Солнце стояло уже высоко, безжалостно освещая площадь перед Академией. Я стоял в тени высокого здания гильдии алхимиков, наблюдая за потоком людей, хлынувшим к главным вратам. Волнение здесь витало в воздухе, почти осязаемое, как запах горячего железа после удара молота. Юные маги в ярких мантиях, воины в практичных кожаных доспехах, даже пара стройных эльфов с невозмутимыми лицами — все стремились внутрь.

Я потрогал браслет на левой руке. Холод кристалла успокаивал. Сегодня я был не лордом Каем Винтергрейвом, а просто абитуриентом номер 147. Я повторял в уме план: пройти три этапа. Контроль маны, теория, демонстрация элемента. Все просто. Как научный протокол.

Врата Академии были вырезаны из темного дерева и покрыты бронзовыми рунами, которые слабо светились. Перед ними стояли двое старших студентов в синих мантиях с серебряными шевронами на плечах — вероятно, старшекурсники или помощники деканов. Они проверяли свитки-приглашения и заводили людей внутрь.

— Следующий! — крикнул тот, что повыше, с усталым видом.

Я подошел, протянул свой пергамент. Студент бегло взглянул на печать и на меня. Его взгляд скользнул по моей простой форме, задержался на чехле с мечом у пояса, и в глазах мелькнуло легкое пренебрежение.

— Абитуриент 147, Кай. Проходите в главный зал. Оружие... магическое оружие разрешено. Обычное — сдадите в арсенал после элементальной демонстрации, если пройдете.

— Оно мне понадобится, — сказал я спокойно, глядя ему в глаза своими ледяными. — Это часть моей демонстрации.

Он хмыкнул, но махнул рукой. — Ваша проблема. Идите.

Я переступил порог, и мир изменился. Шум площади отступил, сменившись торжественной, давящей тишиной. Главный зал «Аэтериума» был колоссальным. Его своды терялись где-то в высоте, в полумраке, из которого свисали огромные светящиеся сферы — вечные магические фонари. Стены были из того же светлого камня, но здесь они были испещрены не рунами, а фресками, изображавшими великих магов прошлого, укрощающих драконов, возводящих города и отражающих полчища монстров. Воздух гудел от сконцентрированной маны. Ее было так много, что я чувствовал ее кожей — теплое, плотное, разнородное поле. Мой внутренний ледяной океан маны слегка взволновался, откликаясь на этот вызов.

В зале уже стояли, разбившись на кучки, несколько сотен абитуриентов. Все они нервничали, перешептывались, рассматривали конкурентов. Я нашел свободное место у колонны, прислонился к ней и стал наблюдать.

Вот группа, явно из столичной знати. Парень с белыми, уложенными волосами в бархатной зеленой мантии что-то рассказывал, жестикулируя, и на его пальцах вспыхивали миниатюрные молнии. Его слушали, затаив дыхание. Пиромант. Рядом девушка с каштановыми косами и посохом, увенчанным кристаллом, тихо разговаривала с цветком в горшке, который тут же расцвел буйным цветом. Дриад или просто талантливый маг жизни.

А вот те, кто выглядел попроще. Парень моего роста, но в два раза шире в плечах, в потрепанной кожанке, с огромным двуручником за спиной. Его лицо было покрыто шрамами, а взгляд — острый, оценивающий. Искатель приключений. Или наемник.

Я заметил и тех, кто, как и я, держался особняком. Высокий эльф в серых одеждах, лицо которого было непроницаемой маской. Его длинные уши лишь слегка подрагивали, улавливая каждый звук в зале. И еще один — худощавый юноша в черном, почти сливающийся с тенью колонны. Ассасин. Магии от него не исходило почти никакой, что было странно и потому опасно.

Внезапно гул в зале стих. На балконе, опоясывающем зал на уровне второго этажа, появились фигуры в глубоких синих мантиях с золотым шитьем — преподаватели. Их было человек десять. В центре стояла женщина лет пятидесяти, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и острым, как у хищной птицы, взглядом. Ее мантия была оторочена мехом, что выдавало в ней мага холода. Но не льда. Просто холода. Интересно.

— Абитуриенты Академии «Аэтериум»! — ее голос, усиленный магией, прозвучал четко и громко, заполняя каждый уголок зала. — Я — декан факультета Эвокации, магистр Элина Фрост. От имени Совета Академии приветствую вас. Вы здесь, потому что верите в свой дар. Мы здесь, чтобы отделить веру от реальности. Иллюзии — от силы.

Она обвела зал ледяным взглядом. Многие потупились.

— Испытания состоят из трех этапов. Первый — оценка потенциала и контроля маны. Второй — теоретический экзамен. Третий — практическая демонстрация вашего элементального аффинити или боевой специализации. Те, кто наберет достаточное количество баллов по сумме первых двух этапов, будут допущены к третьему. Начинаем.

Она щелкнула пальцами, и в центре зала из пола поднялись десятки каменных плит, образуя отдельные кабинки.

— Подходите к свободным скамьям. На каждой лежит мана-камень. Ваша задача — в течение трех минут вложить в него ровно столько маны, сколько требует светящаяся руна над ним. Не больше, не меньше. Это проверка тонкости контроля. Затем — удержать поток маны стабильным в течение минуты. Это проверка силы воли и запаса. Приступайте.

Часть 2: Контроль и потенциал

Я подошел к свободной кабинке. На каменной скамье лежал гладкий, молочно-белый камень размером с кулак. Над ним висела, светясь мягким синим, руна «Три». Значит, нужно вложить три условные единицы маны. Для большинства это небольшая, но требующая концентрации задача. Для меня с моим запасом — все равно что попросить океан наполнить чайную ложку, не пролив ни капли.

Я положил ладонь на камень. Он был теплым, инертным. Я закрыл глаза, отключив визуальные раздражители. Внутри себя я увидел свой мана-океан. Его поверхность была спокойной, скованной толстым слоем льда. Мне не нужно было раскалывать лед. Мне нужно было растопить ровно три капли.

Я сосредоточился на образе. Маленькая струйка тепла, поднимающаяся из глубин. Три отдельные, идеально круглые капли, отделяющиеся от основной массы. Я направил их по воображаемому каналу в руку, в камень. Процесс занял секунды. Камень под моей ладонью дрогнул и засветился ровным, неярким белым светом. Ровно таким, каким должен был.

Руна над камнем мигнула и сменилась на другую — руну «Постоянство». Теперь нужно было просто поддерживать связь, не давая потоку маны колебаться.

Это было даже проще. Я мысленно заморозил канал, по которому шла мана. Сделал его статичным, как ледяная труба. Мана продолжала течь, но ее поток был фиксированным, неизменным. Для других это был напряженный процесс постоянной корректировки. Для меня — инженерная задача с простым решением.

Я открыл глаза и посмотрел на своего соседа слева. Это был тот самый парень-пиромант в зеленой мантии. Его лицо было искажено напряжением, на лбу выступил пот. Камень в его руках светился неровно, то вспыхивая, то тускнея. Он явно переливал через край, пытаясь влить слишком много сразу, а потом сбавлял, боясь иссякнуть. Контроль слабый, но запас, судя по вспышкам, приличный.

Справа сидела девушка с посохом. У нее было спокойное, сосредоточенное лицо. Свет от ее камня был ровным и мягким, как солнечный. Отличный контроль.

Минута прошла быстро. Руны над камнями погасли. Из балкона раздался голос магистра Фрост:
— Этап завершен. Камни записали ваши показатели. Переходите к столам для теоретического экзамена.

Каменные плиты снова ушли в пол, а из других щелей поднялись простые столы со стульями, пергаментом и письменными принадлежностями. Мы расселись. На столах уже лежали свитки с вопросами.

Я развернул свой. Вопросы охватывали основы: теорию маны (что это, как циркулирует), классификацию заклинаний по школам (эвокация, транспортация, абьюрация и т.д.), элементарную алхимию (какие ингредиенты нейтрализуют яд огненной саламандры?), историю магических открытий (кто создал первый стабильный портал?) и тактику (как группе, состоящей из мага, воина и лучника, противостоять стае летучих грифонов?).

Я взял перо. И тут ко мне вернулось странное чувство — будто я снова на защите диссертации. Только вместо комиссии из ученых-гляциологов здесь были маги в мантиях. Я начал писать. Мой почерк был быстрым и четким. Большинство вопросов были просты для того, кто, как я, годами изучал магические трактаты не для галочки, а чтобы понять законы этого мира. Некоторые тактические задачки заставили задуматься, но мой аналитический ум, подкрепленный памятью о военных историях из прошлой жизни и советами сэра Годрика, быстро находил решение.

На вопросе о контрмагии против чар умственного воздействия я позволил себе небольшую вольность. Стандартный ответ: «Применить заклинание ментального щита или предмет, рассеивающий манию». Я добавил: «...либо резко изменить температуру окружающей среды или собственного тела, создав мощный сенсорный раздражитель, который может нарушить концентрацию нападающего мага». Это был чисто теоретический вывод из моих размышлений о связи магии и нейрофизиологии.

Через час перья сами собой поднялись в воздух, сигнализируя об окончании времени. Свитки свернулись и улетели в сторону балкона, к ожидающим преподавателям.

Наступила пауза. Самая тяжелая — ожидание. В зале снова загудел рой голосов. Абитуриенты делились впечатлениями, хвастались, как справились с мана-камнем, спорили над ответами.

— Три единицы! Я влил все пять, чуть камень не лопнул! — хвастался пиромант своей группе.
— А я еле-еле дотянул, — хмурился воин в кожанке. — Эта магия — не мое. Надеюсь, в практической все компенсировать.

Я оставался у своей колонны, наблюдая. Ко мне подошел эльф. Его движения были бесшумными.
— Твой контроль был... необычным, — сказал он на чистом, но слегка певучем общем языке. Его глаза, цвета старого золота, изучали меня. — Ты не старался. Ты просто... позволил этому случиться. Интересно.

— Эффективность важнее усилия, — ответил я.
— Мудро. Меня зовут Финеан. Из клана Лесного Шепотка.
— Кай.

Мы помолчали.
— Я чувствую холод от тебя, — сказал наконец Финеан. — Но не холод смерти или отсутствия. Холод... глубины. Спящей мощи. Ты будешь демонстрировать магию льда?

— Да.
— Смело. Удачи. — Эльф кивнул и отошел так же бесшумно, как и появился. Похоже, я ему чем-то заинтересовал. Хорошо. Значит, моя «вершина айсберга» уже заметна для чутких.

Через полчаса на балконе снова появилась магистр Фрост. В руках у нее был свиток.
— Результаты первых двух этапов обработаны. Я буду называть номера тех, кто допущен к практической демонстрации. Остальные... могут быть свободны. Решение Академии будет отправлено вам по почте.

Тишина в зале стала гробовой. Она начала зачитывать. «Номер 12... Номер 45... Номер 78...» С каждым названным номером кто-то вздыхал с облегчением, а чьи-то плечи безнадежно опускались.

— Номер 112... Номер 130...
Мой номер 147. Я ждал, сохраняя внешнее спокойствие. Теория должна была быть на высоте. Контроль маны — идеальным.

— Номер 147...
Я почувствовал, как мышцы спины невольно расслабились. Прошел.
— ...и номер 148.

Я взглянул. Номер 148 — это был тот самый худощавый парень в черном, ассасин. Он даже не пошевелился, лишь его губы тронула едва уловимая усмешка.

Список закончился. Из трехсот с лишним абитуриентов отобрали около ста. Остальные, мрачные и подавленные, поплелись к выходу под невеселыми взглядами стражников.

— Допущенные, следуйте за старшекурсниками в Арену Элементов, — скомандовала Фрост.

Часть 3: Арена Элементов

Нас повели через лабиринт коридоров в глубь Академии. Мы вышли на открытое пространство — огромную круглую арену под открытым небом, окруженную высокими каменными трибунами. В центре арены была песчаная площадка, а вокруг нее — пять каменных пьедесталов с сидящими на них преподавателями. Магистр Фрост заняла центральный.

Нас построили в ряд у края арены. Старшекурсник объяснил правила:
— Вызывайтесь по одному или предлагайте групповые демонстрации, если ваши навыки дополняют друг друга. Ваша задача — показать силу, контроль и практическое применение вашего дара. Вы можете атаковать манекены, — он указал на ряд деревянных и соломенных чучел у дальней стены, — создавать защитные конструкции, демонстрировать тонкие манипуляции. Время не ограничено, но не злоупотребляйте терпением судей. Начинайте.

Первым, естественно, шагнул вперед пиромант в зеленом — номер 12, как я позже узнал, Леонхард фон Эльден, отпрыск герцогского дома.
— Позвольте продемонстрировать очищающую силу пламени! — громко объявил он.

Он щелкнул пальцами, и над его головой вспыхнул шар огня размером с тыкву. Затем он запустил его в один из манекенов. Манекен вспыхнул как факел, сгорев дотла за несколько секунд. Леонхард улыбнулся, сделал пасс руками, и из его ладоней вырвался сноп искр, сложившийся в подобие феникса, который с криком (иллюзорным, конечно) пролетел над трибунами. Эффектно. Зрелищно. Судьи кивали. Контроль был средним, но сила и напор — налицо.

За ним вышла девушка-маг жизни. Она заставила на песчаной арене за считанные секунды вырасти небольшой сад из цветов и целебных трав, а затем одним прикосновением излечила заранее нанесенную царапину на руке у старшекурсника. Тонкая, точная работа. Судьи выглядели впечатленными.

Воин с двуручником (номер 130, Борг) просто вышел и за три удара превратил прочный деревянный манекен в щепки. Его движения были грубыми, но невероятно мощными и выверенными. Он явно прошел настоящие бои.

Подошла очередь эльфа Финеана. Он даже не вышел на арену полностью, оставаясь у края. Он поднял руку, и песок на площадке пришел в движение. Он не летел вихрем, а тек, как вода, образуя сложные, переплетающиеся узоры, затем сгустился в точную копию здания Академии, а потом рассыпался и снова стал ровной поверхностью. Магия земли. Абсолютный, бесшумный контроль. На лицах судей впервые появилось что-то помимо простого одобрения — уважение.

Номер 148, ассасин, просто шагнул в тень у стены и исчез. Через мгновение он появился уже на другом конце арены, у манекена, и в его руках блеснули две короткие костяные иглы, воткнутые точно в «сердце» и «горло» чучела. Затем он снова растворился и возник на своем месте. Ни звука, ни всплеска маны. Только холодная, безличная эффективность. Судьи перешептывались.

И вот очередь приближалась ко мне. Я видел, как магистр Фrost смотрела в свой список, потом на меня. В ее взгляде было ожидание и... скептицизм.

— Абитуриент 147, Кай. Ваша демонстрация, — объявил старшекурсник.

Все взгляды обратились ко мне. Я чувствовал их: любопытство, безразличие, насмешку. Ледяной маг. Диковинка.

Я спокойно вышел на середину арены. Песок хрустел под ботинками. Я остановился, повернулся лицом к судьям и поклонился.
— Магистр Фрост, уважаемые мастера. Я буду демонстрировать магию льда.

В трибунах пробежал негромкий смешок. Кто-то из абитуриентов фыркнул.

Я проигнорировал это. Я снял с пояса чехол с эстокой, но не достал меч. Положил его на песок рядом. Затем поднял левую руку с браслетом.

— Первое: точность и контроль, — сказал я громко и четко.

Я сконцентрировался. Не на создании льда, а на каплях влаги в воздухе над моей ладонью. Я отнял у них тепло точечно, с хирургической точностью. Над моей рукой один за другим, с интервалом в секунду, возникли и зависли пять идеальных, сложных снежинок. Каждая была уникальна, каждая вращалась с разной скоростью. Затем, не меняя выражения лица, я заставил их синхронно изменить узор, перестроив кристаллическую решетку. Снежинки стали шестиугольными пластинами, затем звездами с двенадцатью лучами. Это была не просто красивая картинка. Это была демонстрация беспрецедентного управления структурой на микроуровне.

Смешки в трибунах стихли. Судьи наклонились вперед. Магистр Фрост прищурилась.

— Второе: скорость и применение в обороне.

Я резко опустил руку, и снежинки исчезли. Я указал на один из манекенов. И просто послал импульс маны. Не в воздух перед ним, а в сам манекен, в его соломенную набивку, пропитанную атмосферной влагой.

Манекен не покрылся инеем снаружи. Он издал странный, скрипучий звук и... застыл. Буквально. Его солома внутри мгновенно промерзла, сцементировалась льдом, превратив манекен в тяжелую, неподвижную статую. Я махнул рукой, и с манекена с треском осыпался иней, но внутри он оставался мерзлым комом. Такую защиту не пробить обычным мечом. А для мага огня она стала бы ловушкой — попробуй подожги промерзшую насквозь солому.

На лицах судей появился интерес. Это было нестандартно.

— Третье: синергия магии и клинка, — объявил я.

Я наклонился, взял эстоку и вынул ее из ножен. Сталь блеснула в солнце. Я услышал удивленные возгласы. Маг с мечом? Это было... странно.

Я принял боевую стойку, представляя перед собой не манекен, а живого, подвижного противника. Я сделал выпад к другому манекену, но в середине движения свободной левой рукой я резко сжал воздух перед собой. Воздух с тихим хлопком сгустился в непрозрачную, дымчатую стенку из мгновенно сконденсировавшегося инея — тот самый прием «Ледяная дымка». Я скрылся в ней на долю секунды и вышел с другой стороны, делая укол эстокой в «грудь» манекена. Весь маневр занял два сердечных удара.

Затем я отработал связку с «обледенением» под ногами. Я сделал шаг назад, послав ману в песок под воображаемыми ногами противника. Песок, скрепленный влагой, превратился в скользкую ледяную корку. Я показал, как противник мог бы поскользнуться, и в этот момент нанес бы колющий удар.

Я не использовал «Пронизывающую стужу» — это было слишком. Но я показал принцип «мгновенной брони». Я резко поднял левую руку, как бы для парирования удара сверху, и на предплечье от запястья до локтя моментально наросла ажурная, сверкающая, но явно прочная пластина льда. Я стряхнул ее, и она разбилась о песок, как хрусталь.

Я закончил демонстрацию, сделав несколько быстрых, точных ударов эстокой по воздуху, в завершение вложив в последний укол крошечную долю маны. Кончик моего меча покрылся инеем, и в точке его воображаемого касания, в трех футах передо мной, с хрустом возник и повис в воздухе небольшой, острый как игла сосулек.

Я опустил меч, вложил его в ножны и снова поклонился судьям. Я дышал ровно. На демонстрацию ушло не больше трех минут.

На арене воцарилась тишина. Потом ее нарушил один из судей, пожилой маг с длинной бородой, сидевший слева от Фрост.
— Интересно... Совершенно нестандартный подход. Ты комбинируешь магию с фехтованием. Почему?

Я встретил его взгляд. — Потому что мана конечна, мастер. А клинок в руке — это всегда возможность. Магия льда, на мой взгляд, идеально дополняет ближний бой. Она замедляет, ослепляет, обездвиживает, создает моменты для решающего удара.

— Ты называешь это «магией льда», — вдруг сказала магистр Фрост. Ее голос был холодным и ровным. — Но что я вижу? Фокус на контроле температуры. На манипуляции влагой. Ты используешь лед как побочный продукт, а не как цель. Это... термомания. А не истинная стихийная магия льда.

В ее словах был вызов. И некоторая... обида? Как будто я покусился на что-то, что она считала своей вотчиной.

— Магистр, — ответил я, сохраняя спокойствие. — Вода, замерзая, становится льдом. Это процесс. Я контролирую процесс. Разве цель магии не в контроле над природой?

— Цель магии — в гармонии со стихией! — парировала она. — Ты не призываешь дух льда, не черпаешь силу из вечной мерзлоты. Ты просто... остужаешь.

— И что из этого эффективнее? — спросил я прямо. В зале ахнули от такой дерзости.

Магистр Фрост на секунду замерла. Затем ее губы тронула ледяная улыбка.
— Эффективность покажут реальные бои, а не демонстрации на песке. Ты прошел. Но запомни, мальчик: заморозить поверхность — не значит покорить глубину. Следующий!

Я поклонился еще раз и отошел на свое место. Мое сердце билось чуть быстрее. Я спровоцировал ее. Возможно, это было неразумно. Но я не мог позволить, чтобы мою магию назвали «неистинной». У меня были свои доказательства, и я был готов их представить. Когда-нибудь.

На меня смотрели по-другому. Насмешки исчезли. Взгляды были оценивающими, заинтересованными, а кое-где — враждебными. Особенно со стороны Леонхарда-пироманта. Он смотрел на меня, как на что-то неприятное и неправильное.

Эльф Финеан кивнул мне почти незаметно. Ассасин в черном просто наблюдал, его лицо ничего не выражало.

Демонстрации продолжались, но я уже почти не следил за ними. Я мысленно анализировал свою работу. Что можно было улучшить? Больше скорости. Меньше пауз. Возможно, добавить визуально более эффектный финал, чтобы не давать повода для споров о «истинности». Но в целом — цель достигнута. Вершина айсберга показана. И она, судя по реакции, оказалась острее, чем многие ожидали.

Когда последний абитуриент закончил, магистр Фрост встала.
— Испытания завершены. Окончательные результаты и списки зачисленных будут объявлены завтра утром на доске объявлений у главных ворот. На этом — свободны.

Толпа начала расходиться. Я поднял чехол с эстокой, собираясь уходить, когда ко мне подошел старшекурсник, который вел нас на арену.
— Абитуриент Кай? Магистр Фрост просит тебя зайти в ее кабинет. Сейчас.

Вот оно. Либо дополнительный допрос, либо... последствия моего ответа. Я кивнул.
— Проводите.

Он повел меня обратно в здание, по винтовой лестнице на один из верхних этажей. Мы остановились у тяжелой дубовой двери с вырезанным символом — снежинкой внутри круга.
— Жди здесь, — сказал старшекурсник и ушел.

Я остался один в тихом, прохладном коридоре. За дверью решалась моя судьба в Академии. Я положил руку на рукоять эстоки. Лед и сталь. Мои аргументы. Какими бы они ни были, назад пути не было.

Я сделал глубокий вдох и приготовился ко встрече. Испытания продолжались.