Меня вывели из палаты ровно в 8:00. Как по часам.

Два санитара отстегнули ремни. Один из них, здоровый и молчаливый, наклонился и снял с меня намордник — ту самую жёсткую кожаную конструкцию, которая не давала нормально открыть рот последние несколько циклов.

Я почувствовала, как челюсть наконец-то может двигаться свободно. Слегка непривычно.

Да ладно… — подумал я с лёгким раздражением. — А я уже почти забыл, как говорить. Чтобы вас всех разом послать нахуй и сказать, что вы мне гребаную психику окончательно сломали, гады.

Но вслух я не сказала ничего.

Навык «Идеальный Актёр» работал даже сейчас. Он будто сам по себе приглушал мои настоящие эмоции, делая их… неважными. Как будто мне было похуй. Может, это тоже часть навыка? Или я уже просто начал сходить с ума по-настоящему?

Санитары взяли меня под локти и повели по бесконечному белому коридору. Я шла мелкими, неуверенными шагами, опустив голову и позволяя длинным волосам закрывать лицо.

Столовая.

Матовое стекло вместо окон.

Поднос с овсянкой, яблоком, водой и двумя таблетками.

Я не тронула таблетки.

Ела медленно, аккуратно, не поднимая глаз. Когда ко мне подошёл доктор, я уже полностью вошла в роль.

— Энелин, — спокойно сказал доктор Кайрен Вельт. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

Я медленно подняла взгляд. Помолчала пару секунд, потом тихо, чуть хрипло (голос после намордника всё ещё садился) ответила:

— …Странно.

— Странно? — он заинтересованно приподнял бровь.

— Как будто… я не совсем я.

Доктор кивнул и сделал пометку в планшете.

— Это нормально. Мы помогаем тебе собраться.

Помогаете, — мысленно фыркнул я. — Особенно когда надеваете намордник каждую ночь.

После завтрака меня отвели в «комнату отдыха». Я села в дальнем углу, достала блокнот и написала:

День 2.

Намордник сняли. Челюсть наконец-то работает.

Доктор Кайрен Вельт. Слишком внимательный.

Нужно понять, насколько глубоко он в теме.

P.S. Сигареты кончатся через 9–10 дней. Вино — стратегический запас.

Я закрыла блокнот и провела пальцами по своим длинным белым волосам.

Всё ещё было странно ощущать это тело. Чужое. Своё. Ненавистное и одновременно удобное.

— Энелин… — едва слышно прошептал я себе под нос. — Что же ты за тварь такая…

И улыбнулся.
сцена от лица доктора Кайрена Вельта

Когда её привели в столовую, я заметил Энелин сразу.

Она двигалась почти бесшумно, опустив голову, позволяя длинным белым волосам закрывать лицо. Намордник уже сняли, но челюсть всё ещё работала с лёгкой осторожностью. Она села за стол с идеально прямой спиной и начала есть овсянку так аккуратно, будто это был не больничный завтрак, а что-то изысканное.

Слишком аккуратно. Слишком спокойно.

Я видел, как маска периодически давала трещину. На долю секунды в красных глазах появлялось что-то холодное, оценивающее, почти хищное. Будто внутри этой хрупкой оболочки сидел кто-то совершенно другой и внимательно изучал нас всех.

Когда я спросил, как она себя чувствует, она ответила тихо:

— Странно… Как будто я не совсем я.

Я приподнял бровь. Интересный ответ. Не жалоба. Не бред. Просто констатация.

После завтрака мне принесли её блокнот.

Я открыл его и прочитал первые записи. А потом дошёл до P.S.

P.S. Сигареты кончатся через 9–10 дней при экономии. Вино — стратегический запас.

Я замер.

Несколько секунд просто смотрел на эти строки. Аккуратный, почти идеальный почерк. Никаких истеричных каракулей, никаких дрожащих линий. Спокойный расчёт.

Сигареты. Вино.

Мы обыскивали её палату каждый день. Каждый. Раз. Ничего подобного там никогда не находили. Ни алкоголя, ни сигарет. Ни даже зажигалки.

А она пишет об этом так, будто это совершенно нормально. Будто у неё есть тайник, о котором мы не знаем. Или… будто эти вещи появляются у неё из ниоткуда.

Я медленно закрыл блокнот.

Внутри меня впервые за долгое время шевельнулось настоящее беспокойство.

«Стратегический запас», значит…

Я посмотрел в сторону коридора, ведущего к её палате, и тихо пробормотал себе под нос:

— Кто же ты на самом деле, Энелин…