Совладать со своими эмоциями было не простой задачей. Признаться, до конца так и не удалось.

Я замер, как вкопанный, чем еще сильнее стал смахивать на подозрительного типа. Выпученные от страха краснее глаза довершили общую картину.

«Иди! — прошептала Серафима. — Просто иди! Не привлекай внимание!»

Но я не мог. Правда не мог.

После погони, стрельбы в спину и зависания на крыше пятиэтажки мой лимит стойкости был исчерпан. Не привык я к такому. Хотелось стать размякшей тефтелей и просто распластаться прямо тут — и будь что будет.

«Иди! Не стой!» — Серафима почти закричала это, чем заставила меня вздрогнуть — боль в голове опять возвращалась и вкручивалась в висок.

Дверь полицейской машины открылась. Наружу высунулась одутловатое обветренное лицо.

— Пацан, иди сюда, — произнес полицай, поглядывая на меня. — Живо.

Я сделал шаг вперед, еще один. Мной в этот момент словно управлял не я, а кто-то другой.

«Беги!» — зашипела Серафима, но я уже ничего не мог с собой поделать — я стал той самой тефтелей и слушался приказов полицая. Пусть убивает. Только чтобы быстро, без мучений.

— Пацан, ты местный? — спросил полицай, оглядывая подворотни.

— Да, — произнес я, хотя и сам не знал, почему так ответил — нифига я не местный, по здешним дворам ни разу не шлялся.

— Луговая 17 знаешь где находится?

Он назвал улицу и номер дома, в котором располагалась моя конспиративная квартира!

«Ответь, — внезапно переменился тон Серафимы — вместо криков, он был спокоен, даже холоден. — Просто ответь, махни в любую сторону и промямли хоть что-нибудь!».

— Язык что ли проглотил? Знаешь такой дом?

Я кивнул.

Потом махнул в сторону, откуда бежал, ответил, стараясь придать голосу как можно больше беззаботности:

— За той пятиэтажкой.

— Которая зеленая? — спросил полицай.

— Ага, — ответил я, облизывая губы. — За зеленой.

— Благодарю, — ответил мент и залез обратно в машину.

Потом обратно высунул голову в окно.

— Курить есть?

— Нету, — покачал я головой.

— Ладно, иди.

Я послушно пошел.

Авто зарычало и поехало прочь. Я остановился, посмотрел вслед, не в силах поверить в собственную удачу. Они что, действительно уехали?

Все было просто. Полицаи заплутали по местным подворотням и искали нужный дом. Но почему же не догадались проверить меня?

Ответ пришел довольно быстро. Я был одет не как подобает аристократу. На моих худых плечах висела рубашка того мужичка, к которому я забрался с крыши, и это была самая лучшая маскировка, какую только можно придумать. И вправду, рубашка в нескольких местах имела потертости, и со стороны я выглядел как естественный обитатель здешних трущоб, нежели аристократ. Да и опухшее лицо после попойки только усиливало сходство. А ориентировка на меня была другой.

«Пока тебя не раскусили иди в Школу!» — произнесла Серафима.

— Хватит мне указывать! — внезапно разозлился я. — И иди прочь из моей головы!

«Если бы могла, давно бы уже ушла!»

— Кто ты вообще такая?

«Я уже говорила тебе своей имя».

Я потер виски.

— Как ты попала в мою голову?!

«Я не знаю».

— Это же невозможно! Ну то есть не может быть такого, чтобы в голове был чей-то чужой голос. Это клиника! Диагноз.

«И пока тебя не упекли за решетку психиатрической лечебницы, прекрати говорить вслух».

Надо признаться, это был хороший совет. Стараясь не обращать внимания на голос в голове, я двинул в Школу. Пора было уже притаиться там, пока меня не изловили. А потом.... Потом я даже не имел ни малейшего представления что делать. Может, Макс, чем поможет? Или еще кто.

Серафима хмыкнула.

— Замолчи! — прошептал злобно я и двинул по теневой стороне улицы — так было меньше шансов, что меня увидят.

***

Пройти к входу основного здания Школы пешком. Постучаться. Попроситься войти. Это было унизительно. Всё мое естество бунтовало против этого. Все должно было быть не так. Иначе.

Я должен был подъехать сюда на дорогущей иномарке, сотрясая воздух звериным рыком мотора и басов колонок, выйти в обнимку с грудастой барышней, а меня должны были встречать с шампанским. Раболепно броситься в ноги, долго приветствовать.

Но сейчас все было не так. Ни машины. Ни грудастой бабы. Ни шампанского.

Лишь я, в одежде с чужого плеча, на своих двоих приперся сюда.

Меня ломало. Злость, отрицание, гнев. Я не хочу! Не хочу всего этого! Меня никто не спрашивал, когда окунал во все эти неприятности!

«Хватит ныть! — вновь проснулась Серафима. — Это испытание. Вот и пройди его с достоинством».

— Не хочу. Ничего не хочу. Ни в Школу, ни вот этого вот всего.

«Выбора нет, — терпеливо произнесла Серафима. — Сейчас главное переждать. Ты сам говорил, что Школа — это идеальное место для укрытия».

— Говорил, — хмуро буркнул я. — Но легче от этого не становится.

«Тогда иди и запишись в Школу».

— Дожился, — вздохнул я. — Голос из-за развивающейся шизофрении убеждает меня унижаться!..

«Я не результат шизофрении».

— А чего тогда?

«Не знаю, еще не разобралась. Но это точно не безумие».

— С чего такая уверенность?

«Потому что я помню свою прошлую жизнь», — Серафима это сказала с какой-то скрытой тоской, будто вспоминала о чем-то грустном.

Некоторое время молчали. Я глядел на дубовую дверь, ведущую в приемный ректорат Школы. Серафима видимо просматривала картины былой жизни. Над головой беззаботно пели птицы. У них никаких проблем не было.

— А кто ты вообще такая? — внезапно спросил я.

Мне было и в самом деле интересно. Уж если допустить мысль, что это и в самом деле никакая не галлюцинация и не сумасшествие, то надо бы разобраться как такое вообще возможно в реальности.

«Я монахиня Святоандреевского храма», — ответила девушка.

В храмах я был слаб.

— Это где-то у нас? В нашей реальности?

«В нашей, — ответила Серафима. — Южный округ».

Простолюдиная часть города. Тогда понятно, поему мне не знакомое название.

Серафима на эти мысли обижено хмыкнула.

— Что произошло с тобой, что ты оказалась у меня в голове?

«Я не хочу об этом говорить», — тон девушки вновь стал жестким.

— Тебя убили? — осторожно спросил я, понимая ее нежелание об этом распространяться. — В том смысле, ты же не просто так попала ко мне в голову? Это было какое-то переселение душ. А оно, как я понимаю, может быть только после смерти носителя.

«Да, меня убили», — после некоторого молчания ответила Серафима.

— Я, кажется, тоже умер, — внезапно пораженный догадкой, произнес я.

«Как это?»

— Понимаешь, там такая ситуация случилась...

«Передозировка», — надменно хмыкнула Серафима.

— Ну да, — стыдливо кивнул я. — А потом... потом и вовсе какой-то сюр произошел. Я думал, что это галлюцинация.

«Какая?»

— В общем, я в какую-то комнату попал... странная комната, признаться. И там чувак один, с зеленой кожей и рогами...

Я ожидал, что Серафима будет сейчас смеяться надо мной, но она молчала.

— И у нас там разговор один вышел, ерунда, в общем, этот чувак рогатый сказал, что мне еще рано, а потом разозлился и обратно меня вернул в тело. Бред, конечно! — я нервно усмехнулся.

«Не бред, — ответила девушка. В голосе у нее слышалось напряжение. — все, что ты увидел — было на самом деле».

— Ты то откуда это знаешь?

«Просто поверь мне. Побывал ты в чистилище».

— Постой... — задумался я. — Он ведь так и говорил, когда я спросил кто он такой, он ответил, что, мол, он старший по распределению чистилищного цеха.

«Астерот?» — спросила удивленно Серафима.

— Да. А ты откуда знаешь?!

«Не важно».

— Нет, важно! Ты знаешь этого рогатого!

«Служителям веря доступны определенные знания, которых нет у обычных людей».

— Что за загадки? Ничего не понимаю!

«У нас есть библиотека, в которой много чего интересного имеется. Я люблю читать. Любила...»

— А там, в этих книгах не написано, как вернуть все назад?

«Не знаю. Может и написано. Но сейчас главное не это».

— А что может быть главнее этого?! — не выдержал я.

«Остаться в живых — вот что главное».

— А если... — новая догадка пришла в голову.

«Нет, — тут же ответила Серафима, предвидя мой вопрос. — Повторная смерть не вернет тебя к Астероту. Второго шанса точно не будет — ты просто попадешь в небытие».

— Откуда такая уверенность? Получится!

«Даже если и так, что ты ему скажешь? Попросишь все вернуть назад? И думаешь, он послушает тебя?»

Крыть было нечем, Серафима права.

— Тогда что же делать? — окончательно растерялся я.

«Устроиться в Школу. Выждать, пока все хоть немного поутихнет. А уж потом можно и с этой проблемой разобраться».

— План, конечно, дрянь, но выбора нет.

«Дрянь? — возмутилась девушка. — Придумай свой!»

— Ладно, не кипятись.

«А ты прекрати вслух разговаривать! Вон, люди идут, еще за психа примут».

У дальней стены прогуливались ученики. Были они одеты строго, и, судя по наличию на груди тотемных знаков, относились к аристократическим родам.

— Ладно, — хмуро буркнул я.

И переборов себя, постучал. Не дождавшись ответа, вошел внутрь.

***

Школа по своей сути делилась на две составляющие. Первая — это непосредственно ученики. Вторая — управляющий ректорат. Во второй части было множество подотделов, начиная от уборщиков и обслуживающего персонала и заканчивая самим ректором. Первая же делилась еще на две части — Старшая школа и Младшая. Попасть в Старшую хотели все, в Младшую — никто.

Передо мной стоял помощник ректора, высокий худой мужчина, представившийся Адольфом Мейером, и решал мою судьбу.

— Господина ректора, многоуважаемого Аристарха Вишневского, сейчас нет на месте, — сообщил он то ли мне, то ли самому себе.

— Так мне, наверное, не к нему.

— Х-м... — протянул он после того, как я сбивчиво сообщил ему кто я такой и чего хочу. — Александр Раков, говорите?

Лицо Мейера было вытянутым и походило на маску — странную, гротескную.

— Верно, — ответил я, про себя поминая не добрым словом Макса. — Раков.

— Никогда не слышал такой фамилии. Из княжеских?

— Нет, из вольных, — ответил я, хитря — вольных много, их можно и не знать всех, а вот княжеские фамилии в ректорате наверняка знают, ведь каждый княжеский спонсирует Школу. — Из южной области. Приехал вчера.

— Из южной говорите? — Мейер все время переспрашивал меня, словно пытаясь поймать на лжи.

Кто знает, может, так оно и было? Здесь главное не наговорить лишнего — будет легче не запутаться.

— Из южной, — кивнул я, с трудом выдерживая взгляд представителя Школы.

— А атрибут какой?

— Что? — растерялся я.

— Спрашиваю — какой у вас атрибут? — с нажимом произнес он, еще больше глядя на меня с подозрением.

Холодок пробежался по спине. Видал я разное, пересекался с различными типами. Но вот такого встречал впервые. Этот его взгляд... казалось, он просматривал меня насквозь.

— Огненного толка, — промямлил я, не зная, куда деться. — Еще до конца не раскрыт потенциал. На Школу надеялся.

Я нервно хихикнул.

— Огненный? — Мейер потер подбородок. — Ну, допустим.

Что значило это его «ну, допустим»?

— А почему родители не явились?

Я окончательно растерялся. Что я ему должен сказать? Что батю повязали за подозрение в шпионаже?

«Говори, что финансов не так много, как хотелось бы, поэтому родители отправили одного», — оживилась Серафима.

«Что?! Не буду я такое говорить!»

«Говори, иначе раскусят!»

Мейер вновь прищурился. Казалось, он все понял.

— Финансов не так много, как хотелось бы, поэтому родители отправили одного, — промямлил я.

Господи, что же я делаю?! Ведь сам, собственными ногами, притопал сюда, в самые лапы этих уродов! Сейчас этот Адольф позвонит кому надо и меня быстро к стенке приставят.

«Не нервничай! — сказала Серафима. — Все будет нормально!»

Адольф молчал. В его тонких длинных пальцах шуршала бумажка, которую организовал мне Макс. Только сейчас я понял, что представитель Школы не прост так ее теребит — прощупывает на водные и рельефные знаки. Верно, бумага гербовая, проверяет.

Думает, что обманываю его! — внезапно понял я. Подозревает, а значит ничего хорошего не жди.

И вновь холодок побежал по спине.

«Не дергайся!» — приказала Серафима.

Хотелось мне не дергаться, но не получалось. Нервы звенели как натянутые струны. Ноги подкашивались.

Да еще и отходняк пошел.

— Какой-то вы бледный, молодой человек, — медленно протянул Мейер.

— Волнуюсь просто, — тут же ответил я.

Не соврал.

— Волноваться не надо, — покачал головой представитель Школы. — Или есть от чего волноваться?

Он вновь посмотрел на меня тяжелым взглядом.

Вот ведь гад!

— Что-то утаиваете от меня? Есть какие-то проблемы?

— Ничего не утаиваю, — не своим голосом ответил я. — Проблемы... есть.

— Какие? — глаза Адольфа хищно блеснули.

— В туалет хочу, терпеть уже невмоготу, — жалобно ответил я. — По пути шаурму съел привокзальную, а теперь живот крутит — сил нет! Наверное, несвежая была. Того и гляди сейчас кулич испеку.

Глаза Адольфа разочарованно погасли — не то он хотел от меня услышать.

— Это успеется, — холодно бросил он. — Сейчас с бумагами надо разобраться.

— Да, бумага тоже не помешает, — кивнул я.

Мейер злобно зафырчал.

— Еще что-то от меня нужно? — осторожно спросил я, решив рискнуть.

— Ничего не нужно, — покачал головой Адольф.

Это я знал и без него, просто хотел, чтобы он сам это произнес вслух.

Повисла пауза. Школьный палач, любитель помучить поступающих, отпускать меня явно не хотел. Но придраться было не к чему. Макс бумагу достал официальную, вопросов к ней никаких не возникло. И это сейчас коробило Адольфа.

— Так значит... — еще больше рискуя, начал я.

— Ну что же, — вновь перечитывая мятую бумажку, произнес Мейер. — Документы вроде в порядке. Определяю вас в Младшую школу.

— В Младшую? — кисло произнес я.

— Ну конечно, а вы что хотели? В Старшую? — усмехнулся длинный, глянув на меня взглядом голодного грифа.

Его надменность была понятна. Фамилия незнакомая, из вольных, просить за меня никто не пришел, деньгами не задобрил. Ничего значимого. Только вот если бы знал он на самом деле кто я такой, заговорил бы по-другому...

«Если бы он знал кто ты на самом деле такой, то тебя уже бы тащили под руки в полицейскую машину», — проворчала Серафима.

— Замолчи! — прошептал я.

— Что? — длинный вновь посмотрел на меня, на этот раз с прищуром и подозрением. — Вы что-то сказали?

— Нет, ничего, — покачал я головой, похолодев от ужаса.

Вот дурак!

— Нет, вы определенно что-то произнесли.

— Радуюсь, что в Школу поступил, — ответил я, натужно улыбаясь.

— Это правильно, что радуетесь, — снисходительно ответил Мейер. — Но только учтите, что это недолго будет продолжаться.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился я.

— Сейчас вы поступили в Школу только формально. Первая неделя уйдет на определение ваших характеристик, умений, силы. А уж потом, когда определится метрическая картина, будет проверка.Совсем скоро мы проведем вступительный экзамен. И если вы не проявите себя, то тут же будете отчислены. Мы вас вышвырнем вон!

Как он это сказал — «вышвырнем»! Прям с таким смакованием, будто хотел сделать это прямо сейчас! А вот хрен тебе на воротник, чудило лысый.

Я в Младшем классе, а значит, ничего уже ты мне сделать не сможешь! Никто не сможет!

***

— Санёк! — окликнул меня кто-то сзади.

Я шел по коридору Школы, направляясь в общежитие, куда отправил меня Мейер для прописки. Именно там мне предстояло пробыть некоторое время, пока все не утихнет. Если конечно не вылечу раньше времени из Школы.

— Санёк! — гундосый голос был мне не знаком.

Я напрягся.

И вдруг на уровне инстинктов пришло: «Не оборачивайся. Просто иди дальше. Сделай вид, что не услышал. Так будет безопасней».

Я не обернулся. Чуть прибавил шаг.

— Санёк! — повторил гундосый, тяжело дыша — нагнал меня и был сейчас совсем рядом.

«Санёк» — меня так никто не называет. Что за холопское сокращение? Так простолюдинов кличут, а я из знатного рода выходец. Был...

— Санёк! — почти в самый затылок крикнул незнакомец.

Кто это, мать его, такой?! И чего ему надо от меня?

В другой ситуации я, конечно же, обернулся. И как следует накостылял бы этому зазнайке. Но сейчас ситуация была иная.

Может этот незнакомец тот, кто действительно узнал меня настоящего? Не Ракова, а Вяземского? Если так, то дело дрянь. Меня могут выдать. И тогда полицаи точно схватят, и долго церемониться не будут. Надо уходить. Спрятаться.

— Санек, стой же!

Твою мать! Нарисовался же! Не стереть.

Я прибавил шагу, и преследователь тоже ускорился. Точно узнали! Если долетит до ректората и откроется подделка документов на поступление... Ух, места всем мало будет — и мне, и Максу, и его бати. Всех на рудники отправят. Хотя, меня не отправят — тут же грохнут. Мейер будет рад — бедняк, с которого не выжать и копейки, ему тут ни к чему. Есть роды богаче, которые готовы платить за учебу своих чад. И щедро платить.

— Стой! А ну стой!

А потом потная ладонь схватила меня за плечо и резко развернула.

— Санек, это ты! Точно ты! Я тебя сразу узнал! От меня не убежишь!

-----------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

Святоандреевский храм, о котором упоминает Серафима, раньше был весьма злачным и опасным местом. Да и назывался иначе — Земская психиатрическая больница имени Г. Шлюхера. Кто знает, может все это — всего лишь сон одного из ее постояльцев?