Ночью «Нижние Крокодилы» наполняются жизнью. Просыпаются гуляки, торговцы мужских снадобий и люди, которые пытались забыть, что утро рано или поздно наступит. 

Фонари светили так ярко, что казалось — ночь просто переоделась в более темный оттенок дня. Главное, не поднимать голову слишком высоко.

Свейн голову опустить успел. Его макушка разминулась с крышей мясной лавки всего на пару дюймов — что, по меркам полетов на складском венике, могло считаться выдающимся результатом.

— Скажи, — осторожно произнес Свейн, так, будто та могла внезапно обидеться, — а ты уверена, что мы должны лететь вверх ногами?

— Не должны, — ответила Чарли, — просто так получается.

Она повернула метлу, и они сделали бочку. Затем еще одну. И еще половину, для симметрии.

— Я на метлах с детства не летала, — добавила она, так, будто это объясняет законы аэродинамики.

— А этот веник... — начал Ульдрек, с достоинством человека, привыкшего к каменным башням, а не к черепичным крышам, — он сертифицирован к перелетам?

— Он сертифицирован как веник, — сказал Свейн. — Это почти то же самое.

Чарли едва успела подхватить шляпу, прежде чем та успела эмигрировать. Внизу никто не подозревал, что над их головами сейчас происходит административная инициатива.

— Напомните, какой у нас план? — спросил Ульдрек, цепляясь за метлу с выражением человека, который за метлу держаться не собирался.

— Для начала — выровняться, — сказал Свейн.

После нескольких маневров, напоминавших спор между гравитацией и упрямством, они наконец полетели относительно ровно.

— Фух, — выдохнул Ульдрек, — дальше используем то устройство?

— Угу, — ответил Свейн, — достань ее из рюкзака.

— Ребята, держитесь! Арка! — прокричала Чарли.

Все дружно пригнули головы. Метла проскочила сквозь арку, оставив на ней легкий след от шляпы Чарли.

Миновав препятствие, она заметила:

— Знаешь, Свейн. Я, конечно, сказала держаться крепче, но не так же...

Свейн осторожно вернул руки на древко.

— Прости. Запаниковал, — оправдывался Свейн. — Я вообще-то на метле никогда не летал. 

— А почему мы не приготовили все на земле? — поинтересовался Ульдрек. — Земля, насколько я помню, не движется с такой скоростью.

Никто не ответил.

— А мы можем приземлиться прямо сейчас?

— Я не умею тормозить, — ответила Чарли.

— Прекрасно. Тогда ограничимся движением вперед.

Ульдрек извлек из рюкзака небольшую коробку с щелью.

— Это и есть?..

— Чековый контроллер, — сказал Свейн. —  Положить внутрь один документ — получишь сотню. Наоборот лучше не делать.

— Отлично. Где текст, говоришь?

Никто не ответил. Метла слегка клюнула носом вниз.

— Я попробую написать его на твоей спине, — сказал Ульдрек. — Поищите пока что-то похожее на печать. Без нее люди не верят даже в восход солнца.

Он стал выводить буквы, опираясь на Свейна как на очень нервную парту. Чарли и Свейн оглядывались по сторонам.

— Направо, — внезапно скомандовал Свейн.

Мистер Гибсон совершенно не ожидал несанкционированного пролета над собственным домом. Особенно пролета, в ходе которого его ведро с краской совершило добровольное переселение.

Через секунду ведро уже болталось на носу метлы, разбрызгивая краску в стороны с энтузиазмом художника-экспрессиониста. Свейн окунул палец и оставил размашистый отпечаток на объявлении. Текст гласил:

«Всем житилям нИжннех краколдив! Водится огРанечене на могические пРЫдметы. НужНа праСиТь вежлива и чучуть. 

Ваша одменестрацыя»

Свейн посмотрел на текст, сопровождающийся жирными каплями чернил по всему периметру.

— Так даже убедительнее, — сказал он.

Листовка отправилась в чековый контроллер. Остается только нажать на рычаг, и город будет завален письмами.

Ульдрек посмотрел на рычаг.

— Я напомню, — сказал он, — это незаконный полет, подделка документов и, вероятно, кража малярного имущества.

— Самое страшное еще впереди, — ответил Свейн.

Ульдрек щелкнул рычаг. Чековый контроллер вздрогнул. Затрещал. Потом издал звук, характерный для механизмов, которые собираются совершить что-то историческое и безответственное. Из щели полезла бумага. Много бумаги.

— О, — сказал Чарли, — оно все-таки работает.

Листовки выстреливали, как испуганные голуби, и разлетались по ночному городу. Метла начала вилять. Вес перераспределялся в сторону бюрократии.

— Работает-то он, конечно, здорово, — сказал Свейн, — пожалуй, даже чересчур. Он не должен так быстро печатать.

Через минуту над «Нижними Крокодилами» шел снег. Сухой, официальный и с орфографическими особенностями.

*

Листовка упала в кружку с элем.

— Это еще что? — спросил посетитель трактира.

Трактирщик достал бумагу и разгладил.

— «водится ограничене...»

— Кто водится?

— Непонятно. Но выглядит официально.

*

Листовка приземлилась на кусты герани пожилой хозяйки.

Она прочитала.

— «Вежлива и чучуть...»

Она нахмурилась.

— Это для всех, что ли? — спросила она, глядя на мужа.

— Ну, похоже на общее распоряжение, — ответил он.

*

Листовка приземлилась стражнику на голову.

Он прочел ее дважды. И, на всякий случай, еще раз.

— На фальшивку не похоже... — заметил он.

— Уверен? Я половины слов не разобрал.

— Ты пока зеленый. Еще успеешь на эти документы насмотреться.

*

Метлу начинает опасно кренить в сторону. Контроллер продолжает печатать.

— А когда он остановится? — спросила Чарли.

— Когда бумага кончится, — ответил Свейн.

— А сколько мы взяли?

— С точки зрения здравого смысла, — ответил Ульдрек, — слишком много.

Листовки сыпались дождем все быстрее и быстрее. Они заполняли собой все пространство. Одна прилепилась к фонарю. Еще пара — к ведьминому шатру. И еще одна — к «Волшебным Хламовинам».

Ульдрек замер.

— Подождите.

Он закрыл глаза. Магия перестает гудеть. Часть бытовых волшебных предметов отключилась. Люди стали сомневаться.

— Это... работает, — недоумевая, сказал он.

— Что именно? — спросила Чарли.

— Бюрократия.

*

В Магический Городской Университет в окно влетела листовка. Затем еще одна. И еще шесть.

Замдиректора снял бумагу с лица.

— Что за...? Кто разрешил административное обращение без административного обращения?

— Что там такое? — спросил директор.

Он прочитал текст. Побледнел.

— Кто-то подделал печать, — сказал зам.

— Да какую печать?! Это клякса, размазанная пальцем!

Они переглянулись. Печать выглядела убедительно. А убедительность — это половина власти.

— Надо найти ответственного, — приказал директор.

— Найдем.

*

Контроллер издал гулкий треск. Из него стал валить дым.

— Мы перестарались, — сказал Свейн.

— Иронично выходит, — ответил Ульдрек.

Бумага заканчивалась. Метла шла вниз.

— Я все еще не умею тормозить! — предупредила Чарли.

Они приземлились в стог сена. Медленно выползли из него и смотрели в небо. Его устилал бесконечный поток листовок.

Кто-то вручную зажег свечу. Кто-то поставил обычный чайник на огонь. Кто-то впервые просто подождал.

Ульдрек медленно сел.

— Невероятно.

Свейн выплюнул сено изо рта.

— Ага. Повезло, что живы остались.

— Я не об этом. Мы сократили использование магии где-то на треть.

Чарли легла на спину.

— Выходит, город спасен с помощью веника и каракуль?

— Похоже на то, — ответил Свейн.

*

В зале царила гробовая тишина. Было тихо настолько, что было слышно как шуршат листовки, хотя их никто не двигал.

Они лежали везде: на полу, на столах, на портрете основателя Университета.

Свейн, Чарли и Ульдрек стояли напротив широкого стола. За столом сидел директор. Слева от него — зам, а  справа — декан, чье лицо уже предвкушало академический ужас.

Директор медленно поднял листовку.

— Это, — сказал он, — ваша работа?

— Ну... что-то вроде того, — ответил Свейн.

— Ну, — сказал Ульдрек, — конкретно эту сделали не мы, так что...

Чарли ткнула его локтем.

Директор говорил сухо. Так сухо, что воздух рядом с ним начинал ощущать себя виноватым.

— Вы устроили несанкционированный полет, подделали городскую печать и украли краску у господина Гибсона.

— Мы вернем! — ответила Чарли. — Большую часть.

Декан кашлянул.

— Мисс Шарлотта. Вопрос стоит в вашем дальнейшем обучении в Университете. Нарушение мер безопасности, дискредитация магического органа управления, публичное, — он замялся, — «чучуть».

Чарли побледнела. Совсем незаметно, но очевидно.

Свейн шагнул вперед.

— Это была моя идея.

— Не сомневаюсь, — сказал директор, — но она — студентка. Мы можем ее исключить.

Тишина стала плотнее. И тут Ульдрек произнес:

— Господин директор, мы сократили потребление магии во всем городе на тридцать семь процентов. Она перестала... «сбоить».

Директор усмехнулся.

— Невозможно. Магическая работа не восстанавливается путем... — его перебил взгляд зама.

Зам наклонился к нему и тихо произнес:

— Пришла статистика из отдела мониторинга, — сказал он. — Тридцать семь целых и пять десятых.

Директор только что перестал быть директором и стал человеком, которому сообщили, что веник оказался рабочим инструментом реформ. Он аккуратно положил листовку на стол.

— То есть, — медленно сказал он, — вы утверждаете, что решили системный магический кризис... ночным разбрасыванием безграмотных объявлений?

— Формально, — сказал Ульдрек, — это была информационная кампания.

— С веником, — уточнил директор.

— С веником.

Повисла пауза. В соседнем коридоре погас фонарь.

— А еще, — добавил Ульдрек, — мы выяснили, что магия не хочет быть ресурсом. Она пытается...

— Сотрудничать, — перебил его Свейн, будто это слово вертелось у него на языке последние несколько дней.

Директор молча смотрел на них. Затем развел руками и сказал:

— Я не знаю, что происходит, но, похоже, вы только что изменили всю магическую систему.

— Это плохо? — уточнил Свейн.

— Пока рано говорить. Но это определенно неудобно.

— Так это значит?.. — сказала Чарли.

Директор вздохнул.

— Мисс Чарли не будет исключена из Университета.

Чарли медленно выдохнула.

— Более того, — продолжил директор, словно отрывая пластырь, — отныне в МГУ вводится новый факультатив: «Ответственное использование волшебства». 

Деканат уже записывал.

— И, — сказал директор, поморщившись, — мисс Чарли будет ассистировать за кафедрой.

— Я? — Чарли моргнула.

— После выпуска, возможно, и возглавит направление. Инициативные люди полезны. Особенно если их уже поздно наказывать.

Чарли открыла рот. Закрыла. Снова открыла. 

— Мистер Ульдрек, вы будете направлены в государственную Академию. Необходимо распространить, — он взглянул на листовку, — новое учение.

— Что? Я? — переспросил Ульдрек.

— Ваше прошлое училище прислало нам рекомендательное письмо. Мы пришли к выводу, что ничему уже не сможем вас научить.

Ульдрек выглядел так, будто получил повышение и удар в лицо одновременно.

Директор перевел взгляд на Свейна.

— А вы... как вас там? 

— Свейн.

— Мистер Свейн, не хотите поступить в  Университет? Без экзаменов.

— Не очень, — честно ответил он.

Директор прищурился.

— Тогда что вы хотите?

— Можете вернуть кассовый контроллер? Я его взял с работы без разрешения.

Директор посмотрел на заместителя. Заместитель посмотрел на декана. Декан посмотрел на листовку.

— Верните ему контроллер, — сказал директор, — и ведро господину Гибсону.

Он поднялся.

— Заседание окончено.

Листовки все еще шуршали, но теперь звучали как аплодисменты.

*

Спустя пару дней в лавке «Волшебные Хламовины» раздался очередной взрыв. Привычный грохот говорил о том, что посылку вновь открыли не с той стороны. Облако сажи медленно оседало на колбы с зельями, амулеты и бочки с порошками.

В центре бардака стояли Хальбрен и Свейн. Оба покрытые с ног до головы копотью, будто это часть униформы.

Хальбрен снял с головы обугленный кусок бумаги.

— Господи, — сказал он устало, — ну сколько можно? 

Свейн стряхнул с плеча дымящуюся стружку.

— Господин Хальбрен, вы опять заказали фазма-усики и лавовую улитку в одном ящике.

Хальбрен задумался и прикурил самокрутку от тлеющей щепки.

— Ну, так прошлая поставка взорвалась. Дрын ждет уже вторую неделю, а Сефироту нужен друг.

Свейн наклонил голову.

— Кому?

— Иди сюда, Присцилла, — говорил Хальбрен, хватая улитку стальными щипцами, — добро пожаловать в новый дом.

Хальбрен посадил обеих улиток в террариум. Они уставились друг на друга с выражением, которое обычно предшествует либо дружбе, либо локальному извержению. Кажется, они не против.

Свейн вздохнул. Из ниоткуда возник голос:

— Опять погром устроил? — тихо сказала Чарли.

Она стояла так близко, что Свейн заметил в ее волосах застрявший фазма-усик.

— Это необходимое зло, — ответил он.

— Конечно, — кивнула она.

Она провела пальцем по его щеке, оставляя белую полосу.

— Кажется, город привыкает, — сказала она.

— Я даже видел, как кто-то закрыл ставни сам, — прошептал Свейн.

— Ужас какой.

Свейн отвел взгляд, чтобы проверить обстановку. Чарли шагнула чуть ближе. Теперь между ними было расстояние в одно дыхание.

— У меня есть одна гипотеза, — говорила она, — про устойчивость магии без принуждения. Но для этого мне нужен один человек. После смены дела есть?

— Это опасно?

— Еще как.

— Тогда я свободен.

Колокольчик двери звякнул. Кассовый кристалл щелкнул. На нем загорелось:

«30 Золотых».