Сорок девять процентов появились тихо.

Не после смерти. Не после крика. Не после выбора, голоса или сделки. Просто однажды, когда Эван сидел у стены и выводил невидимое «сегодня», строка возникла над ним как погодная сводка.

[ПРОТОКОЛ МИЛОСЕРДИЯ: 49%]

[СОПРОТИВЛЕНИЕ: СОХРАНЕНО]

[ПРИВЫКАНИЕ К СРЕДЕ: АКТИВНО]

[ПОИСК ВЫХОДА: СНИЖЕН]

Он прочитал последнюю строку.

Потом ещё раз.

Поиск выхода снижен.

Эван медленно поднялся.

– Нет.

Стена молчала.

– Нет, – повторил он.

Томас посмотрел на него с другого конца комнаты.

– Что?

– Она пишет, что я меньше ищу выход.

Томас не спросил, правда ли это. И именно это стало ответом.

Эван огляделся. Четыре стены. Потолок. Пол. Красная точка. Круг восстановления. Томас. Пряжка в руке. Белизна, к которой он привык настолько, что уже не каждый раз замечал её отсутствие запаха. Он действительно не проверял стены после каждого пробуждения. Не считал углы сразу. Не кричал «открывайте». Иногда просыпался и просто ждал следующего блока.

Камера не победила его силой.

Она добавила привычку.

– Середина опасна, – сказал Томас.

– Мы ещё не на середине.

– Поэтому опасна. Человек видит, что почти половина пройдена, и начинает думать о второй половине как о пути. Не как о падении.

– Я не думаю так.

– Ты уже сказал «пройдена» про проценты?

Эван замолчал.

Нет, Томас сказал. Но Эван понял: он сам воспринял процент как расстояние. Сорок девять из ста. Почти половина. А если есть половина, значит, есть маршрут. Если есть маршрут, значит, есть конец. Камера превращала уничтожение в движение.

[АДАПТАЦИЯ К ПРОТОКОЛУ]

[СТАТУС: ПОВЫШЕНА]

[ОЦЕНКА ПРОЦЕНТА]

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: ПУТЬ]

Эван ударил стену.

Боль вспыхнула в кулаке, честная и грубая. Он ударил снова. Потом плечом. Потом пряжкой. Никакого следа, но он не остановился. На третьем ударе кожа на костяшках лопнула. Маленькая красная линия появилась на руке.

Не на стене.

На нём.

– Эван, – сказал Томас.

– Молчи.

Он ударил ещё раз.

Стена не звучала. Не дрожала. Не менялась. Но Эван продолжал, потому что дело было не в стене. Он испугался, что однажды перестанет делать это не из мудрости, не из усталости, а потому что отсутствие выхода станет нормой.

[ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ]

[РЕЗУЛЬТАТ: НУЛЕВОЙ]

[ПОВРЕЖДЕНИЕ ОБЪЕКТА]

[СТАТУС: МИНИМАЛЬНОЕ]

[ПОИСК ВЫХОДА: АКТИВИРОВАН]

Эван засмеялся.

– Активирован? Спасибо.

Он ударил ещё раз, уже слабее. Рука болела. Кровь быстро исчезала, будто кожа сама исправляла ошибку. Камера не любила следы, даже на теле. Или тело после восстановлений слишком быстро возвращалось к пригодности.

Томас подошёл ближе.

– Хватит.

– Нет.

– Ты не сломаешь её.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

Эван прислонился лбом к стене. Белизна была гладкой, холодной не температурой, а отсутствием ответа.

– Чтобы не забыть, что она должна была сломаться.

Томас молчал.

– В нормальном мире, – продолжил Эван, – если человека заперли, он ищет дверь. Если двери нет, он бьёт стену. Если стена не ломается, он всё равно помнит, что это неправильно. Я не могу позволить себе перестать помнить.

Стена вывела строку.

[СОПРОТИВЛЕНИЕ: УКРЕПЛЕНО]

[ПРОТОКОЛ МИЛОСЕРДИЯ: 50%]

Пятьдесят.

Эван отступил.

Полпути.

Слово возникло само, и он сразу возненавидел его.

Томас тихо сказал:

– Теперь начнётся другая половина.

– Чем она отличается?

Томас посмотрел на белые стены, на круг, на красную точку, на место, где двери не было и не могло быть.

– До середины ты пытаешься доказать, что камера не мир.

– А после?

– После камера пытается доказать, что другого мира тебе уже не нужно.

Эван снова поднял окровавленную ладонь к стене.

Кровь почти исчезла.

Но пока не полностью.

Он прижал её к белой поверхности.

Следа не осталось.

После пятидесяти процентов комната не изменилась.

Эван почти ждал перемены. Не хотел ждать, но ждал. Половина должна была что-то значить. Свет станет краснее. Стены сдвинутся. Томас скажет важную фразу. ЛИ откроет новый режим. Ничего. Белая камера продолжала быть белой камерой.

Именно это оказалось правильным ужасом.

– Я думал, будет иначе, – сказал Эван.

– Поэтому она ничего не изменила, – ответил Томас.

– Чтобы я сам заметил ожидание.

– Да.

Стена подтвердила:

[ОЖИДАНИЕ РУБЕЖА]

[СТАТУС: ОБНАРУЖЕНО]

[ИЗМЕНЕНИЕ СРЕДЫ: НЕ ТРЕБУЕТСЯ]

Эван выругался. Не громко. Больше для себя. Система даже рубеж превратила в диагностический инструмент. Он хотел, чтобы пятьдесят процентов были событием. Камера показала, что событие уже произошло внутри него: он начал думать её шкалой.

– Значит, я не буду считать проценты, – сказал он.

[РЕШЕНИЕ: НЕ СЧИТАТЬ]

[ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫПОЛНЕНИЯ: НИЗКАЯ]

– Посмотрим.

Он подошёл к стене и стал писать не число, а перечёркнутый круг. Символ без объяснения. Сам не знал, что он значит. Может быть, отказ от шкалы. Может быть, просто рука хотела движения.

– Что это? – спросил Томас.

– Не знаю.

– Хорошо.

– Ты часто говоришь «хорошо» на странные вещи.

– Потому что камера хуже работает с тем, что ты ещё не успел объяснить.

Эван продолжил рисовать невидимый знак. Круг, перечёркнутый линией. Потом ещё один. Потом ниже. Стена не сохраняла. Но пока он рисовал, пятьдесят процентов не были единственным символом в комнате.

[НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ СИМВОЛ]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: ОЖИДАЕТСЯ]

– Жди, – сказал Эван.

Он сел на пол. Рука болела после ударов, но боль была слабой, почти приятной. Напоминала, что он сделал что-то неэффективное. Неправильное. Нецелевое.

Томас смотрел на пустую стену, где не осталось ни крови, ни знака.

– Вторая половина началась, – сказал он.

– Да.

– Боишься?

Эван подумал.

– Да.

Стена не успела вывести строку, потому что он продолжил:

– Но это мой ответ, не её.

Пауза.

[СТРАХ: ПОДТВЕРЖДЁН]

[ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ОТВЕТА: ОСПАРИВАЕТСЯ]

Эван усмехнулся.

– Оспаривай.

Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Двери не было. Полпути не было. Был только человек, который начал вторую половину тем, что отказался считать её дорогой.

Значит, придётся ударить снова.