—Наконец то, вы очнулись.

—Рейчел, я победил его?

В их разговор вмешался довольно грубый голос.

—Да, ты победил.

Капитану, было сложно признать поражение. После этого он покинул палату.

—Где мы?

Акихиро присел на кушетку, и начал оглядываться. Белая просторная палата. В комнате были лишь они двое.

—Мы в больнице, а она в городе Сувод. Помнишь, мы сюда и летели?

Рейчел сидела на кровати рядом с ним.

—Конечно помню. Моя рука?

Акихиро свободно мог двигать рукой.

—Кости срослись, так что все в порядке.

—И сколько я здесь пролежал?

Он перевел взгляд со своих рук на нее.

—Из столицы сюда мы летели три дня, лишний день благодаря тебе. И тут ты пролежал еще три дня.

—Они так быстро срослись.

Ему было трудно в это поверить, обычно кости срастаются месяцами, так было написано в книгах, которые он успел прочитать.

—Знаешь, тут есть один человек, который больше всех тебя ждал.

Рейчел больше ничего не говорила, она молча встала и направилась к двери. Вскоре после ее ухода, в дверях появился новый посетитель. Она спокойно прошла по комнате и встала перед ним.

— Джулия… — Акихиро уставился в её силуэт, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

Он долго не верил, что это она. Но когда убедил себя — эмоции прорвались.

— Я думал, ты меня бросила… Мне было больно. Очень больно, — голос его был тихим, но в этой стерильной тишине он звучал, как крик. Глаза наполнялись слезами, и он не пытался их сдерживать.

Джулия стояла, опустив голову. Ни слова. Ни жеста.

— Почему ты молчишь?.. — голос дрожал, но он всё ещё надеялся.

— Кто пообещал быть рядом? КТО?! — сорвался он, голос стал резким, почти обвиняющим.

Джулия не отвечала. Она дрожала, но он не замечал — слишком поглощённый собственной болью.

— ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!!! — выкрикнул он, сорвав голос. Это был не приказ — мольба.

Она медленно подняла лицо.

По подбородку стекала свежая кровь — она прикусила губу, чтобы не закричать. Слёзы, смешанные с кровью, капали на пол, оставляя алые пятна на белом кафеле.

— П-п-л-о-с-т-и… — выдохнула она, едва слышно.

Она всхлипнула, пытаясь вытереть лицо, но слёзы текли быстрее, чем её пальцы успевали их стирать.

Акихиро замер. Его будто ударило током. Он видел это однажды — и тогда не понял, что значит такая тишина, такая дрожь, такая кровь.

Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Я люблю тебя, — выдохнул он. Грубо, сдавленно, почти как шипение. Он не знал, как это должно звучать. Он пытался в точности повторить то, что видел однажды. В книгах не было инструкций, как говорить это по-настоящему.

Он просто стоял. И ждал.

Он осторожно коснулся её щеки — тёплой, влажной от слёз. Его ладонь дрожала, но он не отдёрнул её.

Джулия только сейчас осознала, насколько он близко. Её дыхание сбилось, но она не отстранилась. Свободной рукой он обвил её за тонкую талию, мягко притянув к себе. Она не сопротивлялась — просто позволила этому случиться.

Она не понимала, что он делает. Но в этот момент всё её внимание было приковано к его глазам — серо-голубым, полным боли, решимости и чего-то нового, неведомого.

Акихиро встал на носочки — Джулия была выше. Он закрыл глаза и, неуверенно, но решительно, коснулся её губ своими. Её губы были мягкими, чуть приоткрытыми. Он почувствовал их тепло, и, следуя порыву, осторожно коснулся её языком.

Их прикосновение было лёгким, почти невесомым. Но в этом мгновении для него было всё. Блаженство разлилось по телу, добравшись до ушей, заставив их гореть.

Он ослабил руку на её талии, позволяя ей самой решить, останется ли она рядом.

Во рту остался привкус крови, но он не оттолкнул его. Наоборот — сделал момент реальным. Живым. Настоящим.

Выждав ту же паузу, что когда-то наблюдал у родителей, Акихиро снова закрыл глаза и мягко потянул Джулию за талию. Она вздрогнула от неожиданности, но, как и в первый раз, не сопротивлялась — будто позволяла себе раствориться в этом мгновении.

Он снова встал на носки, но тут же опустился — её лицо оказалось ближе, чем он ожидал. Щёки Джулии пылали, дыхание стало прерывистым. Она положила одну руку ему на грудь, вторую — под подбородок, словно хотела удержать и себя, и его в этом хрупком равновесии.

Их губы вновь соприкоснулись. На этот раз — мягче, глубже, увереннее. Волнение, которое охватило Джулию, передалось и ему. Он прижал её крепче, и в этом движении не было ни грубости, ни спешки — только желание быть ближе, быть услышанным без слов.

Их дыхание смешалось. В этом поцелуе не было техники — только интуиция, только чувства. Всё, что они не могли сказать, передавалось в прикосновениях.

Второй поцелуй длился куда дольше, чем Акихиро ожидал. Он не прерывал его — слышал по её дыханию, томному и сбивчивому, что Джулия была в восторге. Возбуждение охватило её тело, и он чувствовал, как она всё сильнее отдаётся моменту.

Когда её лицо начало отдаляться, он, не желая терять контакт, встал на носки и чуть ослабил хватку на талии, продлевая прикосновение. Но она не ушла. И тогда он снова притянул её к себе.

На этот раз его ладонь ощутила нечто мягкое — её губы стали чуть полнее, язык — длиннее. Он не сразу понял, что это значит.

Джулия не замечала, как одежда начала стягивать её в области груди и бёдер. Её тело, охваченное страстью, начало меняться — принимать истинную форму, без её воли.

Акихиро был вымотан. Для него это было слишком — слишком долго, слишком близко. А Джулия, напротив, всё увереннее брала инициативу, будто её чувства наконец нашли выход.

Он попытался отстраниться, но она держала его крепко, не отпуская. Он начал толкать её, не грубо, но настойчиво — он осознал свои чувства, но понимал, что если это затянется, всё может перейти в ту грань, к которой он не готов.

В очередной попытке отстраниться он задел инвалидное кресло. Оно откатилось и ударилось о прикроватную тумбу, издав резкий звук.

Джулия вздрогнула. Её глаза, покрасневшие от слёз, открылись. Она посмотрела на него — и будто бы на неё вылили ведро ледяной воды.

Акихиро стоял перед ней, в пограничном состоянии — между шоком и удивлением. Он не знал, что сказать. Но в его взгляде было всё: растерянность, тревога, и нечто большее — страх потерять контроль.

С каждой секундой Джулия всё яснее осознавала, что произошло. Она быстро отпустила его, будто испугалась собственных чувств.

Возникло напряжение. Акихиро подошёл к тумбе, осушил стакан воды, восстанавливая голос, но не спокойствие.

— Т-ты… разделяешь мои чувства? — спросил он, голос дрожал, но в нём была решимость.

Напряжение усилилось. Джулия вздрогнула, неосознанно.

— Я знаю, что мы расстанемся… на шесть лет, — произнесла она, будто вырывая слова из себя. Она не хотела говорить это — не сейчас, не так.

— Поэтому я хочу знать… стоит ли мне ждать встречи с тобой?

Неловкость исчезла. Осталась только честность.

— За шесть лет многое может измениться, — сказала она, стараясь скрыть эмоции, но внутри её сердце билось быстрее. Она была счастлива — и испугана этим счастьем.

— Почему нельзя ответить прямо? Просто сказать: «Да»?

Её лицо дрогнуло. Каменная маска треснула. Щёки снова начали краснеть.

— Из-за возраста… — прошептал он.

Акихиро посмотрел на неё, не отводя взгляда.

— Я догадывался, что ты вернешься. Вот что тебя волнует… Так разве через шесть лет я не стану взрослее?

Он не улыбался. Он не шутил. Он просто говорил правду.

Джулия промолчала. Внутри неё бушевала тревога — не за себя, а за него. Шесть лет — это много. Для человека. Для Акихиро. Она знала, что сама почти не изменится: её истинная форма замедлилась после восемнадцати, и теперь она надолго останется молодой. Севары — долгожители среди людей, но не среди полулюдей. И всё же, если сравнивать их возраст, Акихиро уже прожил около 15% своей жизни. Джулия — не больше пяти.

Он понял, что тема закрыта. И сменил направление.

— Тогда… в академии. Почему ты меня не поправила? Ты же могла встретиться с ним через неделю. Не хотела, чтобы я узнал раньше времени?

Джулия подняла взгляд.

— Раз ты знал, то почему соврал ему?

Акихиро растерялся. Её взгляд был прямым, требовательным. Этот вопрос волновал её больше, чем он ожидал.

— Хоть он и выглядел нормально… — он отвёл глаза, — но я бы точно не хотел, чтобы эти шесть лет… вокруг тебя кто-то ошивался.

Он будто заново признался ей. И от этого не мог смотреть прямо.

Джулия тоже смутилась. Её сердце дрогнуло, но она не показала этого.

Они стояли в тишине. В комнате, где только что бушевали чувства, теперь царила хрупкая пауза.

У Акихиро остался лишь один вопрос.

Он вдохнул, собираясь с мыслями.

— Я тебе верю… но Рейчел сказала, что не помогала им. Так что с Наной и Диной? — голос Акихиро был ровным, но в нём чувствовалась тревога.

Джулия задумчиво замерла, вспоминая детали.

— Нана и Дина… они скрытно отправились с Рейчел в город. Больше я не знаю. Рейчел — последняя, кто их видел.

— Может, она соврала мне? Чтобы прикрыть их?

Акихиро не видел причин для лжи, но сомнение всё ещё жило в нём.

— Я рассказала ей всё. Она знает, что это ты попросил организовать побег.

— Не думаю, что она бы стала врать без причины… В этом могла быть замешана бабушка?

— Если кто и мог быть замешан — то только она. Никто не выходит за пределы барьера незамеченным.

Акихиро кивнул, принимая это.

— Хорошо. Спасибо тебе… и… извини, что накричал, — он опустил глаза. Ему стало стыдно за то, как слепо он отдался эмоциям.

Джулия смотрела на него, молча. Он был искренен.

— Так ты не спросишь, что произошло? — её голос дрогнул. Разговор вернулся к самому началу, и по её коже пробежали мурашки.

— Зачем? Я и так знаю, — ответил он, мягко. — Когда ты выбралась… ты преследовала корабль. В меру своих сил.

Эти слова были как лекарство. Джулия боялась, что он поверил в её бездействие. Но он сам опроверг это. И она не смогла сдержаться.

Со слезами радости она обняла его. Крепко. Без слов.

Акихиро не отстранился. Он обнял её в ответ. И в этом объятии было всё — прощение, доверие, и то, что не нуждалось в объяснении.

— Джулия, твоё тело… — тихо произнёс Акихиро.

Она прислушалась к его словам — и только тогда заметила: несколько пуговиц на рубашке отсутствовали, колготки были растянуты, ткань натянулась на бёдрах и груди, выдавая изменения. Лишь юбка осталась целой, но теперь она скорее подчёркивала, чем скрывала.

— Не смотри, — быстро прошептала она, отпуская его и поворачиваясь спиной.

— Извини, — так же тихо ответил Акихиро, отворачиваясь. Он не чувствовал неловкости из-за её возраста — он уважал её, как бы ни выглядела её форма.

Он не видел, что происходило за его спиной, но по лёгкому потрескиванию ткани, по изменившемуся дыханию, он понял: она возвращается в подростковую форму. Эти ощущения были ему знакомы.

Некоторое время они стояли в тишине.

— Думаю, нам пора выйти к остальным, — сказал он, голосом, в котором уже не было ни напряжения, ни смущения. Только спокойствие.

Джулия молча кивнула. Всё было сказано. Всё было понято.