— Рано пришел, — скрипучий голос привел меня в сознание.

Я открыл глаза, огляделся. Какая-то темная комната, пахнет гарью. Может, подъезд? Удалось все же выбраться из квартиры? А это тогда кто? Сосед?

— Что? — сипло спросил я.

Язык не слушался, а все тело будто пропустили через мясорубку.

— Рано, говорю, пришел. Вали давай — без тебя забот хватает! — затараторил противный скрипучий голос.

Я пригляделся, пытаясь понять, кто это вякает.

— С тобой не вякает, а разговаривает старший по распределению чистилищного цеха Астерот! — ответил собеседник.

— Какой рот? — не понял я.

Говоривший со мной силуэт все время расплывался, как я не старался сконцентрировать на нем взгляда. Видимо дурман в голове еще не прошел.

Незнакомец раздраженно зафыркал, повернулся ко мне.

И только теперь я смог разглядеть его полностью...

Эко меня приперло!

Ядовито-зеленая кожа собеседника была покрыта бородавками, рот распластался кривым шрамом от уха до уха. Два глаза горели краснотой, еще один, третий, вращался во лбу, недоверчиво зыркая на меня. На самой макушке незнакомца торчали козлиные рога.

— Óпушки-воробушки! — выдохнул я, потирая глаза.

Такого еще мне не чудилось. Сказывался передоз. Куда так жадничал? Дурак.

— Дурак, — согласился Астерот, поглядывая на меня.

Только теперь я понял, что он читает мои мысли. Еще один довод в пользу версии о галлюцинации.

— Охренеть! — выдохнул я, натирая уши и виски.

Скорей бы отпустило — смотреть на эту страхолюдину было выше моих сил. Хотя, поутру просыпался и не с такими монстрами.

— Рано пришел! — злобно прошипел Астерот, вращая глазом во лбу. — Вали давай.

— Куда валить? — не понял я.

— Наверх, откуда приперся. Некогда мне оформлять тебя — дел невпроворот, — он кивнул на пачку мятой бумаги, лежащей горкой в мусорной корзине. — Вон сколько прибывших — и всех оформить надо. А ты вне очереди прешь! Самый умный что ли?

— Куда лезу? Почему умный? — мне сложно было отстраниться от этой галлюцинации, хотя я всеми силами и старался.

Известно — начнешь верить в глюки сразу же и дуриком станешь. Надо будет предъявить толкачу за такой дрянной товар. Такая муть и в страшном сне не привидится.

Над головой Астерота что-то противно дзынькнуло.

— Ну вот, еще кто-то прет без очереди!

Он отвернулся, подошел к столу. В корзину вдруг упала еще одна скомканная бумажка, появившаяся вдруг из пустоты.

Я тряхнул головой. Какая же чертовщина творится в собственой голове!

— Кого там бесы прислали?

Зеленомордый развернул бумажку, прочитал, скривился.

— Монашка! Да вы издеваетесь?! Почему сюда?! Опять возврат оформлять из-за ошибок канцелярии? Совсем разленились, без разбору всех спихивают!

Он погрозил кулаком в потолок.

— Ты — глюк? — спросил я.

Меня вдруг начал пробирать смех. Страх и смятение ушло, а вместо них тело заполняла неудержимая веселость. Вот ведь бред какой привиделся! Какой-то Рот с рогами на голове, чистилище, хрень несусветная!

— Что? Глюк? — Астерот обернулся, зыркнул на меня так, что вся веселость живо сошла на нет. — Я тебе сейчас покажу глюк!

Он наугад достал из корзины скомканную бумагу, взглянул на нее.

— Вяземский?! — прочитал он и страшно выпучил глаза.

— Да, — кивнул я.

— Ты уж не переживай, тебе точно к нам!

— К нам — это куда? — не понял я.

— Известно куда — в ад, — злорадно ответил Астерот.

— Ты — глюк? — вновь спросил я, не в силах поверить в такую чушь.

Ну ведь явно же бред! Бэд-трип. Правда необычный, вот именно такого — зеленомордого, рогатого, — никогда еще не было.

— Я тебе сейчас покажу глюк! — внезапно не на шутку разозлился Астерот и швырнул корзину с бумагами в сторону.

— Сейчас ты у меня увидишь!

Он закричал так, что задрожал воздух. Над головой Зеленомордого тут же образовалась черная туча, из которой засияло сразу несколько маленьких молний.

— Я тебе покажу глюк! — еще яростней закричал он.

И швырнул в меня скомканную бумажку.

Я непроизвольно закрылся. Но это не помогло. Неведомая сила больно ударила в грудь, сдавила. В ушах засвистел ветер, перед глазами опять все заплясало.

— Чтоб сумасшедшего выписали, а тебя вместо него положили! Сам ко мне попросишься! — услышал я последнее пожелание Астерота, и меня вновь поглотила тьма.

***

Очнулся я вновь в своей квартире. Вынырнул словно из глубины. Весь мокрый от пота, дрожащий от холода, но живой.

Тяжело дыша, огляделся. Все верно, моя квартира. Лежу на полу. Рядом полупустая бутылка текилы, мусор.

Живой.

Охренеть! Вот это придавило! Вот так галлюцинации и приход!

Ощупал себя. Все в порядке и...

«НЕ ТРОНЬТЕ! ПУСТИТЕ!» — страшный крик прорезал молнией мозг.

Я вскрикнул, схватился за голову.

Как же больно!

Свернувшись клубочком, некоторое время я не шевелился, пытаясь понять, что это было. Казалось, мозг вытечет сейчас из ушей.

Что это за хрень такая была? Остаточное действие наркотика? Гребанный толкач, что же он мне подсунул?! Найду — все ребра пересчитаю! Лучше бы мелом бадяжил, чем этой херней.

Нужно срочно принять ванну, смыть липкий пот, прогнать дурь из головы — подумал я. Прохладный душ будет в самый...

«ПУСТИТЕ!»

Я вновь шмякнулся на пол.

— А-а-ах! — боль от крика была страшной. Словно кто-то выкрутил громкость в наушниках на максимум.

И это точно был не глюк.

Мне казалось, что мой мозг сейчас разорвется. Я не сомневался, что сейчас из ушей течет кровь. Из носа точно бежала — я почувствовал, как тонкая струйка скатилась к губам.

Господи, да что же это сейчас со мной твориться?!

«Господи...» — повторил чужой голос, на этот раз он не кричал. Успокоился.

Я прислушался. Странное ощущение. Голос в голове явно принадлежал не мне. Чужой голос. В моей голове. Разве такое возможно?!

Понял. Не отпустило еще до конца. Припекает. Надо подождать. До ванной доползти. И в холодную воду башку засунуть.

Я осторожно подтащил тело вперед. Замер. Ожидая очередного прихода, зажмурился. Тишина.

Вновь подтянулся. И еще раз. Наконец, добрался до ванной. Стиснув зубы, встал на ноги и крутанул кран. Тот зашипел, выдал фонтан ржавой воды. Все ерунда, главное сейчас дурь из головы выгнать. А уж какая вода — это без разницы.

Я сунул голову под поток ледяной воды. Невольно застонал. Хорошо! Туман дурмана начал проходить.

«Холодно...» — прошептал голос в голове.

Я вскрикнул.

А потом зажал уши и еще сильнее принялся бултыхать башку в потоке воды.

— Отпускай! Отпускай! Отпускай! — забормотал я, только чтобы не слышать этого чужого голоса.

«Холодно...» — вновь повторил чужак.

И я вдруг понял, что голос принадлежит девушке.

— Что за хрень?! — простонал я, выпрямляясь.

Вода потекла с головы на плечи, спину. Стало зябко. Но я уже не обращал на это внимание.

— Что ты за хрень такая?

Но голос молчал.

Ведь я же знал, что от этой ерунды можно свихнуться. Наркота — зло. Мозги быстро спекает. Пацаны рассказывали. Я тоже свихнулся? Получается так.

Нет! Пройдет! Это просто от нервов. Такое накатило — арест отца, покушение на меня, весь род выписали. Не мудрено, что будет всякая ерунда мерещиться. Нервы. Все от нервов.

«Холодно, — повторила незнакомка. — Оденься».

— А-А-А!

Я рванул из ванны, но неудачно вписался в косяк и со всей дури ударился об него лбом.

Штакс!

Расстелился на полу в коридоре словно подстреленный пингвин. В глазах заплясали искорки.

— У-у-у! Больно!

«Больно!» — повторил голос в голове.

— Кто ты? — выдохнул я, хлестанув себя по щекам — казалось, что так получится изгнать эту сущность из себя.

«Меня зовут Серафима», — ответил женский голос.

Он был растерян.

— Что... ты делаешь... в моей башке?!

«Я... я не знаю!» — ответила назвавшаяся Серафимой и по тону голоса я понял, что она не врет.

— О боже! — застонал я. — Свихнулся! Ей-богу свихнулся!

Не обращая внимания на капающую с меня воду и хлещущую из носа кровь, я пополз на карачках в зал. Телефон! Надо срочно позвонить Максу! Пусть берет батю и тащит ко мне! Или организует осмотр в больнице.

— Нет, в больницу нельзя! — выдохнул я.

В больнице могут уже ждать полицаи. Пусть дует сюда. И чем быстрее. Тем лучше.

Трясущимися пальцами я принялся искать нужный номер. Обратил внимание, что пока я пребывал в бессознанке, мне кто-то звонил с неизвестного номера. Тревога подкатила к горлу. Полицаи. Точно они. Ищут. А может, пробивают? По геолокации или еще как.

Я остановился. А что, если я сейчас позвоню Максу, а они меня и вычислят? Что же тогда делать? Терпеть и надеяться, что помутнение рассудка пройдет? Или не рисковать здоровьем и позвонить?

Дилемма оказалась сложной.

«А ты кто?» — спросил меня голос.

— Господи Иисусе! Помоги, не дай сойти с ума рабу твоему божьему!

«Совсем молиться не умеешь», — с едва слышимым упреком заметила Серафима.

— Тебя нет! Это просто мне кажется! Не отпустило еще!

Я вновь принялся искать номер Макса. Ткнул на вызов. Пофигу на все. Тут бы со своей башкой разобраться.

Однако Макс не ответил.

Я сбросил, начал еще громче убеждать себя:

— Это мне просто кажется! Просто кажется!

«Не кажется, — вздохнула Серафима. — Хотя и я б хотела, чтобы так было».

— Ты в моей голове? — осторожно спросил я.

«Да».

— Такого же не бывает! Это сумасшествие! Я сошел с ума!

«Не сошел, — произнесла Серафима. — Потому что я точно не сошла с ума, и я понимаю, что произошло что-то, чего ни ты, ни я никогда еще не испытывали».

— Кукухой поехал! — вздохнул я, потрясывая головой. — Прав был батя — пора было завязывать с этой гадостью еще года два назад. А я его не слушал. Вот и расплата.

«Может, испытание сил небесных?» — задумчиво словно бы саму себя спросила Серафима.

Я не нашелся, что ей ответить. Подумал, а не взять ли еще дорожку? Клин клином выбивают. Может, и тут так подействует? Упаду опять в коматоз, очнусь — и все будет в порядке, как и прежде!

Радостный такой идее, я двинул уже было к столику, как внезапно в дверь постучали — громко, требовательно.

Все. Приплыли. Песец.

***

— Песец! — озвучил я итог всего произошедшего.

Зря звонил Максу — вычислили все-таки меня. И теперь наверняка стоят сейчас за дверью полицаи, человек двадцать, все с оружием, чтобы тут же, едва я открою, нашпиговать меня свинцом.

Вновь постучали.

Тук! Тук! Тук!

Словно гвоздь в крышку гроба заколотили.

«Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Прибегаю к тебе аз, сирый, стеная и плача, и молюся Тебе: услыши моление мое и не отврати лица Твоего от воздыханий сердца моего и от слез очей моих», — быстро начала Серафима и я вновь не выдержал — закричал.

Это было выше моих сил. Упокойной молитвы я уже выдержать не смог.

Я бросился к двери. Пусть убьют. Теперь уже не важно. Все не важно. Не хочу быть сумасшедшим! Не хочу!

Я крутанул замок, распахнул дверь. Стреляйте!

— Саня? — на пороге стоял Макс.

Увидев меня, он поменялся в лице за мгновение. И радости там точно не было.

— Ты в порядке? — спросил он, хотя и понимал — что нихрена со мной не в порядке.

— А где полицаи? — удивленно спросил я, выглядывая за дверь и за спину Макса.

Никого не было.

— Я один, — растеряно ответил парень. И осторожно спросил: — Я зайду?

— Заходи! — я буквально втащил гостя внутрь.

Тут же закрыл за ним дверь на все замки.

— Макс! — не в силах сдержать эмоций, выкрикнул я. Потом, немного совладав с собой, тише повторил: — Максик! Кажется, я сошел с ума.

— Что? — это новость огорошила парня. — Прям так сразу? Мы же не виделись с тобой... — он глянул на наручные часы, — часов пять назад. И ты был в полном порядке. Ну, если конечно не считать того, что нас чуть не положили полицаи в «Кутузове». Но это же не повод говорить...

— Макс, я голоса слышу!

— Какие голоса?

— Женские. Ну, то есть это один голос. Он у меня в голове.

— В голове?

— Да не повторяй ты за мной! Да, в голове. Говорит со мной. Молитвы читает.

— Какие еще молитвы?

— Ну, там... Господи Иисусе... спаси, помоги... — пожал плечами я.

Брови Макса поползли вверх.

— Не смотри на меня так! — не выдержал я.

— Как?

— С прищуром. С упреком.

— Саня, послушай, — Макс глянул на стол — там по-прежнему лежала горка белого порошка с отпечатком моей морды, несколько бутылок с выпивкой. — Ты успокойся, ладно? Не паникуй. Я, кажется, знаю в чем дело.

— Да это тут не причем! — я кивнул на стол. — Меня уже отпустило.

— Думаю, что еще не до конца. Голоса в голове — это же явный знак, что еще не отпустило.

— Макс! — почти закричал я.

— Саня, успокойся. Сделай глубокий вдох. Сделай.

Я сделал.

— Вот так. Теперь выдохни. Медленно. Еще вдох. Выдох. Лучше?

Я прислушался. Тишина. Голоса не было.

— Вроде лучше, — устало буркнул я. — Да, отпускает. Спасибо.

Я сел на кресло, потер виски.

— Есть какие-нибудь новости?

— Есть, — кивнул Макс. — Одна хорошая, и несколько не очень. С какой начать?

— Ну, давай с хорошей, — пожал я плечами.

— Со Школой договориться удалось.

— Что?! Правда?! — я едва не запрыгал от радости.

— Да, правда, — ответил Макс. — Я поговорил с отцом, тот, конечно же, ворчал, даже ругался, но потом сдался. Много сомнения у него было насчет тебя — все-таки у тебя сейчас статус не самый лучший. А помогать детям шпионов — это сам понимаешь, очень опасная затея. Можно и самому под удар попасть.

— Но он согласился? — уточнил я.

— Согласился, — кивнул Макс. — Тебя устроят в Школу. Но только чтобы ты об этом никому не рассказывал.

— О чем речь — конечно!

— Ну и потом поможешь, как все утихнет. Не забудь нашу доброту.

— Отлично! — обрадовался я. — А какая же тогда плохая новость?

Макс мялся.

— Ну?

— Устроить тебя получится только в младший класс.

— Что?! — вытянулся я в лице. — К простолюдинам?!

— Ну, не простолюдины, там конечно учатся, а вполне родовые аристократы... — обиделся гость.

Он и сам когда-то учился в младшем, но потом за неуспеваемость был отчислен.

— Да какие к черту аристократы?! Самые слабые рода, практические первая ступень.

— Тебе помощь предлагают, а ты еще нос воротишь! — обиделся Макс.

— Ладно, — устало произнес я. — Извини. Ты прав.

— Тебе то какая разница, какой там класс? Тебе главное пересидеть.

— А вторая какая новость? — хмуро спросил я, припоминая сказанное Максом. — Ты про две же говорил плохих?

— Тебя будут звать Стояк Раков.

На мгновение в комнате повисла пауза и было слышно, как в окне жужжит и бьётся об стекло жирная сонная муха.

А потом я зарычал в гневе:

— Что?!

— Согласись, под настоящим именем вряд ли бы кто тебя устроил в Школу, фамилия твоя достаточно уже известная, по всем новостям прошла, не пропустят.

— Стояк Раков?!

— Нет, не СтоЯк, а СтОяк — ударение на первую гласную.

— Ты издеваешься сейчас? Что за имя такое?!

— Обычное румынское имя.

— Макс, я тебя сейчас придушу!

— Да успокойся ты, пошутил я! — рассмеялся Макс. — Свое имя у тебя будет. А вот фамилия останется — Александр Раков.

Я пристально посмотрел на гостя, пытаясь понять, издевается он сейчас или нет.

— Сейчас уже серьезно говорю, — подсказал тот, поднимая с пола бутылку текилы и читая этикетку.

Бровь его при этом приподнялась — знал, сколько стоит такая выпивка, не малых денег.

— А другой фамилии не было? — спросил я. — Иванов, Петров, Сидоров — чем тебе не подходящие фамилии? Почему именно Раков? Ты бы еще Залупина придумал мне. Макс!

— Была такая мысль, — задумчиво произнес тот, но увидев мой злобный взгляд, поспешил добавить: — Шучу! Просто у отца номенклатурный бланк допуска остался только на начальные буквы «Рак». Других не было. Так что без вариантов. Что смог подобрать.

— Ракин, Макс! Ракин, Ракитин, Ракетин! Сотни вариантов есть! Но нет, ты выбрал Ракова! Твою мать! Ты еще от той жопы стриптизерши не отошел, что в одной плоскости думаешь?

— Скажи спасибо, что вообще что-то получилось сделать, — хмуро ответил Макс, возвращая бутылку на пол.

— Ладно, не злись, — произнес я. — Просто навалилось все и сразу. И в страшном сне такое не приснится.

— На него навалилось, а срывается на мне.

Я поднял бутылку с пола, отхлебнул.

— А вот с этим делом я бы завязал, — предостерег меня Макс, кивая на текилу. — И так отходняки идут. А это может усугубить.

«Ерунда!» — хотел произнести я, но не успел.

Макс внезапно, сам того не ожидая, стал в этот момент пророком.

Вместо того, чтобы донести горлышко до рта, я со всего размаха ударил себя бутылкой по лбу. Ударил — и под удивленный вскрик Макса отрубился.

---------------------------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

По статистике около половины людей, прочитавших первую главу электронной книги, бросают чтение и переключаются на другие дела. Те же, кто доходит до сюда, обычно дочитывают книгу до конца. Эти люди — котики, чьи ушки и лапки подсвечиваются светом благодарности автора.