Утро в Лоркане не приносило света. Лишь серая хмарь, пропитанная гарью, лениво перетекала из одного переулка в другой. Сайлас Вейн стоял перед треснувшим зеркалом в своей каморке. Из отражения на него смотрел Эдриан Уорд — бледный, избитый юноша с лихорадочным блеском в глазах. — Слишком много ярости, — прошептал Сайлас, касаясь пальцами синяка на челюсти. — Слишком много «меня». В Эпоху Табу Сайлас знал: самый опасный дьявол — не тот, кто скалится из пламени, а тот, кто подносит тебе чашу воды, когда ты умираешь от жажды. Чтобы собрать 20 Путей, ему нужны были не только ингредиенты, но и связи, доверие и статус. В этом механистическом обществе одинокий монстр быстро попадет под прицел Инквизиторов Стали или Богов этой эпохи. Ему нужен был новый образ. Он закрыл глаза, замедляя ритм Сердца Дьявола. Он вспомнил одного из своих врагов — святого целителя, которого он когда-то убил. Он вспомнил его мягкий голос, кроткий наклон головы и то, как тот смотрел на людей — с бесконечным, почти болезненным состраданием. Когда Сайлас открыл глаза, взгляд Эдриана изменился. Ледяная бездна исчезла, уступив место мягкому, чуть грустному свету. Углы губ едва заметно приподнялись в кроткой, извиняющейся улыбке. Плечи опустились, скрывая хищную готовность к прыжку. Теперь это был не воскресший Бог и не затравленный студент. Это был «Эдриан Уорд: Добрый гений». — Пора за покупками, — мягко произнес он. Голос звучал чисто и мелодично. Антикварная лавка «Черный Зубец» располагалась в полуподвале старого здания, которое, казалось, держалось на честном слове и ржавых заклепках. Над дверью висел медный колокольчик, издавший надтреснутый звон, когда Сайлас вошел внутрь. Внутри пахло старой бумагой, озоном и сушеными травами. Полки ломились от странных артефактов: шестеренки непонятного назначения, заспиртованные части тел монстров из Мира Духов и пыльные фолианты. За конторкой сидел старый алхимик Барнаби — человек, чей нос напоминал пережаренный корень имбиря, а глаза были спрятаны за толстыми линзами очков. — Закрыто, — прохрипел Барнаби, не поднимая головы от сломанного манометра. — Проваливай, студент. У меня нет времени на твои дешевые просьбы о ртути для опытов. Сайлас не ответил резкостью. Вместо этого он тихо подошел к конторке и осторожно положил на нее несколько монет, которые забрал у коллекторов. — Простите мою навязчивость, мастер Барнаби, — голос Сайласа был полон искреннего уважения. — Я знаю, как вы заняты. И я вижу, что этот манометр доставляет вам хлопот. Позвольте мне... я лишь хотел помочь. В Академии нас учили, что такие старые модели требуют особого подхода к давлению пара в обходных клапанах. Барнаби наконец поднял взгляд. Он ожидал увидеть наглого попрошайку, но увидел молодого человека с добрыми, чуть усталыми глазами, который смотрел на сломанный прибор с искренним интересом. — Особого подхода? — фыркнул старик. — И что же ты, молокосос, понимаешь в моделях «Винчестер-4»? — Я понимаю, что если вы продолжите затягивать этот болт, внутреннее кольцо лопнет через два оборота, — мягко заметил Сайлас. — Если позволите, я могу откалибровать его. Мне ничего не нужно взамен... кроме возможности приобрести несколько редких компонентов, если они у вас найдутся. Барнаби с сомнением протянул ему манометр. Сайлас взял инструмент. Его пальцы двигались с невероятной грацией.

[ГОЛОС ХРОНИКЁРА]:

Аспект Пути Стали (Память 0-го порядка).

Несмотря на отсутствие активной энергии, Сайлас сохранил абсолютное понимание структуры материи. Знание «Пути Стали» позволяет ему видеть точки напряжения в любом механизме. Для обычного мастера это ремонт, для Сайласа — это симфония, где он просто исправляет фальшивую ноту. Спустя три минуты манометр в руках Сайласа издал чистый, ровный щелчок. Стрелка встала идеально на ноль. — Невероятно... — пробормотал Барнаби, забирая прибор. Он посмотрел на Сайласа уже совсем иначе. — Ты... талантливый малый. И вежливый, что редкость в эти дни. Так что тебе нужно? — Мне нужна ртуть, очищенная паром, и немного эфирной пыли, — Сайлас смущенно опустил взгляд, изображая неловкость. — Понимаете, я хочу создать лекарство для детей из приюта в моем районе. У многих из них легкие забиты угольной сажей. Я верю, что небольшая доза очищенного эфира может им помочь. Это была чистая ложь. Но Сайлас произнес её с такой теплотой и искренностью, что сердце старого циника дрогнуло. Барнаби знал этот приют — дыра, где дети мерли как мухи. — Лекарство, значит? — старик вздохнул и полез под прилавок. — Знаешь, Эдриан... обычно я деру втридорога. Но раз ты такой... святой простофиля, я отдам тебе пыль по себестоимости. И ртуть вынесу из личных запасов. — Вы очень добры, мастер Барнаби. Мир станет лучше благодаря таким людям, как вы, — Сайлас улыбнулся так лучезарно, что старик даже немного покраснел. Пока алхимик собирал ингредиенты, в лавку вошла молодая девушка в богатом дорожном платье и с механическим протезом вместо левой руки. Она выглядела раздраженной и высокомерной. — Барнаби! Мой протез снова барахлит! Коленный сустав заедает при каждом шаге! Исправь это немедленно! Старик поморщился. — Мисс Элоиза, я же говорил, что запчасти из столицы задержали... Сайлас увидел возможность. Элоиза... судя по гербу на плаще, дочь одного из влиятельных фабрикантов города. Идеальная ступень для его возвышения. Он подошел к ней, сохраняя свой новый, кроткий образ. — Простите, мисс... я не хотел подслушивать, но звук вашего сустава... он кажется слишком сухим. Возможно, проблема не в запчастях, а в том, что масляный канал забит микрочастицами латуни. Если вы позволите мне взглянуть, я мог бы облегчить вашу боль прямо сейчас. Элоиза окинула его презрительным взглядом. — Ты? Какой-то оборванец будет трогать мой протез, который стоит как весь этот район? — Я лишь студент, — Сайлас поклонился, сложив руки на груди. — Но я не могу видеть, как такая прекрасная леди страдает от дискомфорта, который можно исправить одним движением. Пожалуйста, дайте мне шанс проявить простую человеческую доброту. Его голос был как бархат. Элоиза, привыкшая к грубости механиков и лести дворян, была сбита с толку этой бескорыстной вежливостью. Она нехотя выставила ногу вперед. Сайлас опустился на одно колено. Его рука мягко коснулась холодного металла. Он почувствовал вибрацию механизмов. Одним точным нажатием на скрытую защелку он освободил клапан, продул его своим дыханием и слегка сместил шестерню. — Прошу, попробуйте сейчас. Элоиза сделала шаг. Протез двигался бесшумно и плавно, словно живая плоть. Её глаза расширились. — Это... это чудо. Как тебя зовут, студент? — Эдриан Уорд, — он снова улыбнулся своей «доброй» улыбкой. — Но имя не важно. Важно то, что вам теперь легче. Когда Сайлас покидал лавку с заветными свертками ртути и пыли, Барнаби и Элоиза смотрели ему вслед. Один — с уважением, другая — с глубоким любопытством. Выйдя на улицу, Сайлас увидел маленькую нищую девочку, сидевшую у входа. Не раздумывая, он достал одну из оставшихся серебряных монет — последних его денег — и вложил ей в руку. — Купи себе теплого хлеба, дитя. И пусть удача улыбнется тебе. Девочка смотрела на него как на ангела. Сайлас прошел мимо, свернул в темный переулок, где его никто не видел. Мгновенно его лицо преобразилось. Улыбка исчезла. Взгляд снова стал холодным, как лед Великой Пустоты. Он достал платок и брезгливо вытер руку, которой касался ребенка. — Глупцы, — прошипел он, его настоящий голос вернулся, холодный и властный. — Они так жаждут доброты, что готовы открыть дверь любому, кто её имитирует. Теперь у меня есть ингредиенты и расположение двух влиятельных идиотов. Он посмотрел на сверток с ртутью. — Остался последний ингредиент. «Ритм угасания». Сайлас растворился в тени тумана, направляясь в сторону самых опасных притонов Лоркана. Его маска доброго студента была безупречна, но под ней уже закипала тьма, готовая поглотить этот город. [ГОЛОС ХРОНИКЁРА]: Техника: Социальный камуфляж (Манипуляция Пути Дьявола). Сайлас использует понимание человеческой психологии как магическое оружие. В 7-й Эпохе, где вера в Богов ослабла, «искренняя доброта» становится самым редким и ценным ресурсом. Создавая образ мессии, Сайлас прокладывает путь к власти гораздо быстрее, чем с помощью грубой силы.