Дверь в кабинет магистра Фрост открылась беззвучно. Меня впустил тот же старшекурсник. Кабинет был просторным, холодным и почти пустым. Каменные стены, большой дубовый стол, за которым сидела Фрост, и единственное украшение — огромное окно, выходившее на внутренний двор Академии. На подоконнике стояли несколько горшков с растениями, которые выглядели… замороженными. Не мертвыми, а будто погруженными в вечный, изящный анабиоз. Интересный способ демонстрации власти над холодом.

— Садись, Кай, — сказала Фрост, не отрываясь от пергамента, который она изучала. Ее голос был ровным, без следов недавней колкости.

Я сел на жесткий стул напротив. Ждал.

Она наконец подняла на меня свои пронзительные голубые глаза. В них не было гнева, только холодная, аналитическая оценка.
— Твои показатели, — начала она, откладывая пергамент, — аномальны. Контроль маны — на уровне выпускника. Теоретический экзамен — один из лучших. Демонстрация… нестандартна. Но эффективна, как ты сам любишь говорить.

Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— Совет Академии принял решение. Ты зачислен на факультет Эвокации. Но не на общих основаниях.

Я почувствовал легкое напряжение в плечах. «Но» всегда было опасным словом.

— Ты попадаешь в экспериментальную группу, — продолжила она. — Группу для «сложных» случаев. Для тех, чьи таланты не вписываются в стандартные рамки или чей путь требует… особого наблюдения. Твоя магия льда, твое желание сочетать ее с клинком — как раз такой случай.

Экспериментальная группа. Звучало как клеймо. И как возможность.

— Каковы условия? — спросил я прямо.

— Условия просты. Ты будешь выполнять практические задания вместе с другими студентами из этой группы. Задания будут сложнее стандартных. Оценки — строже. Любая неудача будет рассматриваться как доказательство несостоятельности твоего подхода. — Она слегка наклонилась вперед. — Но и любой успех будет иметь больший вес. Докажешь, что твой «процесс» работает в реальных, опасных условиях — получишь доступ к архивам и ресурсам, о которых обычные студенты могут только мечтать. Включая труды по древней криомантии.

В ее глазах мелькнул вызов. Она как будто говорила: «Хочешь считать себя ученым? Докажи на практике».

— Я принимаю, — сказал я без колебаний. Альтернативы, по сути, не было. А доступ к архивам… это стоило риска.

— Разумно, — кивнула она. — Твое первое задание начнется завтра на рассвете. Ты и еще двое из твоей новой группы. Встреча у Северных ворот. Инструкции получите на месте. Свободен.

Она снова погрузилась в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Я вышел, оставив за спиной холод ее кабинета.

Экспериментальная группа. Сложные задания. Завтра на рассвете. Все шло не по плану, но… в каком-то смысле, именно так, как я и ожидал. Мой путь никогда не должен был быть простым.

8:30
Аэтериум

Рассвет застал меня у Северных ворот Аэтерии. Воздух был свеж и холоден, пах влажной землей и дымом из труб предместий. Я был в той же темно-синей форме, но поверх нее надел прочный дорожный плащ. Эстока — на поясе. Браслет — на руке. За спиной — небольшой ранец с припасами: сухари, вода, соль, кусок воска для обработки клинка и моя записная книжка.

У ворот уже ждали двое. Увидев их, я внутренне удивился.

Первый был Финеан, эльф. Он стоял, прислонившись к стене, в своем сером плаще, с длинным, изящным посохом из темного дерева, увенчанным зеленоватым кристаллом. Его лицо было спокойным, как лесное озеро на заре. Он кивнул мне в знак приветствия.

Вторая была девушка-маг жизни с экзаменов. Та самая, что заставляла цвести сады. Вблизи она выглядела еще моложе, лет семнадцати. Каштановые волосы были заплетены в две практичные косы. Лицо — милое, с веснушками на носу и большими, добрыми карими глазами, в которых сейчас читалась тревога. На ней было простое платье зеленых тонов и крепкие ботинки. За спиной — плетеная корзинка, из которой торчали пучки трав. Магический фокус — браслет из переплетенных живых ветвей с маленькими почками на запястье.

— Кай, верно? — первым заговорил Финеан. Его голос был тихим и мелодичным. — Похоже, нас свела судьба в одну «сложную» группу.

— Похоже на то, — согласился я. — А ты? — обратился я к девушке.

Она вздрогнула, как будто вынырнула из своих мыслей.
— О! Я… я Лира. Лира Гринвей. Из деревни у Озерного края. — Она сделала маленький реверанс, что выглядело немного неуместно у городских ворот. — Вы… вы тот самый маг льда. Вы были очень… точны.

— Спасибо, — сказал я. «Точны» — хорошее слово. Лучше, чем «странен».

В этот момент к нам подошел рослый стражник в латах с эмблемой Академии — скрещенные посох и меч.
— Группа «Дельта-Три»? — спросил он хриплым голосом.

Мы переглянулись. «Дельта-Три». Звучало как шифр. Видимо, название нашей экспериментальной группы.
— Мы, — подтвердил Финеан.

— Ваше задание, — стражник протянул мне свернутый пергамент с той же печатью Академии. — В пяти милях к северу, у подножия Холмов Теней, есть заброшенная шахта. В последнее время оттуда доносятся странные звуки, а несколько местных охотников пропали без вести. Ваша задача — обследовать вход и ближайшие туннели на глубину не более ста шагов. Обнаружить источник опасности, по возможности нейтрализовать. Если угроза превышает ваши возможности — немедленно отступить и доложить. Карта прилагается. Удачи. И не теряйте бдительности — в тех холмах водятся не только кролики.

Он развернулся и ушел. Я развернул пергамент. Там была грубая, но понятная карта местности и несколько строк с тем же текстом, что он озвучил.

— Заброшенная шахта, — пробормотала Лира, заглядывая мне через плечо. — Там будет темно. И… вероятно, сыро.

— И полно мест, где можно устроить засаду, — добавил Финеан, его эльфийские уши слегка подрагивали. — Но задание есть задание. Двинемся?

Я свернул карту и спрятал ее за пазуху.
— Двинемся. Финеан, ты, наверное, лучший следопыт. Возьми Карту. Лира, старайся держаться в середине. Я замыкаю.

Эльф кивнул, и мы вышли за ворота, оставив безопасность городских стен позади.

Дорога шла через поля и перелески. Первые полчаса мы шли молча, прислушиваясь к звукам леса и привыкая друг к другу. Финеан двигался абсолютно бесшумно, его ступни, казалось, лишь касались травы. Лира шла осторожно, озираясь и иногда наклоняясь, чтобы рассмотреть то или иное растение. Я шел сзади, периодически оглядываясь, чтобы проверить, не идут ли по нашим следам.

— Можно вопрос, Кай? — нарушила наконец тишину Лира, обернувшись ко мне.
— Можно.
— Почему… зачем тебе меч? Ты же маг. И, кажется, очень сильный.

Финеан тоже слегка повернул голову, явно заинтересованный ответом.

— Меч — это инструмент, — ответил я, выбирая слова. — Мана не бесконечна. Заклинание можно сорвать, если ударить в нужный момент. А клинок… он всегда с тобой. Он не зависит от твоих сил. И магия льда, как я ее понимаю, хорошо работает вблизи. Замедляет, сковывает. А потом… нужен точный удар.

— Как у хищника, — задумчиво произнес Финеан, не оборачиваясь. — Сначала опутать паутиной холода, затем нанести смертельный укус. Необычная, но логичная тактика для одиночки.

— А вы… вы не боитесь? — спросила Лира, и в ее голосе звучало неподдельное любопытство. — Убить кого-то… так близко?

Вопрос застал меня врасплох. Я не думал об этом в таких категориях. Я думал об эффективности, о выживании. Но для нее, мага жизни, исцеляющего и выращивающего, это, наверное, было важно.
— Страх — плохой советчик в бою, — сказал я, несколько уклончиво. — Я предпочитаю расчет. И если есть выбор между моей жизнью и жизнью того, кто нападает… выбор очевиден.

Она кивнула, но в ее глазах осталась тень сомнения.

Мы свернули с дороги на тропинку, ведущую в холмы. Местность стала более дикой, каменистой. Воздух стал прохладнее. Финеан вдруг замер, подняв руку. Мы остановились.
— Что-то не так? — прошептала Лира.

— Тишина, — так же тихо ответил эльф. — Слишком тихая. Птицы смолкли. Здесь недавно прошло что-то… чуждое. Чувствуешь, Кай?

Я сосредоточился. Обычными чувствами — нет. Но я попытался «ощутить» маной. Та самая густая, теплая аура жизни леса здесь действительно была нарушена. Чувствовалось что-то… рыхлое, гнилостное, холодное, но не в моем смысле. Это был холод разложения, а не чистого льда.
— Да. Как будто порча. Не естественная.

— Идем осторожнее, — сказал Финеан и снова тронулся в путь, но теперь карту он держал неуверенно, будто к чему-то готовился.

Еще через полчаса мы вышли к подножию самого большого холма. В его склоне находилось черное, как пасть, отверстие — вход в шахту. Рядом валялись порванные мешки, ржавые инструменты. Деревянные подпорки у входа почернели и прогнили. От шахты исходил затхлый, сырой запах и тот самый привкус порчи в магическом плане.

— Вот оно, — пробормотал Финеан, убирая карту за пазуху. — Вход.

Мы остановились в десятке шагов, осматриваясь. Лира нервно сжала свой браслет из веток. На почках, казалось, выступила роса.
— Я… я чувствую боль отсюда, — прошептала она. — Боль земли. Растения здесь… они не просто мертвы. Они отравлены.

Финеан наклонился, тронул пальцами почву у входа. Она была влажной и покрыта странной, склизкой черноватой плесенью.
— Не природного происхождения. Это магия. Но темная, извращенная.

Я подошел ближе к самому входу. Темнота внутри была абсолютной. Я поднял руку и сосредоточился на влаге в воздухе. Я не стал создавать свет — он выдал бы нас. Вместо этого я создал перед своим лицом тонкую, изогнутую пластинку идеально чистого льда. Она была не для света, а для отражения. Я поймал в нее слабый солнечный свет снаружи и направил луч в глубь туннеля. Примитивный, но эффективный перископ.

Туннель уходил вниз под углом. Пол был неровным, заваленным камнями. На стенах виднелись те же черные плесневые наросты. И… царапины. Глубокие, словно от когтей.
— Там кто-то есть. Или что-то, — сказал я, распустив ледяную линзу.
— Нам нужно зайти? — спросила Лира, и ее голос дрогнул.
— Задание — обследовать, — напомнил Финеан, но в его голосе тоже звучала настороженность. — Но мы не должны разделяться. Ни на шаг.

Я кивнул. Я достал из ранца обычную, нефтяную лампу (магический свет был бы слишком заметен) и зажег ее с помощью искры, высеченной из кремня и стали. Желтоватый свет заплясал на стенах.
— Я пойду первым с лампой. Финеан, сзади, слушай, что происходит вокруг. Лира, между нами. Готовы?

Они оба кивнули, лица стали решительными, даже у Лиры. Страх остался, но его затмила обязанность.

Мы вошли во тьму шахты.

Воздух внутри был спертым, холодным и густо пропитанным запахом плесени и чего-то сладковато-гнилостного. Свет лампы выхватывал из мрака куски деревянных крепей, кое-где обрушившихся, и бегущие по стенам черные прожилки. Тишина была давящей, нарушаемой только нашими шагами и каплями воды где-то вдалеке.

— Стены… они словно больны, — прошептала Лира, касаясь одной из черных прожилок кончиками пальцев. Она сразу же отдернула руку. — Ой! Это… это жжет! Как яд.

— Не трогай, — строго сказал Финеан. — Эта порча активна. Она пожирает жизнь.

Мы продвигались медленно, считая шаги. Примерно на пятидесятом шагу туннель раздвоился. Оба прохода выглядели одинаково зловеще.
— Что думаешь, следопыт? — спросил я у Финеана.

Эльф прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то помимо звука. Через мгновение он указал на левый туннель.
— Оттуда… исходит слабый вибрирующий гул. Как будто что-то большое дышит. И запах гнили сильнее.

— Тогда пойдем налево, — решил я. — Но осторожно.

Левый туннель вскоре расширился в небольшую пещеру, очевидно, природного происхождения. И здесь мы нашли первое доказательство опасности.

На полу, среди камней, лежал скелет. Не старый, рассыпавшийся, а относительно свежий. На костях еще оставались клочья плоти и обрывки одежды — простые охотничьи штаны и туника. Но самое ужасное было не в этом. Кости и остатки плоти были покрыты той же черной, пульсирующей плесенью. И они… шевелились. Слабые, судорожные подергивания, словно труп пытался встать.

Лира подавила крик, зажав рот рукой. Ее лицо побелело.
— Боги… что это?

— Нежить, — холодно констатировал Финеан. — Но не обычная. Отравленная этой порчей. Ее коснулась не просто магия смерти. Ее коснулось нечто, что извращает саму жизнь.

В этот момент «оно» нас заметило. Голова скелета с сухим щелчком повернулась в нашу сторону. В пустых глазницах загорелись тусклые, зеленоватые огоньки. Костяные пальцы вцепились в камень, и скелет с противным скрежетом начал подниматься.

— Лира, свет! — скомандовал я, понимая, что скрытность больше не нужна. — Яркий, ослепляющий!

Девушка, дрожа, подняла руку с браслетом. Почки на ветках раскрылись, и из них вырвался мягкий, но очень интенсивный белый свет, заполнивший пещеру. Для нежити, привыкшей к темноте, это должно было быть болезненно.

Скелет зашипел, отпрянув, закрыв «лицо» костяной рукой. Этого момента было достаточно.

— Финеан, земля под ногами! — крикнул я.

Эльф без слов вонзил свой посох в пол пещеры. Камень и земля вокруг скелета пришли в движение, превратившись в жидкую грязь. Ноги нежити утонули по колено, лишив ее подвижности.

Теперь моя очередь. Я не стал тратить время на ледяные стрелы. Я сконцентрировался на самой кости, на остатках влаги в ней и вокруг. И РЕЗКО отнял тепло в локальном объеме, прямо в грудной клетке скелета. Воздух вокруг его ребер с треском превратился в лед, скрепив кости мертвой хваткой. Но этого было мало. Я послал второй импульс — на саму черную плесень. Гипотеза: эта субстанция, будучи биологической (или псевдобиологической), должна зависеть от влаги и определенной температуры.

Плесень, покрывавшая кости, вдруг съежилась, почернела еще больше и осыпалась, как обгоревшая кожа. Зеленоватые огоньки в глазницах погасли. Скелет замер, обездвиженный льдом и лишенный темной энергии, которая его оживляла.

Все заняло не больше десяти секунд.

Свет Лиры погас. В пещере снова стало слышно только наше тяжелое дыхание и треск угасающей лампы.

— Это… это было… эффективно, — выдохнул Финеан, вытаскивая посох из земли, которая снова стала твердой.

Лира смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Не со страхом, а с изумлением.
— Ты… ты не разрушил его. Ты его… остановил. Лишил энергии. Как я останавливаю кровотечение.

— Похожий принцип, — согласился я, подходя к обездвиженному скелету. Я внимательно рассмотрел остатки плесени. — Это не просто магия. Это как болезнь. Инфекция.

— Значит, где-то здесь есть источник, — мрачно заключил Финеан. — Тот самый «большой», который дышит.

Мы двинулись дальше, теперь уже в полной боевой готовности. Пещера вела в еще более широкий туннель. Гулкое дыхание стало слышно четче. И запах… запах был теперь таким сильным, что перехватывало дыхание.

Туннель вывел нас в огромную подземную каверну. Посреди нее лежало Оно.

Это было похоже на гигантский, раздувшийся гриб или пульсирующий орган. Тело размером с телегу, белесое, покрытое сетью черных жилок и сочащееся желтоватой слизью. От него по полу и стенам расходились тяжи той же черной плесени, как корневая система. Оно дышало, медленно раздуваясь и сжимаясь, и с каждым «вдохом» из пор на его поверхности выделялось облако мелких, черных спор, которые медленно оседали вокруг. Рядом валялись несколько других, более мелких скелетов — вероятно, тех самых пропавших охотников. Они тоже были покрыты плесенью и начинали шевелиться.

— Мать порчи… — прошептал Финеан, и в его обычно спокойном голосе впервые прозвучало отвращение.

Лира стояла, прижав руки к груди. Ее лицо исказилось не страхом, а болью и гневом.
— Оно пожирает жизнь… всю жизнь вокруг. Это чудовище!

Существо, почувствовав нас, зашевелилось. Его «тело» повернулось к нам, и на том конце, что был похож на шляпку гриба, открылось несколько щелевидных, лишенных век глаз. Они были тусклыми, но полными голода. Из-под него выползли три тех самых «зараженных» скелета, которые были рядом. Их движения были резче, увереннее, чем у первого. Плесень на них густо пульсировала.

— План! — сказал я быстро, мой мозг работал на высокой скорости. — Лира, твой свет — он болезнен для них? Тот, что был?

— Да! — кивнула она. — Он чистый, жизнеутверждающий. Для этой… гнили он как огонь!

— Хорошо. Когда они приблизятся, ослепи их. На всю мощь. Финеан, утопи, как прошлый раз. Я займусь большим. Оно — источник. Его надо уничтожить в первую очередь.

Монстры-скелеты, поскрипывая костями, двинулись на нас. Их было трое.

— Сейчас! — крикнул я.

Лира выбросила руки вперед. На этот раз свет был не просто ярким. Он был ослепительной, почти физической волной чистоты и тепла. Он ударил по скелетам, и черная плесень на них зашипела, задымилась. Скелеты замерли, заколебавшись.

Финеан вновь ударил посохом о землю. Пол перед скелетами превратился в зыбкую трясину. Двое увязли сразу. Третий, самый проворный, отпрыгнул назад, но его кости продолжали дымиться от света Лиры.

Я не терял времени. Я оставил скелетов своим напарникам и ринулся к главному чудовищу — Пухлому Грибу. Оно, похоже, поняло намерение. Из его тела выстрелили несколько липких, черных щупалец, похожих на корни. Одно из них просвистело мимо моего лица, второе я проткнул эстокой. Клинок вошел в слизистую плоть легко, но на лезвии тут же начала пузыриться и шипеть черная слизь. Яд.

Я отскочил, стряхнув слизь. Нужно было действовать на расстоянии. Но обычный лед тут мог не сработать. Нужно было атаковать саму суть — биологическую активность.

Я вспомнил свои эксперименты с мгновенным обморожением. Что, если не просто заморозить, а создать зону сверхнизкой температуры прямо внутри тела? Шок для тканей, кристаллизация внутриклеточной жидкости, мгновенное разрушение.

Я поднял руку с браслетом, целился не в «шляпку», а в основание, где тело монстра соприкасалось с землей. В точку, откуда расходились «корни» порчи. Я сконцентрировал весь свой хладнокровный расчет, всю волю. Я представил не холод, а абсолютное отсутствие тепла. Вакуум энергии. Я вытянул из этого объема все тепло, сжав его в воображаемую точку и рассеяв в окружающем пространстве.

Воздух вокруг цели затрещал. На полу и стенах мгновенно вырос толстый слой инея. Само тело гриба в выбранной точке… сморщилось. Белесая плоть побелела еще больше, стала хрупкой, как фарфор, и покрылась сетью трещин. Черные жилки в ней лопнули, изливая зловонную жижу. Монстр издал звук — высокий, визгливый, полный боли и ярости, не похожий ни на что живое.

Оно затрепетало, пытаясь отползти, но его основание было частично разрушено. Щупальца беспомощно заболтались в воздухе.

Сзади я услышал звуки боя: треск костей (видимо, работа Финеана), вспышки света (Лира) и сухой хруст. Мои напарники справлялись.

У меня не было времени ждать. Нужно было добить. Но подходить близко к этой кислоте было самоубийством. Я огляделся. Потолок пещеры был низким, каменным. И кое-где на нем висели сталактиты.

Идея.

Я прицелился не в монстра, а в основание самого большого сталактита прямо над ним. Я снова применил «точечное обморожение», но на этот раз цель была — камень. Резкий перепад температуры, особенно в насыщенной влагой породе, должен был вызвать…

Треск. Громкий, как выстрел. Сталактит лопнул у основания и рухнул вниз, подобно гигантской каменной сосульке. Он вонзился прямо в середину расползающегося тела Гриба-матери.

Раздался оглушительный, булькающий вопль. Тело монстра лопнуло, как перезрелый плод, изливая вокруг реки слизи и черных спор. Но эти споры, лишенные источника энергии, теперь просто падали на пол, теряя свою зловещую пульсацию.

Я отступил, прикрывая лицо плащом от брызг. Когда пыль и слизь осели, на полу лежала лишь медленно расползающаяся лужа гнили и безвредная теперь черная плесень. Угроза была уничтожена.

Я обернулся. Финеан и Лира стояли у входа в каверну. Перед ними лежали груды раздробленных и обездвиженных костей. Эльф опирался на посох, тяжело дыша. Лира сидела на камне, ее лицо было бледным, но она улыбалась слабой, победоносной улыбкой.

— Все… все живы? — спросила она.

— Все живы, — подтвердил Финеан, и его взгляд встретился с моим. В золотых глазах эльфа я прочитал нечто новое — уважение, добытое в бою. — Твой метод, Кай… он сработал. Импровизация с камнем была блестящей.

Я кивнул, подойдя к ним. — Твой свет, Лира, был решающим. И твоя земля, Финеан. Мы работали как команда.

Лира посмотрела на уничтоженное чудовище, и ее улыбка померкла.
— Что это было? Откуда оно взялось?

— Не знаю, — честно сказал я. — Но это не естественно. Это как биологическое оружие. Кто-то или что-то… создало это. Или принесло.

— Значит, наше задание только начинается, — мрачно заключил Финеан. — Мы нашли симптом. Но болезнь может быть глубже.

Мы собрались и, в последний раз осветив каверну, чтобы убедиться, что угрозы больше нет, двинулись назад по туннелям. Нам нужно было доложить. Но я знал, что это только первая схватка. И наш странный альянс мага льда, эльфа-землевода и мага жизни прошел первое испытание. Мы были разными. Но сегодня наши различия спасли нам жизни.

А где-то в глубине холмов, может быть, таился ответ на вопрос, откуда пришла эта порча. И я был почти уверен, что нам снова предстоит найти его. Вместе.