побелели вокруг черного рога. — «Держи себе в руках. Помни о нашей цели. Сосредоточься на этом. Не вытягивай слишком сильно. Просто позволь мане течь».

Я поддерживал непрерывный поток утешительных, направляющих слов, когда начал выталкивать эфир, смешивая его с маной. Он втягивался в ее тело вместе с маной, привлекаемый присутствием Реджиса. Не вся мана, порожденная Вритрой, хотела притягиваться к ее ядру и вместо этого просачивалась из ее мана вен в тело, но благодаря осторожным манипуляциям с эфиром я смог собрать эти шальные частицы и направить их в нужное русло.

Тем временем веки Мики были закрыты так сильно, что кожа вокруг них стала ярко-белой, а ее щеки раскраснелись до пурпурного цвета, и она начала сильно потеть. По тому, как она скрежетала зубами и беспокойно ерзала, я понял, что какие бы видения она ни получала, они должны быть очень плохими.

«Я... я все поняла», — сказала Мика через несколько минут, выдохнув задерживаемое дыхание. — «Это было... совершенно, невероятно, чрезвычайно ужасно».

Я наклонился и крепко обхватил рог ее руками: «Продолжай вытягивать из него, но не слишком быстро».

Затем мы с Реджисом перешли к Байрону. Он быстрее приспособился к потоку испорченной распадом маны и вынырнул из видений всего через минуту или две. С Варай было сложнее, ее видения были настолько сильными, что мне пришлось держать рог в ее руках, пока она хныкала и дергалась. В конце концов, однако, она тоже справилась, причем Реджис притягивал мой эфир к себе, а я направлял серые частицы маны и не давал им проникнуть в ее тело.

Копья вошли в ритм медленного сбора и очищения маны из рогов, которые выглядели почти как горящие, когда темная мана выкипала и окутывала тела Копий дымчатым ореолом.

Наконец, без опасности отравления маной их тел или разума, я смог понаблюдать за процессом. Попадая в ядра, мана перерабатывалась, примеси удалялись и выбраковывались самим ядром, оставляя после себя только чистую ману. Но какой бы процесс ни препятствовал дальнейшему очищению ядра, он не был очевиден сразу.

«Что ты видишь?» — спросил я Гидеона, наблюдая, как мана движется в постоянных вихрях в их ядрах.

Ворчливое поведение Гидеона растаяло, когда его ум занялся задачей. Я знал, что так и будет. Он не мог устоять перед такой сложной проблемой: «Наблюдается большее, чем обычно, сопротивление, когда они втягивают и начинают перерабатывать ману — за исключением Копья Байрона, чьи каналы и ядро, похоже, функционируют с ожидаемой эффективностью, учитывая силу Копий. Однако, я подозреваю, что это связано с природой маны, а не с симптомами ограничителей, наложенных на них артефактами превращения в Копий».

«Жаль, что у нас больше нет этих артефактов», — задумчиво добавила Эмили, постукивая пальцем по щеке, когда она смотрела вниз на их оборудование. — «Было бы проще, если бы мы могли разобрать их на части и понять, как они работают».

«Это было бы идеально, но…» — я наполнил эфиром внепространственную руну, доставая два жезла, — «У нас есть вот эти».

В одной руке я держал артефакт для дворфов, сделанный с рукоятью из чистого золота и унизанный по всей длине обсидиановыми кольцами. На одном конце тускло светился большой рубиново-красный драгоценный камень. Второй жезл — артефакт, предназначенный только для людей. Он был увенчан голубым самоцветом, а его рукоять была выкована из серебра.

«Но мы не можем их использовать», — нервно сказала Эмили.

«К черту эти злобные штуки», — резко огрызнулся Гидеон.

Из всех Копий, только Байрон, казалось, мог сосредоточиться и на роге, и на нашем разговоре, но он молчал, его вид был похож на нервного солдата, доверяющего суждению своих лидеров.

Мне вспомнились слова Вириона о реакции Гидеона на артефакты: «Что ты обнаружил при их изучении?»

«Божественные инструменты не созданы для рук смертных», — сказал Гидеон, словно декламируя что-то по памяти. — «Любому, кто хоть немного соображает, достаточно взглянуть на эти штуки всего две секунды, чтобы понять, что это настоящая солянка из различных заклинаний, наложенных одно на другое, и ни одно из них не поддается расшифровке даже таким гениям, как я. Может быть, во всем этом и есть какая-то польза, но асуры не доказали своих добрых намерений, так что было бы полной глупостью полагать, что это не так».

По правде говоря, я был полностью согласен с его оценкой. В ходе собственного ночного исследования жезлов я обнаружил гораздо больше— по-видимому, больше, чем Гидеон, — включая каталогизацию первых нескольких слоев заклинаний и то, как они будут раскрываться при активации жезлов. Это был риск, но я точно знал, что Кезесс должен был встроить ключ, чтобы отменить наложенное Копьям ограничение, если артефакты должны были сделать их еще сильнее.

«Ты прав, Гидеон. Именно поэтому мы не собираемся их использовать», — сказал я. — «По крайней мере, не так, как задумал Кезесс Индрат».

«Значит, ты что-то обнаружил?» — наполовину выросшие брови Гидеона сошлись на середине морщинистого лба, и он наклонился ко мне через валун. — «Продолжай».

Я объяснил, что мне удалось расшифровать за то короткое время, которое я провел, изучая эти артефакты. Гидеон кивнул, и вскоре Эмили уже ухмылялась рядом с ним: «Хорошая мысль», — сказали они одновременно, вызвав лающий смех Реджиса.

«Вы слишком много времени проводите вместе», — проворчал он.

«Разве ты сам в первую очередь не живешь внутри Артура?» — Эмили выстрелила в ответ, все еще ухмыляясь. — «Как... паразит или что-то вроде того?»

«В точку, Вацкен», — сказал Реджис, его маленькое рыльце благодарно покачивалось вверх-вниз.

«Давайте не будем терять время», — сказал я, возвращая дворфский артефакт обратно во внепространственную руну и маневрируя перед Вараей: «Мика, Байрон, уменьшите силу поглощения рога настолько, насколько это возможно без разрыва связи. Не думаю, что вам грозит преждевременное истощение рога, но лучше перестраховаться».

Они безмолвно выполнили мою просьбу, и количество дымчатой маны, вливающейся в них, немного уменьшилось.

Ледяной взгляд Варай напряженно следил за мной. Пальцы ее настоящей руки судорожно сжались на роге. Она глубоко вздохнула и успокоилась.

Для Сердца Мира это выглядело так, словно неравномерный поток маны через ее тело сгладился в устойчивый поток. Движение в ее ядре стало последовательным и вращательным, поскольку новая мана постоянно интегрировалась в ту, что уже была очищена.

С помощью эфира, действующего как продолжение моих чувств, я проник в ее ядро, ощупал стенки, где мана должна была продолжать стирать те мельчайшие недостатки, которые в нем еще оставались. Но мана двигалась только внутри стенок ядра, никогда не касаясь и не проникая в него дальше того места, где каналы и вены тела впадали в орган.

Варай быстро достигала предела того, сколько маны она могла поглотить. Скоро ей станет трудно продолжать втягивать ману, и, если бы она все еще могла поглощать её, из ее ядра вытекло бы столько же очищенной маны. В результате мана будет расходоваться впустую, а сам процесс будет слишком медленным, чтобы мы могли увидеть, что происходит.

Несмотря на то, сколько маны она уже поглотила, я все еще не мог почувствовать никакого механизма, стоящего за явлениями, свидетелем которых я был. Я стиснул зубы, впервые почувствовав разочарование. Я был уверен, что приток маны станет ключом к разгадке того, что сделал с ними Кезесс.

«Что... я должна делать?» — спросила Варай после еще одного долгого момента, ее голос напрягся между стиснутыми зубами.

Шестеренки моего сознания торопливо вращались.

Эмили и Гидеон пока не видели ничего полезного во всех своих показаниях. У меня был жезл, но я не мог доверять внутреннему устройству артефакта, если я не подавлял определенные эффекты. Прежде чем использовать их, мне нужно было понять, как именно работает ограничивающее заклинание. Даже приблизительное предположение могло быть ужасно опасным для Копий. Если бы я не смог правильно направить заклинания после того, как использовал их, все это было бы пустой тратой времени.

Варай нужно было поглотить больше маны.

Думай, Артур. Кезесс создал артефакты Копий, чтобы создать ограничитель, но более того, этот ограничитель был тщательно спрятан, необнаруживаемый даже тогда, когда маг манипулировал большим количеством маны. Конечно, это означало, что еще во время создания артефактов у него были опасения, что искусственный барьер можно как-то обойти. Но что он сделал? Как он мог спрятать такое заклинание? И, что еще важнее, как я могу его найти?

По одной проблеме за раз, — сказал я себе, пытаясь сдержать стремительный поток своего разума.

Скорее, проблема была в том, что мне нужно было, чтобы Варай могла постоянно поглощать ману. Если бы только она могла использовать ротацию маны.

Мой разум остановился. Ротация маны...

Сильвия утверждала, что люди слишком закостенелые в своем мышлении, чтобы научиться этой способности, но многое из того, что рассказывали мне драконы, оказалось неверным или, по крайней мере, неточным. Теперь казалось вполне возможным, что сами драконы были слишком закостенелыми и легкомысленными в своем восприятии людей, эльфов и дворфов, чтобы разглядеть наш потенциал.

Взяв себя в руки, я сказал: «Я знаю, что это прозвучит невозможно, но, Варай, мне нужно, чтобы ты потратила довольно значительное количество маны, не нарушая связи с рогом».

Ее брови нахмурились в расстроенной гримасе: «Ты... прав. Это невозможно».

«Это не так», — заверил я ее. — «Я научился этой технике, когда мне было всего 4 года».

Она усмехнулась, и поток маны заколебался. Выражение ее лица стало жестким, и я практически почувствовал, как ее воля сжимается, словно тиски, когда она восстанавливает контроль: «Это как… пнуть меня, когда я уже лежу».

Потирая затылок, я извиняясь улыбнулся ей: «Я хотел сказать, что дракон, который учил меня, сказала, что этому может научиться только тот, у кого податливое тело и ядро. Как у ребенка. Но... я думаю она могла ошибаться».

Прочитав мои мысли, Реджис стал бесплотным и прыгнул в тело Варай.

«Я собираюсь помочь направить ману с помощью эфира, как и раньше, чтобы стабилизировать поток. Мне нужно, чтобы ты частично сосредоточилась на роге, а другой частью ты должна произнести заклинание. Что-то, что ты можешь сделать, не думая». — Чтобы помочь потоку, я наклонился к ней и взял ее руки в свои, продолжая крепко сжимать их вокруг рога Каделла.

«Попробуй полетать», — сказал Байрон, обращая на нас большую часть своего внимания и продолжая извлекать лишь тонкую струйку маны из рога у себя на коленях.

«Точно», — сказал я, благодарно кивнув ему, а затем переключил все свое внимание на Варай и поток маны с эфиром, соединивший нас с рогом.

Копьё прикусила губу, на ее лице мелькнула неуверенность, а затем она снова вернула контроль. Минуту ничего не происходило, потом две. Потом пять.

«Мне жаль», — наконец призналась Варай, в ее голосе прозвучал намек на стыд, — «Я не понимаю».

Не позволяя себе расстраиваться, я снова и снова прокручивал в голове уроки Сильвии.

Но... я не смогу научить Варай так, как Сильвия научила меня, — понял я с внезапным приливом адреналина.

Я должен был сделать это по-своему, так, как мог только я.

«Все в порядке», — покачал я головой. — «Следи внимательно. Я могу показать тебе».

Подобно тому, как лепят глину шпателем, я начал преобразовывать ману в ядре Варай с помощью своего эфира. Этого нельзя было сделать с помощью маны, поскольку маг не мог влиять на ману внутри тела другого мага. Сначала я просто вытягивал ее, создавая не больше эффекта, чем если бы мы позволили ей выйти естественным путем, но это было только начало. Предложение Байрона, как мне казалось, было идеальным.

Полеты были второй натурой для Копий как магов белого ядра, они делали это без раздумий, манипулируя окружающей их маной, чтобы поднять их над землей. Даже для мага с серебряным ядром такой подвиг истощил бы их запасы маны за несколько минут, но маг с белым ядром мог летать часами. Мы с Варай прекрасно понимали это, и это было одно из немногих «заклинаний», которое действовало одинаково для всех Копий.

Прошла еще минута, пока я практиковался в манипуляции маной через эфир, одновременно поддерживая постоянный его поток, чтобы направить ману рога к конечному пункту назначения в ее ядре, где Реджис висел, чтобы втянуть эфир более точно.

И тут, с внезапностью, которая застала меня врасплох, Варай поднялась с мохового сидения.

«Это такое странное ощущение», — пробормотала она, слегка покачиваясь.

«Сконцентрируйся на этом чувстве», — сказал я, вставая, чтобы быть на одном уровне с ней, мои руки все еще были обхвачены ее руками. — «Просто задержи его в своем сознании на минуту. Привыкай к ощущению одновременного манипулирования маной и ее втягивания».

Варай кивнула, когда нахмурилась. Вскоре выражение ее лица превратилось в непреклонную решимость, как будто ее гордость не признавала ничего, кроме успеха.

Затем, выйдя победительницей, ее выражение лица смягчилось. Ее дыхание выровнялось, а тело замерло, как будто она медитировала.

Мы простояли так еще минуту, затем медленно, очень медленно, я начал ослаблять свое влияние, оставляя ее поддерживать поток маны самостоятельно. С каждым шагом ее полет становился все более неустойчивым, она раскачивалась в воздухе, затем она сжималась и усиливала контроль, а я еще немного отстранялся.

Как раз в тот момент, когда я собирался выпустить последнюю частичку своего влияния, Варай протянула руку и сжала мою ладонь. Я не смог подавить удивленную улыбку, несмотря на пронизывающий холод льда. Крепко держась за руку, я перестал направлять эфир через ее ядро и заклинание.

Все еще скрестив ноги, Варай зависла в нескольких футах от земли, когда из рога Каделла в нее вливалась серая мана.

Это действительно было удивительно, но прорыв был так далек от того, чего мы пытались достичь, что его трудно было воспринимать как таковым. Для нашей цели это была едва ли ступенька.

«Эмили, скажи мне, что ты что-то видишь».

«Прости, показания ничего не демонстрируют —»

Голос Гидеона прервал ее: «Открой глаза, девочка. Смотри сюда».

«Ты уверен? Я действительно не —»

«Прямо здесь —»

«Ребята!» — я сорвался, мои нервы были натянуты, как тетива.

«О! Кажется, я вижу», — сказала Эмили, ее голос стал взволнованным писком.

Я следил за поглощением и высвобождением маны Варай через Сердце Мира, но не мог увидеть или почувствовать ничего нового: «Так что же это такое?»

Она наклонилась к ряду неразборчивых показаний, расположенных перед ней, и прищурилась сквозь очки, когда Гидеон указал на что-то: «Что-то вроде... щелей или ран в самом ядре, места, где ядро неактивно».

— Реджис, ты чувствуешь что-то подобное?

— Здесь все такое блестящее и белое. Никаких ран не видно.

Эфирные частицы роились внутри и вокруг ядра Варай. С их помощью я тыкал везде, куда мог дотянуться, но я не мог почувствовать эти щели, которые описывала Эмили.

«Мне нужно, чтобы ты вырабатывала больше маны», — сказал я Варай. Внезапная мысль зажглась в моем сознании, как осветительный артефакт. — «Твоя рука. Варай, ты уже поддерживаешь постоянный поток маны только для того, чтобы поддерживать свою руку. Сосредоточься на этом. Направляй больше маны в нее и из нее. Неважно, что делает мана, просто пока ты направляешь ее и поддерживаешь форму, чтобы продолжать втягивать поглощать ещё больше».

По внешней стороне ледяной руки Варай начал ползти иней. Сначала только частички, потом все больше и больше, когда на гладкой поверхности образовались кристаллы льда, заморозившие мою кожу и отправившие паутину светло-голубого льда ползти вверх по моей руке. Воздух вокруг нас становился все более холодным, и в конце концов вокруг нас пошел снег.

«Отлично, продолжай в том же духе».

По мере того, как все больше и больше маны стало покидать ее ядро, она достигла своего рода равновесия.

Эмили задыхалась.

«Вот!»

Как она и описывала, я нашел их. Среди идеально сбалансированного входа и выхода маны через ядро было шесть точек, в которых ощущались слабые нарушения в гладком потоке. Простое поглощение маны не высветило эти места, потому что входящая мана завихрялась и искривлялась, сталкиваясь и уплотняясь с уже существующей.

При любых других обстоятельствах раны — нет, шрамы, — подумал я, — были совершенно незаметны. Должно быть, Кезесс думал, что его заклинание идеально скрыто. Искра ответного удовольствия вызвала ухмылку на моих губах.

«Молодец, Эмили. Это должно быть оно».

Но что это за точки, и как они мешают мане продолжать очищать ядра Копий?

Каждый прорыв был лишь самой маленькой ступенькой на пути к пониманию.

«Мне нужно отпустить. Насколько можешь, не позволяй этой мане распространяться в твоем теле. Но я думаю, мы почти у цели».

Варай кивнула мне в знак подтверждения, и я отпустил и ее руку, и свою постоянную выработку эфира.

Смахнув иней с кожи, я взял в руки жезл с серебряной ручкой: «Эмили, оставь показания Гидеону. Думаю, мне понадобится твоя помощь».

Неохотно она оставила свое оборудование и обошла вокруг Копий, чтобы встать рядом со мной. Я приложил раскаленный сапфировый кристалл к грудине Варай: «Хорошо, влей ману в жезл».

Я чувствовал, как ее глаза прожигают мое лицо, но не отрывал взгляда от кристалла и жезла, следя за каждым бесконечно малым движением маны и эфира. Через несколько секунд она зажала жезл между двумя серебряными кольцами, чуть ниже моей руки, и влила ману.

Кристалл засиял голубым светом, преломляясь в снежинках и заливая берег озера искрящимся сапфировым светом. Сразу же ожили мана и эфир, частицы которых сгустились в заклинания и устремились по всей длине жезла.

Протянув руку, я потянул за эфир, окружавший и пропитывавший посох. Соединившиеся заклинания остановились, неровные и деформированные, и жезл начал дрожать в моей руке.

На моем лбу выступил холодный пот, и я удвоил усилия, чтобы удержать магию на месте. Сам жезл был рассчитан на последовательный выпуск нескольких заклинаний, но я не мог этого допустить. Что бы ни задумал Кезесс для этих орудий, в конечном итоге они только навредят нам. Вместо этого мне нужно было выпустить только то заклинание, которое отменит повреждение ядра Варай.

Со скрежетом ломающегося металла по всей длине стержня пробежала трещина. Сила сдерживания такого количества маны разрывала артефакт изнутри.

— Реджис!

Мой спутник вылетел из тела Варай, его форма на мгновение превратилась в горящую дымку, а затем он исчез в жезле.

Его боль пронзила мое тело, когда бурлящая сила вокруг артефакта начала разрывать его бесплотную форму.

— Аргх! Это как... пытаться мочиться против... урагана...

Свет драгоценного камня начал прерывисто мигать от накопления энергии. От тепла снежинки превратились в дождь.

Мое сердце трепетало, как крылья бабочки, а пот заливал мои неморгающие глаза. Энергии было слишком много — больше, чем следовало. Казалось, что жезл реагирует на вмешательство.

Защитный механизм, — понял я с болезненной дрожью в кишках. Ловушка на случай, если кто-то будет возиться с артефактами. Проклятье!

Все мое тело начало дрожать: «Вам всем нужно... бежать», — сказал я, слова странно вибрировали, когда покидали мой рот.

Варай не обратила внимания на мое предупреждение, но Мика и Байрон в мгновение ока оказались на полпути к поднятию на ноги. Байрон потянулся к Варай, когда Мика повернулась, намереваясь, очевидно, схватить Эмили и Гидеона.

«Не двигайтесь, идиоты», — огрызнулся Гидеон. Он намотал на плечо какой-то провод и медленно, осторожно приближался ко мне, Варай и артефакту.

С помощью своеобразного зажима он прикрепил один конец провода к артефакту. Другой, словно длинный медный червяк, протянулся к оборудованию, установленному за Копьями. Давление мгновенно ослабло, и я почувствовал, как мана быстро втягивается обратно, а затем по проводам в ряд кристаллов маны.

«У тебя есть около 20 секунд, прежде чем эти кристаллы перегрузятся, и мы все умрем ужасной смертью», — равнодушно сказал Гидеон.

Когда давление ослабло, а Реджис помог вытянуть и сфокусировать мой эфир. Я окутал магию жезла своей собственной силой и зажал его так сильно, как только позволяла моя воля. Мана стабилизировалась, но это не продлится долго.

— Что именно мы делаем? — спросил Реджис, мысленно выпустив глубокий, на мгновение облегченный вздох.

Третье заклинание, содержащееся в жезле, было заклинанием исцеления на основе вивума. Я был уверен, что это заклинание для исцеления их ядер, но все перепуталось.

Многие заклинания выглядели не только беспорядочными, но и сломанными. Нарастающее давление и последующий истощение маны артефакта привело к тому, что многие заклинания оказались неполными.

— Здесь! — срочно подумал Реджис, привлекая мое внимание к определенному рою маны и эфира внутри артефакта.

Измельченная и искаженная, нить эфира типа вивума обвилась вокруг аморфной волны серебристой маны, подобной той, что использовала моя мать в своих целительных заклинаниях.

Используя свой собственный очищенный эфир, я начал сплетать барьер вокруг заклинания, эффективно отрезая его от остальной маны, подобно швее отрезающей шов, чтобы удалить один кусок ткани из одежды.

«Времени в обрез», — сказал Гидеон, осматривая батарею кристаллов маны.

Рядом со мной хныкала Эмили. Ее костяшки пальцев побелели вокруг серебряного ствола. Внезапно ее колени подкосились, и она начала падать.

Я обхватил ее одной рукой, притянув к себе.

Отделив заклинание от остальных, я выпустил его, а затем наблюдал, как оно вытекает через кристалл и попадает в ядро Варай. Мана и эфир гудели вокруг ядра, но ничего не происходило.

«Гидеон?» — крикнул я.

Он наклонился над показаниями приборов: «Без изменений».

У меня перехватило дыхание. Вся эта утечка маны, все сжатия и задержки, разделение заклинания на части...

Должно быть, мы что-то сломали. Заклинание не было полным, не было функциональным.

«Черт побери», — выдавил я сквозь стиснутые зубы. От напряжения по краю периферийного зрения нарастали нечеткие помехи.

Взяв самую маленькую частичку своего сознания, я отделил кусочек эфира и придал силу божественной руне «Реквием Ароа». Золотистый свет зажегся на фоне искусственного дождя, тихо стучавшего вокруг нас. Мое зрение стало не более чем прозрачным туннелем в центре статичной пустоты. Я безуспешно пытался проморгать это.

Эфирные частицы танцевали по моей руке и по поверхности жезла. Трещины закрылись, когда частицы откололись и сконденсировались там, устраняя повреждения самого артефакта. Большая часть моего внимания осталась на разрушенном заклинании, и я направил золотые частицы мимо артефакта в ядро Варай.

Исправь заклинание, — призвал я. Я понял замысел заклинания, если не его специфику. Этого должно было быть достаточно. Но Реквием Ароа лишь барахтался в ядре. Частицы не тяготели к разрушенному заклинанию. В порыве отчаяния я направил их к самому ядру, надеясь стереть шрамы и обратить вспять ущерб, нанесенный Кезессом.

Тем не менее, ничего не произошло. Мое понимание божественной руны было неполным. Я не мог исцелить человека, и, очевидно, не мог также пересоздать разрушенное заклинание.

Я вспомнил те моменты в реликтовых гробницах, когда я поспешил получить понимание через ключевой камень. Многое из того, что произошло с тех пор, можно было бы исправить, будь у меня более полное представление о Реквиеме Ароа. Но какая бы сила ни вручала эти божественные руны, казалось, она играет со мной в злые шутки.

— Арт, заклинания в жезле, — указал мысленно Реджис, обращая мое внимание на то, где заклинание было впервые сформировано в артефакте.

С резким звуком скрежета серебра снова и снова артефакт то исцелялся, то ломался, а затем снова исцелялся. Внутри него заклинания делали то же самое.

Каждый раз, когда эфирные частицы из «Реквиема Ароа» закрепляли артефакт, заклинания в нем появлялись вновь, целые и неповрежденные.

— Вот оно!

Прочитав мои мысли, Реджис вырвался из артефакта и принял физическую форму, его челюсти сомкнулись вокруг кристалла на конце. Как раз в тот момент, когда жезл восстановился, я отрезал исцеляющее заклинание эфиром, и Реджис потянул за вивум, окутывающий серебристую ману. Он вырвался прежде, чем устройство Гидеона смогло вытеснить часть маны, и Реджис проглотил ее.

Заклинание дрейфовало в нем, ища ядро. Он набросился на Варай, став бесплотным, как только его лапы коснулись ее, а затем выстрелил в ее ядро. Заклинание, втянутое в нее через него, высвободилось. Оно тут же распалось на шесть равных частей, но они не имели направления.

Отпустив Реквием Ароа, чтобы послать нить эфира в ядро Копья, я направил каждую дрейфующую звезду серебряной маны к одному из шрамов.

Белое сияние разлилось по поверхности ядра Варай, затем помчалось по ее каналам и венам, пока не вышло из ее пор, купая ее в мягком белом свете.

«Сейчас, Эмили, сейчас!» — сказал я прерывающимся криком.

Мана девушки иссякла, и она отдернула руку от артефакта, ее тело упало на меня от чистого изнеможения.

Магия, бурлящая в жезле, затихла, частицы вырвались из своих зажатых форм, заклинания исчезли без эффекта.

Глаза Варай закатились, и она, кувыркаясь в воздухе, упала на землю рядом с Байроном. Он дернулся, чтобы поймать ее, вспомнил о роге в своей руке и замер.

Как можно быстрее и мягче я опустил дрожащую Эмили на землю и поспешил к Варай. Ее дыхание было учащенным, связь с рогом прервалась, но она была жива. Я приподнял ее: «Варай? Варай. Очнись же, Копьё».

Вдруг ее руки обвились вокруг меня, и она крепко обняла меня, ее дыхание было неглубоким. Я замер, застигнутый врасплох.

«Это сработало», — задыхалась она. — «Я чувствую это, Артур».

Я исследовал ее ядро, и широкая ухмылка расплылась по моему лицу, когда я понял, что она была права. Мана заполняла всё ее ядро, давя на затвердевшую оболочку. Пока я наблюдал за ней, она потянулась к окружающей нас мане и втянула ее в себя.

Она билась о белые стены ядра, больше не сдерживаемая шрамами, которые оставили на ней артефакты для создания Копий.

Мы сделали это.

Заклятие Индрата было снято.