Примерно к тому времени, когда дети привыкли к распорядку детской комнаты, взрослые закончили предварительный сбор информации. Это означало, что теперь они сосредоточатся на общении и расширении своих дружеских контактов. Баланс сил в герцогстве резко изменился из-за ареста матери Сильвестра, поэтому дворяне искали новые связи, бросая все силы на усиление своих фракций и обеспечение собственной безопасности.

— Это персоны, запросившие сегодня у вас аудиенции, — сказала Рихарда, передавая мне письма.

Последние несколько дней такое происходило ежедневно. Я просмотрела все запросы, но желающим встретиться со мной или Вильфридом предварительно требовалось разрешение от наших старших слуг и родителей. То, что мне вообще показывали письма, было связано с тем, что Рихарда воспользовалась ими, чтобы объяснять мне, кто с кем связан и каких фракций следует опасаться.

Поскольку меня выдали за дочь Розмари, скорее всего, именно в отношении её родственников мне следует проявлять наибольшую осторожность на данный момент. Вероятно, что с начала зимних кругов общения они уже успели объявить всем, что я являюсь их племянницей. Поскольку их просьбы о встрече со мной постоянно отклонялись, люди относились к этим заявлениям с подозрением. Рихарда предупредила, что нельзя знать наверняка, какие методы они могут использовать в будущем, чтобы попытаться связаться со мной.

— Леди, есть ли кто-нибудь, с кем бы вы хотели встретиться? — спросила Рихарда.

— Я хотела бы принять приглашение на чаепитие от мамы. Я обещала предоставить ей финансовый отчёт о наших доходах от концерта фешпи́ля.

На чаепитие приглашалась фракция Эльвиры, в которой состоит и Флоренция, а потому не должно возникнуть проблем, чтобы туда могла пойти и я. Естественно, Рихарда не возражала против того, что я проведу время с мамой.

— Очень хорошо. Я сообщу лорду Сильвестру. Есть ли ещё кто-нибудь из подавших запрос, с кем вы бы хотели встретиться?

— Хм. Я хотела бы встретиться с Хенриком, — сказала я, взяв заинтересовавшее меня письмо.

Оно содержало извинения за прошлогодний инцидент с уничтожением тро́мбэ, а также выражало просьбу Хенрика встретиться со мной лично, чтобы поблагодарить меня за спасение Дамуэля от серьёзного наказания и принятие его своим рыцарем сопровождения.

— Он старший брат Дамуэля, не так ли? Он писал, что был бы признателен за возможность извиниться и поблагодарить меня лично.

Я немного подумала, а затем продолжила.

— Есть ещё один. Я бы хотела встретиться со старшим братом Бригитты. Ранее она упоминала, что Илльгнер имеет довольно развитую лесозаготовку, поэтому мы могли бы прийти к некоторым договорённостям по развитию бумажной промышленности, — ответила я с волнением в голосе.

Возможно, виды деревьев, растущих в Илльгнере, отличались от растущих вокруг Эренфеста, и некоторые из них идеально подошли бы для изготовления бумаги.

Услышав моё объяснение, Рихарда вытащила письмо из стопки.

— Леди, в таком случае вам следует встретиться и с семьёй Ангелики. В противном случае вы встретитесь с семьями всех ваших рыцарей эскорта, кроме её.

У меня были личные причины для встречи с Эльвирой, Хенриком и старшим братом Бригитты, хотя со стороны могло показаться, что я встречаюсь с семьями всех моих рыцарей. По словам Рихарды, исключительный отказ от встречи с семьёй Ангелики может породить слухи о том, что я ей не доверяю или что она вызвала моё недовольство.

— В таком случае, я встречусь и с семьёй Ангелики, — сказала я. — Просто я знаю о ней меньше, чем о других, поэтому, полагаю, нам лучше ненадолго отложить эту встречу.

Я не могу встретиться с её семьей, пока не узнаю о них больше. Рихарда кивнула, соглашаясь с моим мнением.

— Кстати, Рихарда, не нужно ли мне также встретится с семьями моих слуг?

— Единственный человек в моей семье, жаждущий встречи с вами, это Юстокс, так что нет. Он странный человек, которого заботит только сбор самых диковинных и бесполезных вещей, — сказала она, наморщив нос.

Как мать, Рихарда, похоже, рассматривала Юстокса как довольно проблемного ребёнка из-за его жажды новой информации и материалов. Так или иначе, она решила, что и с семьями других слуг у меня объективных причин встречаться нет, поэтому мы ограничились встречами с семьями рыцарей сопровождения.

Естественно, первое, на что мне дали разрешение, было чаепитие Эльвиры. Но, поскольку это был крупномасштабный приём, на который приглашена вся её фракция, состоится он ещё очень нескоро.

***

Несколько дней спустя мне разрешили встретиться с семьями всех моих рыцарей. Были улажены даты, и первым, с кем я смогла встретиться, оказался старший брат Дамуэля, Хенрик. В назначенный день я направилась к главному зданию замка с Рихардой, Дамуэлем и Бригиттой.

С момента принятия того самого запроса, Дамуэль неоднократно упоминал, что мысль о встрече одновременно со мной и его старшим братом заставляла его нервничать, словно студента академии, которому предстояло вместе с родителями встретиться с учителем. Но он не мог в этот день избежать роли эскорта, поскольку Корнелиус и Ангелика уже отправились в дворянскую академию, и моими рыцарями сопровождения остались только он и Бригитта.

Когда я вошла в комнату, где должна была встретится с Хенриком, то увидела, что он уже ожидает меня на коленях.

— Спасибо за ожидание, — сказала я.

— Меня зовут Хенрик. Я старший брат Дамуэля. Госпожа Розмайн, могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Вы можете.

— О бог жизни Эйвилиб, да будет благословенна эта новая встреча.

Хенрик поднял голову, только когда мы закончили наши приветствия. Как я слышала, он был служащим. Он выглядел мягким, спокойным и честным человеком. За исключением того, что его глаза и волосы были темнее, чем у Дамуэля, двое братьев были очень похожи.

Я думала, что он просил об этой встрече с целью установления более тесных связей со мной, но это оказалось совсем не так. Вместо этого он действительно сосредоточился на извинении за ошибки Дамуэля во время истребления тромбэ и поблагодарил меня за смягчение его наказания. Весьма вероятно, что Дамуэль получил бы то же наказание, что и Шикико́за, а из-за своего статуса низшего дворянина Хенрик наверняка тоже бы пострадал.

— Госпожа Розмайн, я искренне благодарен вам за то, что вы приняли моего глупого младшего брата в свой эскорт, несмотря на все те неудобства, что он вам доставил, — сказал Хенрик.

Сам факт наказания Дамуэля безусловно должен был оставить неизгладимое пятно на его репутации, но я, как жертва, заступилась за него. Теперь от того случая у всех осталось впечатление, что он был втянут в преступление Шикико́зы против своей воли. Вдобавок ко всему, обычно было немыслимо, чтобы низший дворянин вроде Дамуэля назначался в эскорт члена семьи герцога.

— Как его брат, я хотел выразить, насколько вам благодарен, — сказал Хенрик с явным облегчением.

Моя встреча с ним прошла быстро и закончилась его словами о том, что он будет молиться о продолжении моих хороших отношений с Дамуэлем.

— Судя по всему, он очень заботится о тебе, не так ли? — сказала я Дамуэлю.

Но тот просто отвернулся, как ученик, которого учитель смутил разговором о родителях.

***

Через два дня после моей встречи с Хенриком пришло время познакомиться с братом Бригитты, вико́нтом Илльгнером. У виконта Илльгнера были рыжие волосы, зелёные глаза, а чертами лица он походил на сестру. Ему было чуть больше двадцати, и у меня было первое впечатление, что он выглядел как Бригитта, только в нём ощущалось больше достоинства. У меня не было сомнений в том, что он может вести себя как безупречный дворянин, поскольку ему нужно демонстрировать свой статус гиба, но всё же было в нём что-то деревенское.

Войдя в комнату, я никак не могла дождаться, когда мы закончим с нашими долгими приветствиями и наконец перейдём к делу.

— Гиб Илльгнер, я хотела бы расспросить вас о заготовке леса на вашей земле.

Виконт Илльгнер удивленно моргнул, но быстро пришел в себя.

— Я слышала от Бригитты, что у вас есть довольно развитая лесозаготовка, но какие виды леса вы валите? Какие сорта древесины вы выращиваете, и отличаются ли они от тех, что растут в окрестностях Эренфеста?

— Вас интересует наш лес, госпожа Розмайн? — спросил он, слегка улыбнувшись.

Сейчас он выглядел так же гордо, как и Бригитта, когда она рассказывала о своей родине — с той гордостью, которую испытывает человек за землю, которой правит.

— Именно. Основанная мною отрасль заключается в создании бумаги из дерева, поэтому я всегда думаю о том, чтобы попробовать изготовить бумагу из незнакомых видов деревьев, поскольку она может оказаться лучшего качества, — ответила я. — Особенно я бы хотела поэкспериментировать с редкими магическими деревьями, если таковые имеются.

— Вы можете сделать бумагу из дерева? Это... довольно интересная идея. Конечно, у нас есть виды деревьев, которые не встречаются в окрестностях города Эренфеста. Я не уверен, окажутся ли они полезными, но уникальные магические деревья у нас тоже имеются, — сказал виконт Илльгнер.

Он начал перечислять различные названия, но я узнала лишь часть из них. Те, что мне были знакомы, были твёрдыми породами древесины, которые использовались для строительства и изготовления мебели. Похоже, что после вырубки леса в Илльгнере, древесина сплавлялась брёвнами по реке в Эренфест.

— Многие из этих разновидностей мне незнакомы. Кажется, у вас есть множество видов древесины, которых нет в этом регионе. Я бы хотела посетить Илльгнер, чтобы посмотреть на эти деревья, — сказала я.

— Леди, вы не должны давать такие обещания столь небрежно, — прервала меня Рихарда, сурово посмотрев на меня.

Мы проводили официальную встречу, и я не смогу потом жаловаться, если всё сказанное мной будет воспринято как официальное обещание.

— Я буду осторожна, Рихарда. В любом случае, я хорошо подумала, прежде чем давать это обещание. Это не обязательно будет скоро, но я полна решимости однажды посетить регион с процветающим лесным хозяйством.

— Пожалуйста, выберите Илльгнер для этой чести, когда придёт время, — сказал виконт Илльгнер. — Я буду счастлив встретить вас на своей земле.

Сейчас я была настолько занята, что шанс подобного визита, возможно, выпадет только через несколько лет. Но я так хотела улучшить производимую нами бумагу, что встреча закончилась моим обещанием однажды посетить Илльгнер в будущем.

— Невозможно выразить словами, как я благодарен вам за то, что вы потратили своё драгоценное время на сегодняшнюю встречу со мной, госпожа Розмайн.

— Я могу сказать то же самое. Было приятно поговорить с вами, гиб Илльг… — начала я, но меня прервали, когда мы выходили из комнаты.

— Ах! Разве это не госпожа Розмайн! — раздался незнакомый мне голос.

В коридоре был странный дворянин. Вроде бы, он просто случайно проходил мимо, но увидев меня, тут же направился в нашу сторону.

— Я слышал, что вы плохо себя чувствуете, но, похоже, вы полностью выздоровели! Это замечательно! Но уверяю вас, есть много дворян, с которыми вам следует наладить отношения, прежде чем иметь дело с подобными деревенщинами.

Я не знала, кто он такой, но этот странный дворянин имел более высокий статус, чем вико́нт Илльгнер. По крайней мере, так мне показалось, поскольку последний отступил назад на несколько шагов, чтобы не мешать нам.

— Я так подумал, ещё когда впервые увидел вас на сцене, госпожа Розмайн, но вы действительно похожи на мою младшую сестру Розмари, — продолжил мужчина.

«Ах, ну понятно. Это один из членов той раздражающей семейки моей притворной биологической матери», — подумала я.

Я обеспокоенно приложила руку к щеке и посмотрела на Рихарду, не отвечая человеку, что обратился ко мне не представившись и не сказав правильного дворянского приветствия. Рихарда немедленно шагнула вперёд.

— Немедленно прекратите эту дерзость.

— Госпожа Рихарда. Вы назвали моё поведение дерзким, но я дядя госпожи Розмайн, — ответил мужчина.

Затем он посмотрел в мою сторону жадными и полными надежды глазами.

— Не могли бы вы сказать слово в защиту своего дяди, моя дорогая?

К несчастью для него, я считала его лишь раздражающим препятствием на пути, которое нужно преодолеть. Не говоря уже о том, что Фердинанд настрого запретил мне разговаривать напрямую с дворянами, которых я не знала, и которые не были ранее мне представлены. Полностью игнорируя незнакомого дворянина, я повернулась к вико́нту, а он поклонился мне.

— Гиб Илльгнер, мне было приятно провести с вами время. Я буду с нетерпением ждать новой встречи с вами.

После этого я обернулась и направилась к выходу. Виконт Илльгнер не мог уйти, пока этого не позволят представители более высокого статуса. И хотя я попрощалась не самым изящным образом, но он, по крайней мере, теперь мог уйти.

— Госпожа Розмайн! — воскликнул дворянин, когда виконт Илльгнер ушёл, а я села в пандомобиль.

Однако я не собиралась иметь с ним дело. Меня предупредили, что семья Розмари была нарушителями спокойствия вроде Бёзеванса, поэтому в большинстве случаев я бы просто сказала, что ничего не знаю о своей биологической матери и что Эльвира была моей настоящей матерью. Но в этом случае дворянин говорил со мной без приветствия и представления, так что я не собиралась говорить ему ни слова.

— Рихарда, я не должна напрямую общаться с дворянами, которых не знаю, верно?

— Совершенно верно, леди. Хорошо, что вы запомнили это.

Рихарда одарила дворянина холодной улыбкой, а я направилась в свою комнату. Затем мы попросили Оттилию сообщить о том, что случилось, Сильвестру, Фердинанду и Карстеду. В результате все трое согласились, что я правильно сделала, проигнорировав того дворянина. Имя моей биологической матери не было публично объявлено ни при крещении, ни при моём зимнем дебюте, поэтому всё, что мне нужно делать — это поддерживать статус-кво, ничего не подтверждая и не отрицая.

Я немного волновалась, можно ли просто оставить всё как есть, но поскольку всё, что делала семья Розмари, это каждый день присылала мне письма с просьбами о встрече, ничего другого не оставалось, кроме как игнорировать их.

***

Затем наступил день встречи с семьёй Ангелики. Я вошла в приёмную и увидела мужчину и женщину, уже стоявших на коленях, из чего я решила, что это и есть её родители. Пока что всё было как обычно, но стоило мне сесть, как всё приняло странный оборот.

— Мы приносим искренние извинения за произошедшее! — в унисо́н воскликнули они.

— Что? — ответила я, удивлённо моргая.

От их внезапных извинений я полностью растерялась. Рихарда шагнула вперёд и спросила:

— За что именно вы извиняетесь?

— Эм, разве Ангелика не совершила какой-то непростительной ошибки? — спросил мужчина. — Мы не могли придумать никакой другой причины, по которой госпожа Розмайн вызвала бы нас на встречу.

«Ого», — только и подумала я. С моей точки зрения, я встречалась с ними только для того, чтобы они не чувствовали себя обделёнными, но для родителей Ангелики это было знаком того, что их дочь совершила какую-то ужасную ошибку, за которую накажут всю её семью.

— Мы были достаточно удивлены, когда Ангелика ещё до поступления в дворянскую Академию заявила нам о желании стать рыцарем, но когда мы услышали, что её назначили в эскорт приёмной дочери герцога, у нас в глазах потемнело, — продолжил мужчина. — Я не думаю, что наша дочь в действительности может служить рыцарем сопровождения для кого-то со столь высоким статусом, как ваш, леди. Мы были убеждены, что рано или поздно она совершит непоправимую ошибку, поэтому, получив этот вызов, мы предположили, что это наконец-то произошло.

Несмотря на рождение в семье потомственных слуг, Ангелика ненавидела учебу, и, хотя она всегда делала как ей указывали, она никогда не действовала без явных инструкций. Другими словами, она вряд ли подходила на роль слуги. После того, как Ангелике доверили роль моего эскорта, похоже, её родители встречали каждый новый день в страхе перед тем, какую же ошибку она может совершить.

— Я слышала от самой Ангелики, что ей не нравится учиться, но это не значит, что она может ослушаться приказа. Она сказала, что желает хорошо служить мне, — сказала я, утешая их.

Правда, её настоящие слова были ближе к пожеланию переложить на меня принятие решений и ответственность, но её родители были слишком взволнованы, так что я не стала упоминать об этом.

Встреча закончилась быстро, с моим заверением, что Ангелика ответственно выполняет свою работу.

***

Прошло ещё несколько дней после встречи с родителями Ангелики, и, наконец, пришло время посетить чаепитие, на котором соберётся фракция Эльвиры, и сдать отчёт о концерте фешпи́ля. Так как на женские чаепития мужчин не пускали, компанию мне сегодня составила только Бригитта, а Дамуэль получил выходной. Моими слугами выступали Рихарда и Оттилия. Последняя несла коробку с финансовыми отчётами, которые нужно будет раздать всем присутствующим.

Я напечатала эти отчёты специально для чаепития. Они представляли конечный итог множества проб и неудавшихся версий, которые Фердинанд отвергал одну за другой. Это могло стоить мне приличную сумму, поэтому для снижения затрат я использовала листы бумаги вдвое меньше обычного, и напечатала ровно столько копий, чтобы было достаточно для фракции Эльвиры. Это было небольшое вложение, которое должно побудить их продолжать делать пожертвования и поддерживать полиграфию.

— Я подготовила для вас финансовый отчёт, — начала я. — Пожалуйста, изучите документ, который вам передали. В нём указана сумма пожертвований собранных на концерте господина Фердинанда, а также как они были потрачены. Благодаря вашей помощи у детей из приюта теперь есть место для работы и припасы, чтобы пережить зиму.

Однако никто особо не интересовался отчётом. Дворянки были удивлены тем, сколько мы в общей сложности заработали, но обычно люди настолько редко рассказывали, как они тратили пожертвования, что мой подробный отчёт вызвал лишь удивление тем, насколько всё подробно изложено. Как выяснилось, они собрались здесь в надежде на новые портреты, что они смогли бы купить, а не потому, что заботились об использовании их денег. Я даже видела несколько явно разочарованных женщин, включая Эльвиру, не нашедших в отчётах ничего кроме букв и цифр.

После того, как я полностью прошлась по отчёту и предложила задать вопросы, женщины стали умолять меня предоставить больше красивых иллюстраций, сделанных Вильмой.

— Госпожа Розмайн, портрет господина Фердинанда, который вы продали на концерте, был поистине великолепен. Я смотрю на него каждый день с тех пор, — сказала одна из них.

— Я надеялась сегодня купить себе один, потому что ранее упустила такую возможность. Когда вы снова будете их продавать? — спросила другая.

— Планируете ли вы провести ещё один концерт? — спросила третья.

Видя, как сильно сверкают их глаза, я задумалась, неужели они действительно так сильно хотят портреты Фердинанда? Учитывая их увлечённость, я была абсолютно уверена, что смогла бы заработать на них огромное состояние без особых усилий. И я бы так и сделала, если бы мне предоставили такую возможность. Но увы, трудно представить, что Фердинанд когда-либо даст мне второй шанс заработать на нём.

— К сожалению, полный набор из трёх иллюстраций оказался в руках ауба Эренфеста, который затем показал их господину Фердинанду. Достаточно сказать, что он заставил меня поклясться больше никогда не продавать его портреты, — сообщила я.

От жестокой реальности, в которой не будет второго издания иллюстраций Фердинанда, у дворянок перехватило дыхание, и они горестно застонали. Особенно опустошены были плачущие девушки, которым во время концерта не хватило денег на покупку иллюстраций.

— Я даже хотела поместить небольшой портрет в уголке этого отчёта, но господин Фердинанд не разрешил мне. Я основательно обдумала, что могла бы сделать, и, наконец, пришла к отчёту, который вы видите перед собой.

— Розмайн, ты что-то в нём спрятала? — весело спросила Флоренция.

Эльвира наклонилась над столом, её глаза светились предвкушением.

— Я была уверена, что ты непременно что-нибудь придумаешь.

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на мне. Я прокашлялась и взяла один из отчётов.

— Я подумала, что использовать их только в качестве финансового отчёта — пустая трата бумаги. В конце концов, бумага и чернила далеко не дешёвы, — сказала я.

Тихонько хихикая, я перевернула бумагу. На первый взгляд, на бумаге было что-то вроде случайно разбросанных линий. Я показывала Фердинанду только фронтальную сторону своего отчёта, и даже если бы он посмотрел на обратную сторону, линии просто казались бы случайными мазками и кляксами.

— Рихарда, нож пожалуйста.

Взяв у неё нож для бумаг, я разрезала отчёт пополам, а затем на глазах у всех начала складывать из двух частей сюрикен-оригами. Когда я закончила, на обеих сторонах сюрикена получилось два разных изображения Фердинанда, каждое со своим выражением лица.

— Ой! — пискнула Эльвира, увидев сюрикен.

Затем она тяжело вздохнула, когда я повернула его, чтобы по очереди показать обе стороны.

— Как это сделать?! — взволнованно спросила одна дворянка.

— Пожалуйста, научите меня! — выкрикнула другая.

Чаепитие внезапно превратилось в урок оригами. Научив всех складывать бумагу, я оглядела собравшихся женщин.

— Эту секретную технику должны знать только присутствующие на данном чаепитии. Если господин Фердинанд это обнаружит, он, без сомнения, запретит мне когда-либо печатать что-то ещё.

— Безусловно. Этот секрет умрёт вместе с нами, — заявила Эльвира. — И, поскольку мы знаем всех, кто присутствовал на этом чаепитии, в случае раскрытия секрета установить преступника будет несложно.

Так чаепитие подошло к концу. Видя столь замечательную сплочённость среди присутствующих женщин, я подумала, что если Фердинанд когда-либо узнает о сюрикенах, я буду больше беспокоиться о судьбе предательницы, чем о моём собственном наказании.