Злат, улыбаясь, посмотрел на девочку.

«Надо же, как серьёзно смотрит».

— А ну-ка, скажи мне, любезная, что тебе там надо? — задал он вопрос. — Я понимаю, чего твой дед туда рвётся: ему надо знать, как врагов уничтожить. Я понимаю Светлояра: ему надо всех вылечить и защитить. А сам я думаю точно так, как твой дед: войной живу. А тебе-то что там надо? Рецепт пирожков?

— Вышивку. — Хельга наклонила голову. — Раз он такой сильный маг, то и защита у него на рубахе должна исключительная стоять. 

— Отлично, — закивал головой Злат, — даже у тебя там своя выгода есть. А покойный-то в рубахе?

— Не знаю, — честно ответила Хельга. — Кольчуга на нём.

— А как бы ты тогда посмотрела рубаху? Раздевать бы начала? 

Хельга замолчала, задумавшись, а потом, вздохнув, развела руками и сказала:

— Глупость ляпнула, дядя Злат. Нехорошо у мёртвого последнее забирать.

Она развернулась к печке, чуть щёлкнула пальцами — и противень с пирогами вылетел из неё на стол. Хельга достала гусиное перо, обмакнула его в растаявшее сливочное масло и смазала им пироги.

— Дядя Злат, вам подать молока, простокваши или взвар ягодный? — уточнила она.

— Это ты как сделала? — поинтересовался князь.

— Пироги? Так из муки, — удивлённо ответила Хельга.

— Как ты противень достала? — Злат нетерпеливо уставился на девочку.

Хельга удивилась, но, чуть пошевелив рукой, перенесла на стол жбан простокваши и кружку. Потом, очертив круг указательным пальцем, переместила содержимое жбана в кружку.

— Всё равно не понял. — Злат провёл рукой над посудой и пирогами. — Ты, когда заклинание делала, даже губами не шевелила. И где магический след?

— Так не знаю я заклинаний, — пояснила Хельга.

— Подожди, а как колдуешь тогда? — Кожемякин, улыбаясь, потирал руки: он любил всё необычное и новое.

— Да никак не колдую, просто беру искорки магические, объединяю их — и срабатывает нужное мне действие. А так красиво, как вы, я колдовать не умею, — ответила девочка.

— То есть тебе ни накопление магии, ни стихия, ни её сила вообще не нужны?

— Может, и нужны, — Хельга с грустью взглянула на Кожемякина, — я не знаю. Откуда же мне это знать, если я никогда так, как вы, не колдовала?

— Солнышко, — князь присел возле девочки, — то, что ты делаешь, и есть колдовство. Я первый раз вижу того, кто может призывать магические силы, перешагнув все основы обучения. Нет, даже не перешагнув, а откровенно на них наплевав. А ну-ка, вот так попробуй.

Злат поднял в воздух лежащий на столе нож и, чуть шевельнув пальцем, магией воткнул его в деревянную стену.

— Батюшки! — всплеснула руками Хельга. — Нож испортили, стену испортили — да как же так в гостях можно?

— Очень даже можно, — Злат никогда не обращал внимания на подобные пустяки. Он призвал к себе второй нож и воткнул его в стену так же, как первый. А затем вытащил оба ножа и протянул их Хельге. — Ты можешь это повторить?

Хельга вздохнула.

«Вот вроде взрослый дяденька, а играется как маленький. Подумаешь, нож в стену воткнул. Лучше бы попробовал отправить мыться в лохань тарелки со стола, а потом их протереть да сушиться расставить. И не одну, а шесть, а то и восемь. Да ещё между делом скатерть поменять и пол подмести. Магию он такую не видел… Ага, как же, у него дома домовые именно так и колдуют».

Хельга чуть пошевелила пальцами — и два ножа поднялись в воздух и воткнулись в стену. Потом вышли из стены и отправились в лохань, там ополоснулись, а после улеглись на полотенце. Кожемякин даже хрюкнул от восторга.

— А три можешь? — хитро прищурившись, посмотрел он на девочку.

— Нет, не могу.

— Почему? Сложно?

— Нет, — Хельга покачала головой, — у меня только два ножа.

— А давай тогда топор? — Кожемякин взмахнул рукой — и лежавший у печи топор врезался в стену.

Хельга, задохнувшись от возмущения, хлопнула себя ладонью по лбу.

«Такого я от взрослого человека не ожидала. Ни хозяин дома, в котором я жила, ни тётушка Ненила не вели себя так. Люди они были спокойные и степенные, стены в доме не портили. А тут что?»

Но возмущение Хельги было недолгим: взвились заклинания — и князя Кожемякина впечатало в стену.

— Ах ты, изверг, — раздался голос Гостомысла со второго этажа. — Я тебе руки оторву.

— Тёмный, ты что, из-за стены обиделся? — Злат снял заклинание, чтобы отклеиться от стены. — Я тут хотел малую немного магии поучить.

— Молчи, женщина, — рявкнул Гостомысл. — Учитель нашёлся.

— А вот сейчас обидно было… — Злат насупился. — Другому за такое я бы голову оторвал.

— Разве? — уточнил князь Белозёров. — Ты же сам сказал, что Хельгу должна учить женщина. Я так понимаю, ты решил занять это место.

— Погорячился, — Злат согласно кивнул, — беру её ученицей прямо сейчас.

— Не получится. — Гостомысл уселся за стол, Хельга моментально поставила перед ним блюдо с запечённой тыквой, пирожки и жбан с простоквашей. — Не хочет она в боевые маги идти.

— Не может быть! — удивился Кожемякин. — Это же мечта любого. Хельга, он же дурит меня?

— Деда говорит правду, — подтвердила слова Гостомысла девочка.

— Ну, как видишь, не любого, — изрёк Гостомысл. — И не трогай Хельгу. Сначала я сам все её способности проверю, а потом и решу, что ей надо. А то нашёл себе игрушку!

Минут через десять спустился Светлояр, а после завтрака все три князя исчезли в портале. Хельга перемыла посуду и сходила на рынок.

«Надо для больных вкусненького чего-нибудь испечь. Помнится, Забава пряников хотела».

Вернувшись, приготовила обед, сложила пряники в корзину и пошла к дому Забавы.

***

Богдан сдул чёлку, лезшую в глаза, и снова оглядел всю честную компанию, которая толпилась в его комнате. Игнат с Северином, получившие несколько ушибов и синяков, выглядели вполне сносно, но местный целитель велел им как минимум несколько дней ещё посидеть дома. Поэтому они сидели рядом с Богданом и отчаянно скучали. Всё вчерашнее событие уже обсудили несколько раз и решили, что было здорово и надо бы повторить, так как двое мальчишек всё самое интересное пропустили. Только Забава молча сидела у окна. Видеть её такой было очень странно: обычно она не останавливалась ни на минуту и в любой момент была готова к шалостям, а на лице её всегда была улыбка. Но сейчас девочка молчала.

— Забава, ты заболела, что ли? — не выдержал наконец Богдан. — Да пройдёт твоя нога! Через пару недель снова по городу бегать будешь.

Забава промолчала. Она встала, взяла рогатину, обмотанную холщовым полотенцем, и направилась к выходу.

— А ну, стой! — рявкнул Богдан. — Вы двое, несите её сюда. — Богдан хлопнул ладонью по краю кровати.

Северин с Игнатом переглянулись, но быстро подняли Забаву и посадили её на указанное место.

— Что скисла? — снова поинтересовался Богдан.

— Хельга с нами дружить не будет. — Забава совсем опустила голову. — Мы два раза куда-то ходили: в первый — чуть не утопили её, а во второй — изуродовали лицо и чуть не убили.

— Ну не будет, и ладно, — отмахнулся Игнат. — У тебя всё равно ни одной подруги не было: ты же просто бедствие.

Забава захлюпала носом, а на затылок Игната прилетела звонкая оплеуха от старшего брата.

— А чего не будет-то? — удивился Северин. — Подумаешь, в пещеру упали. Всё обошлось же. А Хельга не злопамятная. Я, когда её впервые встретил, так наорал… а она мне потом ещё и помогла.

На минуту настала тишина, все смотрели на Северина.

— Ты наорал на княжескую внучку и тебе плетей не всыпали? — удивилась Забава.

— Нет, — покачал головой Северин. — Да я и не знал тогда, что у князя внучка есть. Она и не похожа. Всегда в обычном сарафане и платке, как бабка старая.

— Зато пирожки у неё вкусные, — не согласился Игнат. — И она никогда не ревёт и не ругается.

— Пирожки… — Богдан усмехнулся. — У неё магия есть, а вы о пирожках.

— А я думал, ты пошутил, когда ей о магии говорил, — голос Игната был полон сомнения, — она же даже младше Забавы — какая магия?

— Ну так вы, как два куля, в пещере валялись, — Богдан усмехнулся, — а мы с Забавой видели, как она нашла проход, куда магия уходила, отследила по магическому потоку. Она его видит, если вы не забыли.

— А что, его не видно? — удивилась Забава.

— Обычно не видно, — Богдан покачал головой. — Но можно увидеть с помощью специального заклинания, которым владеют лишь стихийники, да и те только по своим стихиям могут. Маги огня видят огненный поток, воды — водяной.

— Тогда она сильнее Ингвара будет? — поинтересовался Северин.

— Вряд ли, — ответил Богдан. — Ты хоть раз видел силу Ингвара?

— Да откуда? — Северин развёл руками. — Кто он, а кто я.

— А я видел, — продолжил Богдан. — Там сила ненормальная. Хоть перевёртыши и так в магии сильны, этот вообще страшный. Да и волосы у него уже светло-русые.

— Брат, — Забава перестала хлюпать носом и спросила, — так это правда, что чем сильнее перевёртыш, тем светлее становятся его волосы?

— Обычно, если это наши или с запада, да, а у перевёртышей на юге и в Поднебесной — нет. У них волосы и чёрными могут быть, но при этом сила очень большая, — ответил Богдан.

— А почему так? — Забава приставила рогатину к стене. — Чем наши отличаются от их?

— Так основатели родов разные, глупая, — улыбнулся Богдан. — И наши кто обычно? Волки. Кого другого редко увидишь. Только Рорик — медведь, шаман главный — рысь, бывают росомахи, ну в кланах пара птиц есть. А в Поднебесной — там и тигры, и барсы, и ирбисы. А их правитель носит титул «хуанди». Его род идёт от самого Фуси. Он был оборотнем-драконом.

— Ты нас снова обманываешь? — Забава подозрительно посмотрела на брата. — Это же сказки. Драконов не бывает.

— С чего мне обманывать? Пойдёте учиться — тоже всё изучать будете. И не только Поднебесную, но и всех первомагов, и кто от кого свой род ведёт.

— А почему у нас Рорик носит титул «абсолют»? Почему не хуанди? Красиво же звучит, — поинтересовался Северин.

— Титул «абсолют» недавно придумали. Раньше тех, кто над дружинами стоит, конунгами звали. А теперь у нас земель много — захотели что-то солидное. Абсолют со старого языка обозначает «безусловный». Власть Рорика над Восточными землями не подлежит сомнению.

— Понятно, почему ты лучший ученик, — хмыкнул Игнат, — всё знаешь. Я бы и половины не запомнил.

— Отец вожжами по спине проедет — всё запомнишь. — Богдан расплылся в улыбке. — Память освежает моментально, и сразу же рвение к наукам пробуждается.

Раздался стук в дверь. На пороге появилась Вышемила и улыбнулась.

— А к вам гостья, — сказала она и протолкнула в комнату Хельгу, держащую в руках корзинку, а сама вышла, закрыв дверь.

— Как себя чувствуете? — поинтересовалась Хельга.

Однако в ответ ей была мёртвая тишина. Хельга обвела всех взглядом.

«Что это с ними?»

— Что случилось? — она снова задала вопрос.

— Забава думала, что ты к нам больше ни ногой и дружба врозь, — улыбнулся Богдан.

— Почему? — удивилась Хельга.

— Потому что каждый раз, как ты с ней куда-то идёшь, случаются неприятности, — пояснил мальчик.

— Глупости, — отмахнулась Хельга. — Это разве неприятности?

— Как твоя голова? — поинтересовался Богдан.

— Пока на плечах, — ответила Хельга. — Я вам пряников испекла, будете?

— Настоящих пряников? — Забава тут же расцвела в улыбке.

— Ага, — сказала Хельга и высыпала пряники на стол.

По комнате поплыл сладкий запах. Угощение моментально разобрали, и пару минут слышалось лишь чавканье. Хельга уселась на стоящий рядом с кроватью Богдана сундук.

— О чём вы так интересно болтали? — спросила она.

— О перевёртышах, — жуя пряник, ответила Забава. — А ты что про них знаешь?

— Ничего, — честно созналась Хельга. — Я их даже не видела ни разу. Да и о том, что они в нашем городе живут, только сегодня от Проши узнала. А мне про них расскажите.

Богдан терпеливо пересказал то, что рассказывал до этого. Хельга была прекрасным слушателем: не произнесла ни слова. И лишь в конце поинтересовалась:

— Богдан, а женщины у них тоже воюют? Разломы зачищают?

— Нет, ты что, женщины у них по домам сидят. Они не такие сильные, как мужчины, да и берегут их.

— А наших почему не берегут? Зачем им идти на прорыв в разломе? — Хельга уставилась на Богдана.

— Да почему не берегут? Просто на разломах нужны все, кто имеет сильную магию, но дело добровольное, никого не заставляют, — пояснил Богдан. — А оборотницы редко до среднего уровня дотягивают.

— А я слышала, как Дара говорила Голубе, что самые красивые оборотни — мужчины, — важным голосом произнесла Забава. — Это правда?

— Я не особо в мужской красоте разбираюсь, — пожал плечами Богдан. — А вот борода у них и правда не растёт.

— Фу, — Хельга сморщила нос, — это что за мужчина без бороды? Это женщина, получается. А вас наказали за вчерашнее?

— А смысл наказывать? — Богдан указал на ноги. — Я всё равно всё лето дома проведу.

— Понятно… А научи тогда нас с Забавой читать, — попросила Хельга. — И тебе веселее, и мы не такими глупыми к мастеру письма пойдём.

— Я не согласна! — тут же возмутилась Забава. — Это скучно.

— А твоё мнение не учитывается, — отрезал Богдан. — Иди сюда, учиться начнём.

На лице Забавы появилась мировая скорбь, и она обречённо вздохнула.

***

На старом кладбище раскрылся портал, из которого вышли трое князей. За ночь над проломом, куда провалились дети, появилась каменная будка. Вокруг неё стояли четыре человека; недалеко был разбит лагерь. Там, возле костра, сидело ещё несколько человек. Князья направились туда. Увидев их, один из сидящих вскочил и побежал им навстречу. Подбежав, он поклонился. Злат Кожемякин поморщился.

— Шуйга, давай без поклонов и докладывай сразу и по существу.

— Как князь прикажет, — кивнул мужчина. — Мы осмотрели пещеру, пока крышку на пролом ставили. Пещера пустая, никаких артефактов или заклинаний в ней нет. И магии тоже. Я сам спускался, и, знаете, приятного мало. Магия исчезает буквально за пару минут. Я приказал ещё факелов доставить и верёвок. Вход в туннель мы нашли, но в него пока никто не заходил: ждали вас.

— Понятно. — Злат обернулся к Гостомыслу и Светлояру. — Ну что, начнём?

— Начинай, — кивнул Гостомысл и направился к лагерю.

«Не стоит мешать Злату: он разберётся».

***

Четыре человека спустились в пещеру по верёвочным лестницам. Один из них обвязался верёвкой и полез в проём, ведущий к кораблю. Однако уже через минуту он вернулся: магический кристалл потерял всю свою силу и погас, став бесполезным. Один из хранителей поднялся наверх, и через пару минут под потолком повис туесок, наполненный кристаллами.

— Сбыня, магическая энергия только сверху. Когда зайдёшь, потяни за верёвку — и туесок съедет к тебе. Постарайся держать его как можно выше.

Мужчина, которого назвали Сбыней, молча кивнул и снова полез в проём. В неровном свете факела показались высокие стены. Как и сказал князь, лестница, затем поворот, и нигде ни одной ловушки. Мужчина попробовал зажечь магический огонь, но магия так и не отозвалась.

«Странно. Князь сказал, что тот, кто нашёл это место, мог пользоваться магией здесь. Видимо, нужно спуститься ещё ниже».

Без привычно окутывающей магии Сбыня чувствовал себя так, словно его обворовали. Впереди показалось мягкое свечение.

«А вот и разлом».

Корабль неподвижно стоял в облаке света. Те, кто был на нём, не шевелились. Лишь глаза коня стали наливаться зеленоватым свечением.

— Сбыня! — раздался откуда-то со стороны знакомый голос.

Мужчина повернул голову и замер.

— Аким! — выдохнул он. — Но как?

— Что как? Думал, я умер? Меня такими пустяками не проймёшь! Гляди, кто тут со мной, — стоящий невдалеке мужчина отошёл в сторону, и из-за его спины вышли ещё двое человек.

— Любеч! Сбыслав! — не поверил своим глазам Сбыня.

— Они самые, — усмехнулись все трое. — Иди сюда. Смотри, что у нас тут есть. Давай встречу отметим.

Тот, кого Сбыня назвал Любечем, поднял бочонок с мёдом. Сбыня шагнул, но привязанная верёвка натянулась, мешая идти. Мужчина, не задумываясь, отвязал её и бегом направился к группе мужчин: его друзья, с кем он прошёл огонь и воду, были тут. Круг засветился чуть сильнее — и Сбыня исчез в разломе. Глаза коня перестали светиться изумрудно-зелёным светом, и вокруг снова воцарилась мёртвая тишина.

***

Оставшиеся мужчины потихоньку отматывали верёвку, которая была привязана к Сбыне. Сначала всё было нормально, однако не прошло и десяти минут, как верёвка натянулась, а потом ослабла. Мужчины резко потянули её назад. Вот она выскользнула из проёма, но к ней никто не был привязан. Более того, она не была порвана. Словно тот, кто ушёл к разлому, её просто отвязал. Все побледнели. Шуйга кинулся к верёвочной лестнице.

Пропал хранитель, а это значило лишь одно: все службы приводятся в боевую готовность.