Скрип плуга разносился над бескрайними полями, смешиваясь с криками птиц и ржанием быка. Земля под ногами была твёрдой, каменистой, требующей каждую каплю силы. Молодой мужчина, чьё тело было закалено годами труда, шаг за шагом тянул за собой тяжёлый плуг.
Его звали Ховуян.
Двадцать пять лет. Пятнадцать из них — рабские будни крестьянина, одинаковые, как капли дождя.
С самого рассвета он выходил на поля. Летом — под палящим солнцем, зимой — под ледяным ветром, который обжигал кожу хуже ножа. Его руки были покрыты рубцами и мозолями, спина словно принадлежала старцу, а не мужчине в расцвете сил.
И всё же внутри него жила мечта. Мечта, которая поддерживала его, когда тело уже не слушалось.
Культивация.
Старики в деревне часто рассказывали истории о могучих воинах, что могли летать по небу, управлять стихиями и жить столетиями. Они называли их бессмертными. Дети слушали, раскрыв рты, и играли, подражая легендам. Но для простого крестьянина это были лишь сказки.
Для всех — кроме Ховуяна.
С детства он пытался подражать культиваторам. Сидел под деревом, закрывал глаза, пытался уловить духовную энергию мира. Но сколько ни вдыхал, сколько ни сосредотачивался — всё было бесполезно. Ему оставалось лишь махать мотыгой и мечтать.
«Я сильнее большинства мужчин в деревне, — думал он, опираясь на плуг, — но что толку? Моя сила умирает вместе со мной. Я хочу большего… я хочу оставить след в этом мире».
Солнце поднималось выше. Пот стекал по лицу, сливаясь с пылью. Ховуян вытер лоб и тяжело вздохнул. Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. Для культиватора это был бы только рассвет пути, но для крестьянина — уже половина жизни.
Именно в этот день судьба решила вмешаться.
У входа в деревню показался странник. Старик с длинной белой бородой и потёртой тёмной мантией. На его спине покоился меч, а походка была лёгкой, словно он не касался земли.
— Культиватор… — раздался шёпот среди крестьян.
Дети сбежались, взрослые склонили головы. Каждый знал: лучше не злить таких людей. Одним движением они могли сжечь поле или разрушить дом.
Старик медленно проходил мимо. Его взгляд скользил по людям, будто он искал что-то или кого-то. И вот, на мгновение его глаза остановились на Ховуюне.
Тот замер.
Его сердце ударилось о грудь, дыхание сбилось.
Взгляд старика был тяжёлым, но не злым. В нём читалось любопытство, словно он увидел нечто необычное.
— Хм… любопытно, — пробормотал он себе под нос.
Ховуян почувствовал, как по телу пробежала дрожь.
«Он смотрит… на меня? Неужели… я?..»
— Ты, — старик указал пальцем прямо на Ховуюна. — Подойди.
Весь труд, все мечты, все годы, проведённые в грязи и пыли, слились в один миг.
Селяне смотрели с удивлением. Почему именно этот парень? Простая тень на фоне деревни.
Ховуян бросил плуг, вытер руки о рубаху и медленно подошёл. Его сердце стучало, как барабан.
— Как зовут? — спросил старик.
— Ховуян, уважаемый старший.
Старик кивнул.
Он поднял руку и положил ладонь на грудь молодого человека. Тепло разлилось по телу, словно огонь пробудился внутри.
Глаза старика на мгновение блеснули.
— Хм… твои каналы заблокированы, но корень духа не слаб. Ты пытался культивировать?
— Да, — голос Ховуяна дрожал. — Я пытался, но ничего не вышло.
Старик усмехнулся.
— У тебя нет наставника, нет техник, нет ресурсов. Но есть главное — упрямство. Пятнадцать лет ты тренировался неосознанно, закаляя тело, словно железо в кузне. Твоя основа крепче, чем у многих «талантов» из кланов.
Ховуян не верил своим ушам.
Он? Всю жизнь считавший себя никем?
— Что… это значит?
— Это значит, — старик посмотрел ему прямо в глаза, — что если ты сделаешь шаг вперёд, то сможешь открыть путь культивации. Твоё тело готово к Царству Дыхания.
Сердце Ховуяна едва не вырвалось из груди.
Все мечты, все годы боли — и вот она, возможность.
Но старик продолжил:
— Путь труден. Ты будешь сражаться с врагами, с миром и с самим собой. Ты потеряешь то, что любишь, и обретёшь то, чего боишься. Но если у тебя хватит силы, ты сможешь дойти до самого конца.
Слова старика повисли в воздухе, словно приговор.
Ховуян опустил глаза на свои руки. Мозоли, рубцы, следы тяжёлого труда. Руки фермера. Но, возможно, именно они станут руками культиватора.
Он глубоко вдохнул, сжал кулаки и ответил:
— Я готов.
Старик улыбнулся впервые.
— Хорошо. Тогда с этого дня ты ступаешь на путь, что ведёт либо к бессмертию, либо к смерти. Добро пожаловать в Последнее царство культивации.
