Три месяца спустя.

Зал для инструктажа в штаб-квартире Второго дивизиона напоминал скорее лекционную аудиторию в университете, чем военную казарму. Здесь было прохладно, пахло озоном от кондиционера и свежей краской — ремонт закончили неделю назад. По стенам, лишённым окон, тянулись экраны в выключенном состоянии, матово-чёрные. В центре стояли два ряда стульев с откидными столиками. Их было пятнадцать.

Перед экранами, на небольшом возвышении, стоял обычный деревянный лекторский стол. На нём лежала папка с бумагами и стоял стакан с водой.

Кеншин сидел в конце первого ряда. На нём была новая одежда — тёмные штаны из прочной ткани и серая футболка с едва заметным логотипом Ордена на груди: стилизованный глаз в круге. Пиджак-плащ, который он теперь носил постоянно, висел на спинке стула. Волосы, тёмно-синие и по-прежнему растрёпанные, были чуть короче — их подстригли в медпункте. На лице не осталось следов истощения, но в глазах, больших и светло-карих, появилась новая глубина. Не грусть. Скорее, постоянная настороженность, как у животного, которое слышит далёкие, неразличимые звуки.

Рядом с ним, через одно пустое кресло, сидел Кай. Он был в своём безупречном чёрном костюме. Руки лежали на столике, пальцы сложены в спокойную пирамиду. Он смотрел вперёд, на пустой стол лектора, его серые глаза были сосредоточены на одной точке, будто он уже видел там информацию, которой ещё не было.

В зале находилось ещё десять человек. Разного возраста, от выглядевших на семнадцать до двадцати с лишним. Все в одинаковой серой форме. Некоторые перешёптывались, другие, как Кай, сидели молча. Один парень с шрамом на щеке ритмично постукивал ручкой по столику. Звук был тихий, но настойчивый.

Дверь в глубине зала открылась.

Все разговоры смолкли. Постукивание ручкой прекратилось.

В зал вошёл Дзиро Такаока. Он был в своей обычной тренировочной форме — тёмные штаны и свободная куртка на молнии, расстёгнутой до середины груди. В руках он нёс не оружие, а простую металлическую указку.

Он прошёл к лекторскому столу, поставил указку рядом с папкой, осмотрел зал. Его взгляд, тяжёлый и измерительный, скользнул по каждому лицу. Он задержался на Кеншине на секунду дольше, потом перешёл на Кая, затем на парня с шрамом, который перестал стучать и выпрямился.

— Доброе утро, — сказал Дзиро. Его голос заполнил зал без усилий, без повышения тона.

Несколько голосов ответили нестройным «Доброе утро, командир».

Дзиро кивнул. Он взял стакан с водой, отпил один глоток, поставил обратно.

— Сегодня у вас первый теоретический блок. До этого были физподготовка, основы рукопашного боя, знакомство с оружием. Теперь — суть. Если вы не поймёте то, о чём я буду говорить сегодня, всё остальное бессмысленно. Вы станете не бойцами, а расходным материалом. Меня это не устраивает. Я вкладываю в вас время. Вы вложите внимание. Вопросы есть до начала?

В зале была тишина. Дзиро выждал три секунды.

— Хорошо. Начнём с основ. Мир, в котором вы жили до сих пор, — иллюзия. Вернее, верхний слой. Под ним существует другой слой. Мы называем его Подкладкой. Или Теневой стороной. Именно там рождается то, с чем мы воюем. Вопрос: откуда оно берётся?

Он посмотрел на зал. Никто не ответил.

— Неуверенность? Страх? — предположил кто-то с заднего ряда.

— Ближе, — сказал Дзиро. — Но нет. Это следствия. Источник — человеческие пороки. Не абстрактные. Конкретные, сильные, выношенные эмоции. Страх, гнев, алчность, зависть, отчаяние. Когда такая эмоция достигает критической массы, она… материализуется. В Подкладке. Обретает форму и сознание. Мы называем такие существа Сквернами.

На главном экране за его спиной включилось изображение. Это была схематичная анимация. Упрощённая фигурка человека, от неё исходили волнистые линии. Линии собирались в клубок, который затем темнел, обретал зубастый оскал.

— Скверны питаются тем, что их породило, — продолжал Дзиро. — Страх питается страхом. Гнев — гневом. Поэтому они выходят в наш слой, в мир людей, чтобы провоцировать и пожирать. Это их природа. Вопрос второй: почему обычные люди не замечают этого?

— Потому что не хотят видеть? — сказал парень с шрамом. Его звали, кажется, Рэн.

— Частично. Но есть и механическая причина. Массовое сознание, психика большинства, отфильтровывает такие явления как нечто невозможное, как галлюцинацию, как несчастный случай. Это защитный механизм вида. Но он несовершенен. В местах, где порок накапливается десятилетиями — трущобы, заброшенные больницы, определённые интернет-сообщества — граница истончается. Скверны прорываются. И тогда появляемся мы.

На экране появилась трёхмерная модель города. Красные точки вспыхивали в разных районах.

— Орден Просветлённых, он же Орден Безопасности Людей, существует для контроля над этими прорывами. Мы локализуем, эвакуируем гражданских, нейтрализуем угрозу. Для этого нам нужны специальные средства. Обычная пуля может разорвать слабую Скверну, но не может убить её суть. Нужна сила того же порядка. Сила Подкладки.

Дзиро взял указку, повертел её в пальцах.

— Есть два способа получить такую силу. Первый — развить в себе внутренний резерв, то, что мы называем Эфиром. Это жизненная энергия, присутствующая в каждом, но у большинства она спит. Тренировки, медитации, определённые техники позволяют её пробудить и использовать. Так работают многие в Ордене. Это долгий, трудный, но безопасный путь. Вы создаёте силу сами, из себя. Вы контролируете её на сто процентов.

Он сделал паузу, давая это уяснить.

— Второй способ — быстрый, мощный и смертельно опасный. Взять силу готовой. Заключить контракт.

В зале стало ещё тише. Слово «контракт» повисло в воздухе, холодное и тяжёлое.

— Контракт — это договор между человеком и сознательной, могущественной Скверной. Чаще всего — с одной из древних, которые мы классифицируем как Грехи. Не в религиозном смысле. В практическом. Это узлы, концентраты определённого порока, существующие столетиями. Они обладают интеллектом, волей и голодом. И они предлагают сделку.

Дзиро подошёл к экрану. На нём появился список. Семь пунктов.

— Гордыня. Зависть. Гнев. Уныние. Алчность. Чревоугодие. Похоть. Семь основных Грехов, семь архетипов. Каждый даёт силу, соответствующую своей природе. Гордыня — абсолютную защиту и власть над слабыми. Гнев — разрушительную мощь, растущую от ярости. Алчность — контроль над материей и понятием собственности.

Он обернулся к аудитории.

— Звучит заманчиво. Стать сильным быстро. Получить власть. И многие идут на это. Добровольно. В момент глубочайшего отчаяния, ярости или жажды. Они произносят клятву, совершают ритуал. И получают Печать. Знак контракта на теле. Источник силы. И часть личности от своей души.

Кеншин неосознанно прикоснулся к груди, чуть левее центра. Под футболкой был шрам, звёздообразный. Но не Печать. Что-то другое. Он почувствовал, как Кай бросил на него короткий взгляд, затем так же быстро отвел глаза.

— Почему нам надо отдавать Личность? — спросила девушка с короткими рыжими волосами в первом ряду. Её звали Мия.

— Потому что цена контракта — не деньги, — сказал Дзиро. Его голос стал ещё более ровным, бесстрастным. — Цена — ваша личность. Ваша душа. Сила Греха не нейтральна. Она несёт в себе его природу. Используя её, вы впускаете эту природу в себя. Постепенно. Необратимо. Вы начинаете думать, как он. Желать, как он. Гордец теряет способность видеть в других что-то, кроме слуг. Обжора перестаёт чувствовать сытость, только вечный голод. Гневливый живёт в постоянной ярости. Это не метафора. Это физиологический и психический процесс. Вы превращаетесь в носителя Греха. А на финальной стадии… вы становитесь им. Новой Скверной. И мы вынуждены вас уничтожить.

В зале было слышно, как гудит кондиционер.

— Вы говорите, это добровольно, — сказал Рэн. — Но если человек в отчаянии… разве это выбор?

— Это всегда выбор, — отрезал Дзиро. — Даже в отчаянии. Сломленный человек выбирает кратчайший путь, не глядя на конец. Наша задача — дать альтернативу. Или, если слишком поздно, прервать путь до того, как он станет угрозой для других.

Он вернулся к столу, снова отпил воды.

— В Ордене контракты запрещены. Это пункт первый устава. Любой, кто добровольно заключает контракт с Грехом, объявляется изменником и подлежит нейтрализации. Это не жестокость. Это гигиена. Такая сила подобна радиации — она заражает всё вокруг.

— Но, — сказал Кай. Его голос, чёткий и холодный, разрезал тишину. Все взгляды повернулись к нему. — Существуют исключения. Ограниченные контракты.

Дзиро посмотрел на него. Взгляд был непроницаемым.

— Верно. Есть исключения. Их мало, и они строго регламентированы. Ограниченный контракт — это сделка не с Грехом, а с менее опасной, неразумной Скверной. Или… — он сделал микроскопическую паузу, — …осознанный контракт с Грехом, но с наложенными извне ограничителями. Магическими обетами, которые сдерживают разложение. Это хождение по лезвию бритвы. Один сбой воли, одна слабость — и баланс нарушен. Такие оперативы находятся под постоянным наблюдением. Их сила — наш стратегический ресурс и наша постоянная головная боль.

Кай кивнул, как будто получил подтверждение ожидаемому ответу. Его лицо ничего не выражало.

— Вернёмся к общей схеме, — продолжил Дзиро. — Ваша задача как будущих оперативников — идентифицировать тип угрозы. Понимать, с чем имеете дело. Гордыню нельзя победить, атакуя в лоб — её защита отражает всё, что исходит от того, кого она считает ниже. С ней нужно бороться, разрушая её убеждённость в превосходстве. Гнев усиливается от насилия — его нужно изматывать, уклоняться, гасить, а не встречать силу силой. Каждый Грех имеет свою логику, свою слабость. Изучение этих слабостей — ваша домашняя работа.

Он сделал паузу, давая информацию улечься.

— Теперь о тактике. При обнаружении Скверны первостепенная задача — эвакуация гражданских и установление периметра. Никакой героики в одиночку. Работаете группой. Наблюдатель, щит, удар. Каждая роль важна. Вы — винтики механизма. Сломался один — ломается весь. Вопросы по этой части?

Мия подняла руку.

— А если гражданские не хотят уходить? Если не верят?

— Тогда применяете протокол принудительной эвакуации, — без колебаний ответил Дзиро. — У нас есть полномочия. Ложь, гипноз, применение нелетальных средств. Жизнь и психическое здоровье невинных в приоритете. Их паника, их страх — это топливо для Скверны. Чем больше испуганных людей на месте, тем сильнее враг. Вычищаете площадку, потом работаете.

Рэн покачал головой.

— Жестко.

— Реалистично, — поправил Дзиро. — Жестко — это когда приходится объяснять родственникам, почему их ребёнок высох изнутри или взорвался от ярости. Мы предотвращаем такое. Любой ценой.

Он обошёл лекторский стол и сел на его край, сложив руки на груди. Поза стала менее формальной, более разговорной.

— Сейчас самая важная часть. Личная. Вы все здесь, потому что имеете потенциал. Или потому что уже столкнулись с Теневой стороной. — Его взгляд снова скользнул по Кеншину. — У каждого из вас будет искушение. Особенно когда увидите, на что способны контрактники из Культа Падшего Дракона. У них нет наших ограничений. Они используют силу Грехов на полную, быстро деградируют, но пока они люди… они могущественны. У вас будет выбор: долгие годы тренировок, чтобы развить свой скрытый Талант, или короткий путь. Я говорю вам сейчас, глядя в глаза: короткий путь ведет в пропасть. Вы можете стать сильным. Но перестанете быть собой. Вы будете думать, что контролируете силу. А на самом деле это она будет контролировать вас. Пока не съест целиком.

Он встал, вернулся за стол.

— Сегодняшнее занятие — основа. Дальше будут детальные разборы каждого Греха, их проявлений, тактики борьбы. Сейчас — практическая часть. Мы разберём несколько реальных случаев. Без имён, только факты.

Дзиро взял пульт, щёлкнул. На экране появилась фотография: размытый снимок тёмного переулка, на асфальте неестественно выгнутая фигура.

— Случай первый. Жертва — мужчина, 35 лет. Найден в состоянии, которое патологоанатомы описали как «полная дегидратация при отсутствии внешних повреждений». На месте обнаружены следы энергии, классифицированной как «жажда». Предполагаемый виновник — Скверна низшего порядка, связанная с Алчностью, но не с Грехом. Вопрос: ваши первые действия при обнаружении такой сцены?

Кай ответил первым, не поднимая руки:

— Установить периметр в радиусе 200 метров. Проверить наличие источников воды в прямом доступе — водопровод, лужи, водоёмы. Существо будет искать следующую цель для утоления жажды. Эвакуировать всех, кто находится в зоне, с приоритетом на детей и стариков — их эмоциональный фон нестабильнее, страх сильнее.

— Верно, — сказал Дзиро. — Что дальше?

— Определить вектор, — добавила Мия. — Если есть «жажда», значит, есть цель, которая её вызывает. Нужно найти место, где скопление людей или источник сильных эмоций, связанных с лишением, завистью.

— Хорошо. А если вы столкнётесь с самой Скверной? Первичная тактика?

Рэн хмыкнул.

— Не давать ей пить. То есть, не подпускать к людям, к воде. Заставить тратить силы. Измотать.

— Общая логика верна, — согласился Дзиро. — Но «жажда» может проявляться не только физически. Она может вытягивать влагу из воздуха, из материалов. Тактика удержания на расстоянии может не сработать. Нужно искать ядро, источник её существования. Часто это предмет, с которым связана первопричина — украденная вещь, место, где кого-то оставили умирать от жажды. Уничтожаете предмет — ослабляете существо.

Он щёлкнул пультом, сменил слайд. Новая фотография: обгоревшая комната, на стене — чёрный силуэт, как от вспышки.

— Случай два. Взрыв в квартире. Никаких взрывчатых веществ не обнаружено. Свидетели сообщают о ссоре, криках. Затем вспышка. Один погибший, двое с тяжелыми ожогами. Предполагаемый виновник — проявление Гнева. Не полноценный Грех, но близко. Ваши действия?

Кеншин слушал, но часть его внимания была внутри. Он чувствовал под рёбрами лёгкое, едва заметное движение. Не голод. Скорее… интерес. Спящее Сердце в его груди, казалось, прислушивалось к словам о Гневе, о Алчности. Оно было тихим, но присутствующим. Как спящий зверь, который улавливает запах другой дичи.

«Это не контракт», — напомнил он себе. Ему не пришлось ничего заключать. Ему это вставили насильно. Но разве это меняло суть? В нём жила сила Греха. Жажда. Только он не платил за неё своей личностью. Он платил постоянной борьбой, риском быть поглощённым в любой момент. Какая цена была выше?

— …подавление огня не водой, а изоляцией, — говорил Кай. — Гнев питается энергией конфликта. Нужно охладить обстановку. Буквально. Снизить температуру, создать звуковой вакуум, если возможно. Лишить его топлива.

— Сложно выполнимо в полевых условиях, — заметил Дзиро. — Но верно в теории. На практике проще — удалить из зоны всех, кто может испытывать гнев. Часто после выхода «доноров» Скверна гнева затухает сама. Но если нет — значит, есть застарелый источник. Обида, ненависть, которая тлела годами. Нужно искать его.

Занятие длилось два часа. Дзиро разобрал ещё три случая, задавал вопросы, поправлял, хвалил за точные ответы. Он был строгим, но справедливым учителем. Не унижал за ошибки, но и не позволял поверхностных ответов.

Когда он наконец положил пульт на стол, в зале стояла сосредоточенная тишина. Первую лекцию усвоили.

— На сегодня всё. Материалы по каждому разобранному случаю будут в ваших личных кабинетах в сети. Изучить до завтрашнего утра. Завтра — практические занятия на симуляторах. Те, кто не усвоил теорию, на симуляторы не допускаются. Свободны.

Стулья заскрипели, когда все встали. Кеншин потянулся, почувствовал, как затекли мышцы спины. Он взял свой пиджак, накинул его на плечи.

Дзиро собрал бумаги в папку и жестом подозвал его и Кая.

— Останьтесь на минуту.

Остальные стали расходиться, перешёптываясь. Рэн на ходу похлопал Кеншина по плечу.

— Ну что, новичок, впечатлило?

Кеншин кивнул.

— Впечатлило.

Когда зал опустел, Дзиро подошёл к ним. Он посмотрел на Кая.

— Твои ответы были точны. Но ты говорил как теоретик. Как будто читаешь инструкцию. В поле инструкции не всегда работают.

Кай не опустил глаз.

— Инструкции основаны на анализе предыдущих ошибок. Следовать им — наиболее эффективно.

— До первого нештатного сценария, — сказал Дзиро. — У Скверн нет инструкций. У них есть голод. Импровизация важнее заученных догм. Тебе нужно научиться чувствовать поле боя, а не только анализировать его. Это будет твоей личной задачей.

— Понял, — сказал Кай. В его голосе не было ни обиды, ни согласия. Просто констатация.

Дзиро перевёл взгляд на Кеншина.

— А ты молчал почти всё время. Почему?

Кеншин пожал плечами. Пиджак съехал набок, он поправил его.

— Думал.

— О чём?

— О том… что вы сказали. Что контрактники перестают быть собой. А я… со мной ведь не так? Я не заключал контракт. Но «это» во мне есть. Значит, я тоже… изменюсь?

Дзиро внимательно посмотрел на него. Потом покачал головой.

— Не обязательно. Ты — уникальный случай, Кеншин. Имплант, насильственное внедрение. Ты не призывал эту силу, не отдавал ей себя в обмен. Ты был сосудом, который не разбился, когда его заполнили. Твоя личность — твой главный щит. Ты борешься не с искушением получить силу. Ты борешься за то, чтобы не дать силе, которая у тебя уже есть, съесть тебя. Это другая война. Более трудная, может быть.

Он положил руку Кеншину на плечо. Рука была тяжёлой, тёплой.

— Сегодняшняя лекция — это карта местности. Для тебя она важна вдвойне. Ты должен знать Грехи не только как врагов. Но и как… родственную силу, которая живёт в тебе. Знать, чтобы понимать её импульсы. Чтобы предугадывать. Чтобы контролировать. Ты справился однажды. Справишься и дальше.

Кеншин снова почувствовал под рёбрами лёгкое шевеление. На этот раз оно было не похоже на интерес. Скорее, на смутное недовольство. Как будто спящий зверь услышал что-то неприятное.

— Я постараюсь, — сказал он.

— Этого мало, — ответил Дзиро, убирая руку. — Ты должен преуспеть. Потому что если ты падёшь, Кеншин, то падение твоё будет страшнее, чем у любого контрактника. Ты носишь в себе не просто часть Греха. Ты носишь его Сердце. И если оно проснётся по-настоящему… нам придётся тебя остановить. Любой ценой. Яснее ясно?

—Также мы даже не знаем Сердце Какого Греха у тебя внутри. — Сказал Дзиро.

В зале, где было прохладно, у Кеншина по спине пробежал холодный пот.

— Ясно, — сказал он тихо.

— Хорошо. Идите. Отдохните. Завтра на симуляторах проверим, как теория уляжется в голове.

Кеншин и Кай вышли из зала в коридор. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Коридор был пустым, освещённым холодным светом светодиодных ламп. Их шаги отдавались эхом по бетонному полу.

— Страшная перспектива, — сказал вдруг Кай, не глядя на Кеншина.

— Что?

— Быть остановленным «любой ценой». Обычно это означает ликвидацию.

Кеншин остановился. Он посмотрел на Кая. Тот шёл дальше, его прямая спина в идеальном пиджаке казалась неуязвимой.

— Ты думаешь, он это имел в виду? — Тревожно спросил Кеншин.

— Дзиро всегда имеет в виду то, что говорит, — ответил Кай, обернувшись. Его серые глаза были ясными, без намёка на утешение. — Он не пугает для красного словца. Он информирует. Теперь ты знаешь правила игры. И последствия поражения. Это делает твою мотивацию сильнее.

Он повернулся и пошёл дальше, к лифтам.

Кеншин остался стоять в коридоре. Он снова положил руку на грудь. Через ткань футболки он чувствовал контуры шрама.

«Знать, чтобы контролировать», — повторил он про себя слова Дзиро.

Он не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью контролировать то, что внутри. Но он знал теперь, что будет, если не сможет.

И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. И ещё один. И идти вперёд.