Фир несколько секунд смотрел в никуда, переваривая произошедшее, а затем по возможности залез в ближайшие кусты.

Сконцентрировавшись, он направил тонкий, но до ужаса мощный поток маны к израненной руке. Он не умел себя исцелять, однако он узнал очень приятный способ лечение вот таких ран, как эта. Многочисленных и слабых.

Когда мана настигла ран, на землю уже активно падали капли крови, к счастью, боли как таковой не было. Фир лишь чувствовал, что его кожа натянута на столько, что готова трескаться и лопаться под напряжением, что она и сделала.

Пока мана делала свою работу, вернее просто циркулировала, Фир уставил на яркие капельки крови.

Они были словно водяные часы, с каждой каплей пауза между следующей увеличилась.

Примерно через 5 минут очередная капля, после длительной паузы, собралась под его ладонью, сформировавшись в идеально круглый шарик, однако не упала.

А следующей капли не было. Подождав ещё некоторое время Фир стряхнул руку, разбрызгивая кровь на землю, на которой и так было что-то на подобии лужи, но уж слишком маленькой.

"Я не ожидал такого… Чёрт, а что я вообще ожидал, получив такую атаку в лоб? Я действовал слишком необдуманно… Как всегда…"

С мрачным лицом Фир вышел на тропу и посмотрел на труп. К этому времени и он немного истек кровью.

Именно что немного.

Из туши, которая была, наверное, раза в 3 больше Фира, вытекло столько же крови, сколько и у Фира, а возможно даже и меньше. А всё потому что атака Фира сразу же запекла рану.

"Я ведь мог сделать себе так же…"

С каждой минутой Фир всё больше и больше сомневался в смысле каждого своего шага. Было много моментов в бою, когда он мог поступить по другому, как и были моменты, которые были лучшими чем те, что парень придумал на спокойную голову после боя.

Подойдя ближе, Фир уставился на труп. Этот внешнее немного напоминал оборотня… если точнее, оба были волками с серой шерстью. Это всё что в них было одинаковым.

Ну, конечно, если не считать, что они примерно равные по силе.

Раньше, хоть и не с легкостью, но относительно без проблем Фир мог победить Оборотня один на один, тогда как сейчас с врагом, равному ему по силе, парню пришлось прямо таки напрячься.

И не было такого что волк был сильнее, нет. Просто у каждого зверя… или монстра, были свои сильные черты. У Оборотня это маскировка, которая к тому же не изменяет его физическую силу, гуманоидное тело и физическая сила, тогда как у волка это скорость, та же физическая сила и особая звуковая атака.

И здесь монстры были равные, у обоих было по особой способности и два физических аспекта.

Помахав головой, Фир откинул ненужные на данный момент мысли, вместо этого взял мачете в левую руку и пронзил им тело зверя.

Отрезав небольшой кусок мяса, Фир ушёл глубже в лес, чтобы как следует его приготовить.

"Я знаю что мясо хищников не вкусное только по слухам… Как я могу не попробовать мясо столь экстравагантного хищника?"

Примерно через метров 70 от волка Фир разбил импровизированный лагерь.

Ну как сказать лагерь, он выровнял небольшой кусок земли и сжег лишнюю растительность.

Собрав немного сухих веток, он разжег огонь в небольшой нише в земле. Пока огонь прогорает, Фир закрепил кусок мяса на некоторой высоте с помощью земляного столпа, давая лишней крови стечь, а так же сделал импровизированный каменный гриль над огнём.

"Я несколько раз видел лагеря людей в лесу у Торничеса, и все как один разводили костер просто так, на земле, а еду готовили на палочках. У вас же есть магия земли, пользуйтесь ей по максимуму…"

Через десять минут шипение распространилось по глуши леса, разнося по всей округе приятный запах мяса.

На импровизированном гриле из грубого камня лежало три стержня с насаженными кусками свежего розового мяса.

Фир несколько раз попробовал один кусок на готовность, и в какой-то момент снял с огня и некоторое время дул на него.

В конце концов Фир откусил кусок, наслаждаясь приятным соком, вытекающим изнутри. Сочная текстура волокон окутало его вкусовые рецепторы, заставив проигнорировать излишнее количество другой жидкости – крови.

Съев один кусок, парень приступил к другому. С каждым последующим на его языке скапливался противный привкус, делающий вкусное мясо несколько грубым и твёрдым, словно он жуёт чистые мышцы.

"Совсем даже не плохо. Это не похоже ни на курицу, говядину или свинину, это что-то другое, но одновременно что-то между ними… И теперь я чувствую противную вязкость хищника"

Доев второй шампур, Фир потянулся к третьему, ликуя, что рассчитал порцию мяса совершенно точно, однако неожиданно в его животе что-то стукнуло, заставив человека изогнуться.

Удар был не слишком больным, он был словно физическим, однако происходил изнутри.

"Что это…" – стоило ему задаться этим вопросом, как его язык стал кислым, словно плесень. Фир стал плеваться, как сапожник, пытаясь избавиться от кислоты, когда его опять настиг удар, ещё сильнее чем прошлый, повалив на землю.

Затем тошнотворный жар и сама тошнота стали опускаться по его горлу вниз к внутренностям. После третьего удара жар стал невыносимым, глаза видели только мыльное ничто, и Фир стал испытывать боли по всему телу, словно кислота пыталась прорваться наружу, сквозь кожу.

Иногда в этой адской суматохе происходил удар, только в голову, и на столько сильный, что на земле, где лежала голова, оставались трещины.

Иногда Фир испытывал жжение, иногда прохладу или странную легкость, но всегда чувствовал боль и жар.

Симптомы начались всего минуты полторы назад, но Фир уже лежал на полу, не в силах пошевелиться. Все его мысли ушли куда-то далеко, вне его тела, которое медленно разрушалось под собственным весом.

Имея при себе хоть что-то мирское, Фир откинул всё остальное, и оглядел свои внутренности, что он научился делать после пробуждения.

Перед темнотой его закрытых глаз появилось человеческое тело, переполненное внутренними органами и прочим обязательным мясом.

Сосредоточившись на одном участке, на левом плече, Фир ужаснулся.

Спокойная, тихая и медленна голубая мана превратилась в агрессивную и хаотическую болотно-жёлтую. Она текла по всему его телу, явно лишенная хоть какого то порядка или устоев, которые правили здесь раньше.

Мана текла неравномерно, где-то её практически не было, как в левой ступне ноги, а где-то её было уж слишком много, например в голове и вокруг глаз, а так же…

Около ядра маны.

Яркий голубой огонёк, явно окруженный, но не сломленный. Синий шар сжатой и структурированной маны омывался полчищем волн кислотно жёлтой гнилой маны, которая пыталась разрушить его.

До сих пор ядро отражало каждую атаку, но с каждой последующей оно тускнело, в то время как гнилая мана набиралась больше рвения и свободы, оттесняя прошлого хозяина данного места.

Дикие волны жёлтой маны неожиданно собрались в большую водоворотную волну, и яростно обвиваясь вокруг ядра, словно змея, обрушило всю свою мощь на шар энергии.

В этот момент Фир почувствовал настолько сильный удар по всему телу, что ему захотелось блевать, и он бы сделал это, если бы его тело слушало его приказов. Вместо этого всё съеденное им мясо волка, а так же тот скромный завтрак, который он съел в городе, вымыло вместе с желудочным соком из еле открытого рта. Затем пошла вторая волна рвоты, а затем третья.

Фиру хотелось умереть.

В конце концов, выведенный из его тела ударом, он вновь ушёл в себя, и посмотрел на обстановку. Гнилая мана стала ещё более яростнее, создавая такие же водоворотные волны, которые атаковали ядро, только поменьше и в других местах. Когда это происходило мана вскипала, создавая пузыри воздуха, которые жалили Фира изнутри, повреждая вены и даже внутренние органы.

А ядро стало совсем тусклым, почти не видимым среди болота вокруг него. Ещё один подобный удар и по нему пойдут трещины, которые практически невозможно исцелить.

Это значить, что следующие удары будут делать Фира инвалидом.

Собрав все те крохи сознания, что у него были, словно осколки, или скорее пыль, разбитого окна, он собрал у левой руки все возможные потоки.

Фир не мог контролировать ману и её поведение, но мог контролировать её поток.

Это как не иметь контроль над водой, но направляя её по нужным каналам по сети труб и насосов.

Явно раздражённая, некоторая часть ману отреагировала на зов и поплыла. Но Фир на этом не остановился. Каждая пылинка его создания взяла максимальное количество маны.

Давление на ядро маны стало ниже, но это лишь отстрочило его гибель.

Когда гнилостная мана оказалось в левой ладони, Фир медленно выпустил её из тела, как он делал это при тренировках с землей.

Мана вытекала, а на её место попадала другая, которая тоже вытекала.

Через минуту, возможно меньше, Фир оставил контроль над маной… и просто взорвал её.

Это был способ, который позволял магам увеличивать свою физическую силу, но вне тела мага это был просто всплеск энергии, который разрушил немного земли, оставив небольшую серию трещин.

Но этого было достаточно.

Ядро оперативно ожило, беря под контроль ближайшую ману, пока вся гнилая возвращалась из руки к нему.

Когда огромная волна жёлтой маны настигла ядро, её встретила стена яркой, голубой маны.

Словно безжалостный вампир паразит, голубая мана превращала в себе подобных гнилую, начиная процесс исцеления.

По хорошему Фиру следовало ещё раз высвободить порченную ману, но он не мог.

Он оставался в сознании ровно на столько, чтобы наблюдать столкновение энергий в его тело, не больше.

Но даже так, это была победа.

Каждая секунда без влияния гнилой маны укрепляла его ядро, что усиливало и без того увеличивающееся количество нормальной маны.

По внешним расчётам, через 10 минут гнилая мана окончательно покинет организм Фира, и он не стал дожидаться этого момента.

Он доверил всё дальнейшее своему ядру маны, и оно, словно благодаря Фира за доверие, усилило исцеление.