Акихиро пытался расслабиться, как только вернулся в комнату. Он сидел на краю кровати, взгляд устремлён вперёд — сквозь стену, сквозь пространство, будто пытаясь заглянуть в то, что ещё не случилось.

— Им наверняка нужен я… И что делать?

Он опрокинулся на спину, тяжело выдыхая.

— Ещё разговор с Джулией…

Её образ всплыл в памяти, и лицо Акихиро изменилось — мягкость, тревога, нечто большее.

— Сосредоточься, — прошептал он, с силой закрывая глаза, будто выдавливая её из сознания.

Задумчивость вернулась. Он снова стал тем мальчиком, который привык думать, а не чувствовать.

— Что-то обязательно случится. Раз они пытались напасть, зная, что она может быть на корабле… Может, перед их появлением стоит надеть её?

Он провёл рукой по воздуху, и из пустоты в ладонь упал белый предмет — маска.

— Негласное правило Носителей: показать свою маску перед более сильным. Это знак уважения. Может, увидев её, они передумают нападать…

Он крутил маску в руках. Она была чистого белого цвета, без единой метки. Он закрыл глаза и медленно поднёс её обратной стороной к лицу.

Тук-тук.

Маска мгновенно растворилась в воздухе, как будто её и не было.

Звук проходил только внутрь. Он не ответил сразу. С усилием уселся в кресло и покатил к двери. Щеколда вспыхнула — барьер спал. Он открыл дверь.

— Что-то хотела?

Он поднял взгляд — перед ним стояла Джулия.

— Разве что спросить, — ответила она спокойно.

Акихиро отъехал, освобождая проход. Джулия вошла, не колеблясь.

— Я тоже хотел спросить. Лучше, если начну я, — сказал он, закрывая дверь и активируя барьер.

— Сколько у нас будет ещё остановок перед тем, как мы доберёмся до Стены?

— Остановок больше не будет. Стена — следующая и конечная.

— Ты же понимаешь, что они начнут действовать именно сейчас. Им нужен я. За Стеной они меня не достанут, — голос Акихиро был ровным, но в нём чувствовалась тревога.

— Именно поэтому я здесь. Чтобы исполнить приказ Госпожи и защитить вас, — ответила Джулия, не дрогнув.

Наедине с ним она менялась. Но сейчас — она была в точности такой, как в тот день, когда они впервые встретились. Сдержанная. Сосредоточенная. Непроницаемая.

— Я бы хотел попросить у тебя кое-что…

— Да. И что же это? — её голос оставался спокойным, но внимательным.

Акихиро замолчал, формулируя слова.

— Я хочу выступить против вас на континентальном турнире, учитель. Я хочу, чтобы вы участвовали. И были готовы к моему появлению.

— Хорошо. Я запомню это.

Акихиро проехал по комнате, остановился сбоку от неё. Он потянулся, обнял её за бёдра — до талии не дотянулся. Джулия осталась стоять ровно, как статуя.

— Настолько сконцентрирована на задаче?

Он посмотрел вверх, в её лицо. Его выражение было живым, почти трепетным. Он пытался держать эмоции внутри, но они просачивались сквозь взгляд.

— Быть может, я последний раз тебя обнимаю…

Джулия не ответила. Она смотрела на дверь, будто ждала чего-то. Или кого-то.

— Такая мягкая… А?

Акихиро замер. Джулия изменилась. Её силуэт стал крупнее, грудь и туловище — выразительнее. На голове появились ушки, они дёргались при каждом шорохе, хотя в комнате царила кромешная тишина.

Для Акихиро — это была тишина перед бурей.

(дальнейшая часть)

Грохот был ужасным без предупреждения. И в следующее мгновение корпус корабля содрогнулся, будто его ударили кулаком изнутри.

— Первый контакт, — произнесла Джулия.
— Они не предупреждают, — ответил Акихиро. — Они проверяют, насколько мы уязвимы.

Второй залп был точнее. Он ударил по левому борту, и на мгновение в коридоре погас свет.
Сигнальные лампы вспыхнули алым.
— Щиты держатся, но неравномерно. Они бьют по слабым зонам, — сказала Джулия.
— Значит, у них есть схема. Или кто-то внутри.

Третий залп — касательный. Он не пробил корпус, но вызвал вибрацию, от которой задрожали стены.
— Они не хотят уничтожить. Они хотят заставить нас выйти.

Снаружи — три малых судна. Маневренные, с узкими корпусами и длинными стабилизаторами. Они двигались по спирали, обстреливая корабль с разных углов, как хищники, загоняющие добычу.

— Они координируются. Это не пираты, — сказала Джулия.

И вдруг — пауза.
Секунда. Две.
А потом — грохот. Совсем другой. Глубокий, как раскат подземного грома.

— Это не они, — прошептал Акихиро.
— Это флагман.

Он появился из облаков, как тень. Огромный, с множеством отсеков, каждый из которых мог нести по десятку бойцов, своими размерами он был в двое больше чем Золотая лань. Тень корабля полностью накрыла их до селе казавшуюся могучую крепость.
— Походу они берут нас в кольцо, — сказала Джулия.
— И делают это красиво.

Каюта дрожала от отголосков обстрела, но внутри — было относительно тихо.

Акихиро сидел на полу, спиной к стене, маска лежала рядом, как забытая часть себя.

Джулия стояла у панели, пальцы замерли над голографическим интерфейсом. Она не смотрела на него — только на данные, на щиты, на траектории.

— Они не стреляют по ядру, — сказала она.

— Потому что знают, что я там, — ответил он.

Пауза.

— Ты всё ещё хочешь выйти?

— Я всё ещё должен.

Он поднял маску, посмотрел на неё.

— Но не сейчас. Сейчас я хочу понять, зачем они пришли именно сейчас. Кто их послал я примерно догадываюсь.

Джулия медленно повернулась. Её лицо было спокойным, но в глазах — напряжение.

— Потому что ты близко. К Стене.

Он встал, подошёл к ней.

— Ты чувствуешь это?

— Да. Ты стал другим.

Он кивнул.

— Я не знаю, хорошо это или плохо. Но я знаю, что если я выйду сейчас — я не вернусь.

Джулия опустила взгляд.

— Тогда не выходи. Пока не будешь уверен.

Он положил маску на панель.

— Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я решу.

— Я буду.

Снаружи — очередной залп.

Каюта вздрогнула.

Но внутри — они стояли рядом.

Джулия не знала что это за маска и какое она имеет предназначение

Она смотрела на маску, лежащую на панели. Белая, гладкая, без знаков. Но в ней было что-то… чужое.

— Ты никогда не говорил, откуда она, — сказала она.
Акихиро не сразу ответил. Он сел обратно, рядом с ней, взгляд устремлён в панель, но мысли — в другом месте.
— Потому что я сам не до конца понимаю.

Снаружи — ещё один залп.
Каюта дрогнула, но щиты держались.
— Они приближаются.
— Я знаю.

Он взял маску, но не надел.

И в этот момент — сигнал тревоги.
Высадка началась.

Акихиро встал.
— Пора.

(дальнейшая часть)

Палуба дрожала под ногами, как живая. Каждый залп отдавался в металле, в воздухе, в костях.
— Держать позиции! — голос капитана Дрейка прорезал гул, как клинок.

Он стоял у центрального терминала, не шелохнувшись, несмотря на вибрации. Его плащ развевался от потоков воздуха, вырывающихся из повреждённых вентиляционных шахт.
— Щиты на тридцать втором секторе просели! — крикнул один из техников.
— Перенаправить энергию с кормового стабилизатора. Пусть корпус трещит, но барьер держится, — отрезал Дрейк.

Команда работала слаженно, но напряжение чувствовалось в каждом движении.
— Где огневой ответ?! — выкрикнул младший офицер.
— Не стрелять! — резко ответил капитан. — Это не бой. Это демонстрация. Если мы ответим — они начнут всерьёз.

На дальнем краю палубы — инженерный отряд пытался стабилизировать левый щит. Один из них упал, ударившись о поручень, но тут же поднялся.
— Мы не выдержим ещё один залп! — прокричал он.
— Выдержим, — спокойно сказал Дрейк. — Потому что должны.

Старший навигатор, женщина с короткими седыми волосами, стояла у голографической карты.
— Они замыкают кольцо. Флагман движется медленно, но точно.
— Значит, у нас есть время. Немного. Но есть.

Очередной удар. Палуба накренилась, один из контейнеров сорвался с креплений и покатился, пока не врезался в ограждение.
— Закрепить всё! — крикнул Дрейк. — Это не последний удар.

Он посмотрел вверх — на небо, затянутое корпусом флагмана.
— Они ждут. Ждут, когда мы дрогнем.
Он сжал кулак.

— Увеличить скорость, — голос Дрейка был твёрдым, как сталь. — Пусть двигатели трещат, но мы должны вырваться.

Навигатор ввела команду. Корабль вздрогнул, ускоряясь — не резко, но ощутимо.
— Мы идём на предельной тяге.
— Сколько до Стены? — спросил Дрейк.

Пауза.
— Минимум тридцать минут. Если не будет новых помех.

Капитан Дрейк сжал зубы, глядя на голографическую проекцию.
— А щиты?
— Держатся на сорока двух процентах, — ответила навигатор. — Если флагман откроет огонь — максимум две минуты. Если продолжат по текущей схеме — пять.

Дрейк кивнул, как будто сам себе.
— Значит, они рассчитывают, что мы не дотянем.

Он резко повернулся к офицерам:
— Поднять резервные щиты. Перенаправить питание с жилых отсеков.

— Но там… — начал кто-то.
— Я знаю, кто там! — отрезал Дрейк.

На палубе напряжение стало почти физическим. Люди двигались быстро, но точно. Никто не кричал. Никто не паниковал.
— Мы не дадим им повод для высадки, — произнёс капитан, глядя на голограмму. — Пусть думают, что мы готовы к тарану.

Он поднял взгляд — флагман нависал над ними, как приговор.
— Пусть видят, что мы не дрогнем. Даже если это — последний рывок.

Младший офицер, молодой, с тёмными кругами под глазами, нервно поправил наушник:
— Простите, капитан… Я всё пытаюсь понять. Это всё из-за одного мальчика? Кто он такой вообще?

Навигатор, не отрываясь от панели:
— Акихиро. Официально — наблюдатель. Представитель Госпожи.

— А кто на нас напал? — голос связиста дрогнул. — Это не обычные рейдеры.
— Нет, — ответил Дрейк. — Это Носители. И флагман — принадлежит одной из внутренних фракций.

— Внутренних? — переспросил техник.
— Он — не просто мальчик, — добавил капитан. — Он — причина, по которой они вышли из тени.

Навигатор медленно повернулась к экрану, где отображалась траектория корабля.
— И если он дойдёт до Стены…

Дрейк перебил:
— Нам нужно лишь немного дотянуть. Сомневаюсь, что они рискнут атаковать её в лоб. Даже Император подумает дважды.

Он повернулся к связисту:
— Как только получим ответ от гарнизона — немедленно доложить им о ситуации. Всё. Без фильтров.

Внутри корабля царил кризис. Пространство, некогда наполненное ровным светом и ритмичным гулом систем, теперь превратилось в полутёмный лабиринт, где каждый звук казался предвестником разрушения. Основное питание было перенаправлено на щиты, и освещение погасло почти во всех жилых секторах. Красные аварийные лампы мигали вдоль стен, отбрасывая тревожные отблески на лица экипажа. В коридорах — тьма, нарушаемая лишь редкими вспышками сигнальных полос и искрами от перегруженных распределителей.

Корабль стонал. Металлические переборки дрожали от каждого залпа, словно корпус сам сопротивлялся. Скрежет, вибрации, треск — всё сливалось в глухую симфонию напряжения. Где-то в корме перегрелись стабилизаторы, и одна из балок дала трещину. В левом борту — пробой внешней обшивки, воздух шипел сквозь микротрещины, как предупреждение. Несколько дверей заклинило, и их вскрывали вручную, ломая замки, не дожидаясь разрешений.

Экипаж работал слаженно, но в каждом движении чувствовалась сдержанная паника. Техники в инженерном отсеке вручную перенаправляли потоки энергии, покрытые копотью и потом. Офицеры на мостике отдавали приказы коротко, без лишних слов. Кадеты в жилых отсеках сидели молча, держа оружие, хотя никто не приказывал им вооружаться. Медики перемещались между секторами, проверяя состояние тех, кто пострадал от вибраций и перегрузок.

На мостике — гул усиливался. Корабль дрожал, как будто его держали за горло. Снаружи — флагман начал новый залп. Щиты вспыхнули, и свет в рубке мигнул, погаснув на секунду, прежде чем аварийные системы восстановили питание.

— Связь с гарнизоном? — спросил Дрейк, не отрываясь от голограммы.
— Канал открыт, — ответил связист, пальцы дрожали над консолью. — Передаю код экстренного доступа.

На экране — символ Стены, затем голос, искажённый помехами:
— Это гарнизон сектора 7. Идентифицируйтесь.

— Капитан Дрейк. Корабль «Золотая Лань». Под обстрелом. Запрашиваем немедленную поддержку.

Пауза.
— Подтвердите статус

— Он активировал кольцо.

Энергетический след, начал исходить во все стороны от корабля.

Снова тишина. Затем:
— Ситуация нестабильна. Протокол вмешательства не активирован. Поддержка невозможна. Продолжайте движение самостоятельно.

Связист замер.
— Капитан… они отказали.

На мостике — тишина.
Дрейк медленно выпрямился.
— Конечно. Они боятся. Или ждут, кто победит.

Навигатор сжала кулаки.
— Мы одни.

— Щиты на тридцати процентах! — крикнул техник, перекрывая гул.
— Продолжайте перенаправление! Всё — на защиту! — голос Дрейка был резким, как удар. — Отключить полное жизнеобеспечение после моего приказа!

Офицеры замерли. Кто-то колебался.
— Что вы встали!? Выполнять! — рявкнул капитан. — Пускай экипаж упадёт в обморок — мы здесь умрём, если не дотянем!

Навигатор молча ввела команды. Медики переглянулись. Один из них сжал зубы.
— Через восемь минут начнётся гипоксия в жилых секторах. Многие потеряют сознание.

Дрейк шагнул к центральному терминалу, включил внутреннюю трансляцию. Его голос разнёсся по всему кораблю — глухо, с хрипотцой, но без дрожи:
— Внимание, экипаж. Через минуту будет отключено полное жизнеобеспечение. Это не ошибка и не сбой. Мы не сдаёмся. Мы не поворачиваем назад. Мы дотянем до Стены. Если вы потеряете сознание — знайте: вы сделали всё, что могли. Если вы останетесь в строю — держитесь, это не конец.

Он отпустил кнопку.
— Отключить.

Слова капитана разнеслись по всем отсекам — в жилых секторах, инженерных шахтах, на нижних палубах. Люди замерли. Кто-то закрыл глаза. Кто-то сжал кулак. Кто-то прошептал: «Понял вас, капитан».

Навигатор ввела команду.
— Подтверждаю: отключение жизнеобеспечения через десять секунд.

Медики переглянулись. Один из них, седой, с усталым лицом, тихо сказал:
— Тогда пусть они хотя бы уснут с надеждой.

В жилых отсеках — свет погас.
Температура начала падать.
Кислородные фильтры остановились.
Воздух стал сухим, вязким.

Корабль затих.
Он больше не дышал.
Он сжимался, как зверь перед прыжком.

На мостике — тревожная краснота аварийных ламп.
— Щиты на двадцати пяти процентах, — доложил техник.
— До Стены — пятнадцать минут, — сказала навигатор.

Связист поднял голову, голос дрогнул:
— Флагман прекратил огонь. Малые суда перестраиваются.

— Они идут, — сказал Дрейк. — Готовятся к штурму.

Он повернулся к офицерам:
— Закрыть все шлюзы. Поднять внутреннюю защиту. Вооружить экипаж.

— Уже выполняется, — ответил старший офицер, пальцы бегали по панели.

Капитан шагнул ближе к командному терминалу, голос стал жёстким, как металл:
— Последние приказы. Снизить высоту — так больше экипажа останется в сознании. Но не сбавлять скорость.

Навигатор кивнула, уже вводя параметры.
— Подтверждаю снижение на восемьдесят метров. Скорость — прежняя.

— По необходимости — идти на таран.
— Принято.

Дрейк обвёл мостик взглядом:
— Всех, кто может стоять на палубе — срочно собрать и вооружить.
— Готовимся обороняться.

На внутренней связи — короткие сигналы, перекличка.
— Сектор B — готов.
— Сектор D — вооружение получено.
— Медики — распределены по точкам.

Свет в коридорах — тусклый, красный.
Температура — падает.
Корабль — молчит.

Снаружи — флагман не двигается.
Но малые суда начали сближение.
— Меньше пяти минут до контакта, — сказал связист.
— Пусть приходят, — ответил Дрейк. — Мы покажем, что значит идти до конца.

Температура начала стремительно падать: сперва до холодного дискомфорта, затем до уровня, при котором дыхание становилось болезненным. Кислородные фильтры остановились, воздух стал сухим, вязким, тяжёлым. Люди дышали реже, глубже, пытаясь сохранить сознание.

В жилых отсеках — первые потери. Кадеты оседали вдоль стен, глаза закатывались, дыхание становилось поверхностным. Медики, лишённые автоматических систем, вручную проверяли пульс, фиксировали дыхание, привязывали пострадавших к поручням, чтобы те не упали при следующем ударе. На инженерной палубе — перегрузки, искры, треск металла. Один из распределителей взорвался, технику отбросило в стену. Давление стабилизировалось вручную, двери заклинивали, открывались с усилием, навигация сбивалась, стабилизаторы перегревались.

Воздух — сухой, тяжёлый, будто его приходилось глотать с усилием. Температура упала до уровня, при котором дыхание обжигало горло.

Дрейк вошёл, шаги глухо отдавались по металлу. Его встретили два десятка бойцов — вооружённых, в броне, с потускневшими визорами. Они стояли, как могли, опираясь на стены, друг на друга, на оружие. Некоторые — уже сидели, не в силах держаться на ногах. Один — рухнул прямо перед капитаном, глаза закатились, дыхание сбилось.

— Поднять его, — коротко бросил Дрейк. — Он ещё нужен.

Один из медиков, бледный, с трясущимися руками, подбежал, проверил пульс.
— Он отключился. Но жив.

— Хорошо. Пусть спит. Остальные — слушайте.

Дрейк прошёл вдоль строя, взгляд цеплял каждого.
— Вы — последние, кто стоит.
— Мы не знаем, сколько их будет. Мы не знаем, кто они.
— Но мы знаем, что они идут. И мы знаем, что мы — между ними и Стеной.

Он остановился.
— Если вы упадёте — упадите с оружием в руках.
— Если вы выстоите — вы станете теми, кто дотянул.

Пауза.
— Готовьтесь. Они уже рядом.

Сквозь корпус прошёл резкий, хриплый гул — не удар, а внутренний срыв. На инженерной палубе вспыхнуло предупреждение, и сразу же — крик по внутренней связи:
— Двигатель три — отказ! Повторяю, третий двигатель выведен из строя!

На мостике — тишина, затем резкий сигнал тревоги.
— Потеря тяги по левому борту! — доложила навигатор. — Корабль уходит в крен!

Корабль начал заваливаться — медленно, но неуклонно. Сначала вбок, затем вниз. Гравитация исказилась, люди начали терять равновесие. На палубе — бойцы хватались за поручни, один рухнул, другой — вцепился в переборку, дыхание сбивалось.

— Стабилизаторы не справляются! — крикнул техник. — Мы теряем высоту!

— Сколько у нас? — спросил Дрейк.
— По текущей траектории — девять минут до столкновения.

— Снизить угол падения!
— Без третьего двигателя — невозможно!

Дрейк сжал кулаки.
— Тогда готовимся к крушению. Все, кто в сознании — на палубу. Вооружиться. Закрепиться.

Он включил внутреннюю трансляцию:
— Экипаж. Мы теряем тягу. Крушение, если вы можете стоять — встаньте. Если можете держать оружие — держите.

На мостике — гул, тревожные сигналы, крен усиливается. Корабль теряет высоту, один из двигателей мёртв, стабилизаторы перегружены. Люди падают, цепляются за стены, кто-то уже не двигается.

— По текущей траектории — семь минут до столкновения, — доложила навигатор.
— Скорость — критическая. Мы не успеем выровнять.

Дрейк стоял, сжав кулаки.

Стена, далёкая но уже в пределах видемости.
Он смотрел на неё, потом — на офицеров.
На бойцов, едва держащихся на ногах.
На тех, кто уже лежал.
На тех, кто не встанет.

Пауза.
Он медленно выдохнул.
— Сбавить скорость.

Навигатор замерла.
— Капитан… если мы сбавим — мы не дотянем.
— Я знаю. Мы и так недотянем. Наплевать на миссию, чтобы мои люди погибли из-за этого парня. Андриана я думаю мы с тобой уже в расчете. Сбавить скорость. Выравнить. Спасти тех, кто ещё дышит.

Связист закрыл глаза, будто услышал то, чего хотел.
— Подтверждаю снижение скорости.

Корабль начал замедляться. Крен — выравнивался.
Температура — стабилизировалась.
Гравитация — вернулась.

На палубе — бойцы начали подниматься. Кто-то шатался, кто-то держался за стены, но они стояли.
Медики — снова двигались, проверяли пульс, закрепляли шлемы, возвращали дыхание.
Те, кто был на грани — получили шанс.

Навигатор, всё ещё у терминала, прошептала:
— Мы не дотянем.

— Плевать я хотел на стену — сказал капитан. — Эти уроды напали на меня и моих людей

Дрейк прошёл мимо поваленного ящика, где валялся шлем — чужой, забытый, с трещиной на боковой пластине. Он наклонился, поднял его, осмотрел, провёл пальцем по вмятине.

Потом — медленно, почти церемониально — закрепил на голове. Застёжки щёлкнули, звук прозвучал как выстрел.

Он выпрямился.
— Две минуты, — сказал связист.
— Принято, — ответил Дрейк.

Корабль падал. Не стремительно — тяжело, как раненый зверь, теряющий равновесие. Стабилизаторы выли, корпус дрожал, металл скрипел, будто сопротивлялся самой гравитации. На экранах — приближающаяся поверхность, размытая, но неотвратимая.

— Пять секунд, — прошептала навигатор.
— Все — закрепиться! — рявкнул Дрейк.

На палубе — бойцы вцепились в поручни, кто-то лег, кто-то закрыл глаза. Медики — прижали тела к полу, фиксируя дыхание. Связист — сжал передатчик, как будто хотел передать последнее слово.

И тогда — удар.

Сначала — глухой, как будто корабль пробил воздух.
Затем — хруст, скрежет, визг металла, как будто сама конструкция вопила.
Потом — резкое замедление, и всё внутри бросило вперёд, как волной.

Одна из переборок не выдержала. Вспышка, разгерметизация — и нескольких бойцов, не успевших закрепиться, вырвало наружу. Они исчезли в ревущем вихре, даже не успев закричать. Кто-то успел схватиться за край, но пальцы сорвались.

— Пожар в секторе C! — закричал техник.
— Закрыть шлюзы! Немедленно!

Но никто не мог выполнить эту команду, огонь начал свое распростронение

Корабль завалился на бок, скользя по поверхности, как горящий метеор. Пыль, обломки, искры — всё смешалось в один ревущий поток. Свет погас. Аварийные лампы вспыхнули, затем исчезли. Давление — упало. Воздух — вырвался из трещин, как последний вздох.

И вдруг — тишина.
Корабль замер.
Он не взорвался.
Он не рассыпался.
Он — выжил.

Но внутри — пыль.
Стоны.
И пустые места, где ещё минуту назад были люди.

Дрейк медленно поднялся, кровь на виске, дыхание тяжёлое.
— Докладывайте… — хрипло. — Кто жив… кто может держать оружие…

Снаружи — флагман начал движение.
Штурм — начинался.