Это был Фляга. Так мы его в нашей компании называли. Константин Петруськин, аристократический род Петруськиных из первой тридцатки. А по-простому — Фляга. Костя и вид имел соответствующий — пухлый, с выпирающими боками, толстой задницей и лицом, плавно перетекающим в туловище, без намека на шею.

— Санёк!

— Фляга? — выдохнул я, воровато оглядываясь. — Это ты?

— Ну конечно же я! Кто еще?

— Санёк! Неужели это ты? Легендарный человек! — Фляга сделал вид, что держит в руках микрофон, начал на манер ведущего боев без правил, растягивая слова, дурашливо объявлять: — Он мочил манту. Он смотрел на сварку. Он скручивал жизнь в папиросу и скуривал ее. Он нарушал все законы и нормы морали, потому что не боялся ничего! Са-а-а-аня Вя-я-я-яземский!

— Тише ты! — зашипел я. — Не ори давай!

— Что ты тут делаешь?

Ну конечно же, я вспомнил. Фляга учился в Школе. Его отец, затратив огромные деньги, смог с помощью какого-то колдуна развить у своего чада способности. Хотя это было громкое слово. Создавать с помощью пальцев вокруг себя пучки звука, похожего на пердеж, так себе способность. Но Устав Школы гласит четко — способных к магическим талантам в свои заведения берут без лишних вопросов. Кто знает, может быть когда-то эта способность и понадобиться государству?

— Учусь! — гордо выпятив обвисшую грудь вперед, сообщил Фляга.

— Ну да, верно, — кисло кивнул я.

С Флягой я познакомился на одной из бесчисленных вечеринок — у нас были какие-то общие знакомые. В тот день я был в хорошем расположении духа и на удивление всех не стал насмехаться над Флягой и унижать его, как обычно бы поступил в этом случае. Я ввел его в свой близких круг знакомых, и мы весь вечер пили. Фляга правда ближе к утру отрубился. На том все знакомство и кончилось. Фляга конечно пару раз потом хотел вновь со мной оторваться, но этого уже не хотел я.

— А ты какими судьбами тут?

— Я?.. так это... в Школу поступил, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

К счастью, никого рядом не было.

Фляга был опасностью. Он не умел держать рот на замке. Это было понятно сразу же, в первый день знакомства. Правда, тогда от этой его способности мне напротив было весело. Словесный понос веселил.

Теперь же...

Толстяк наверняка разболтает о моем появлении всем кому только можно и нельзя. И не под фамилией Раков, а под настоящей.

Нужно было что-то срочно придумывать. Убить Флягу? Приложить его по голове вон той статуэткой и драпать, пока никто не видит? Пусть примут за несчастный случай. Или свернуть шею. Как цыпленку. Схватить его за жирные лоснящиеся щеки и до хруста повернуть голову.

«Нельзя убивать людей!» — возмутилась Серафима.

А в меня стрелять из автоматов можно?!

— У тебя же вроде атрибутов магических никаких нет? — спросил Фляга. — Всю жизнь пустой был. Или открылось что-то?

— Открылось, — ответил я, уводя за локоть парня в сторону.

— Фляга, послушай, дело есть к тебе.

— Дело? Какое дело?

— Нужно поговорить, но только с глазу на глаз, чтобы никто не слышал. Усек?

— Это всегда можно, — щерясь редкими мелкими зубами, ответил тот. — А ты куда сейчас? В общагу?

— Туда, — кивнул я.

— Какая комната?

Я вопросительно глянул на парня.

— Ну номер какой? Тебе Адольфыч не сказал, что ли?

Я посмотрел на бумажку, которую сунул мне в руки Мейер. На ней было выведено «58».

— Пятьдесят восьмая комната, — ответил я.

— Да ладно?! — противно вскрикнул Фляга. — И у меня! У нас как раз одна кровать свободная была, а мы все гадали, кого туда определят.

— Ты в моей комнате будешь жить? — не понял я.

— В твоей? — переспросил Фляга и звонко рассмеялся. — Комната не твоя. Она общая.

— Что значит — общая?

-Там еще трое живут. Это же общага.

— Твою мать! — выдохнул я.

Вновь терпение мое было на исходе. Жить в одной комнате с тремя малознакомыми людьми выше моих сил. А с Флягой — и вовсе ад. Может быть, Азатот и устроил мне его?

«Хватит ныть! — отсекла Серафима. — Ничего тут страшного, переживешь!»

«Тебе то откуда знать, что ничего страшного? — едко заметил я. — Был опыт жизни с тремя парнями в одной комнате?»

«Заткнись!» — на удивление резко ответила Серафима.

— Пошли, — Фляга хлопнул меня по спине потной ладонью и повел по коридору.

Все то время, что мы шли, он без умолка болтал. Из его словесного потока я узнал, что Младшая школа гораздо круче Старшей, но есть кое-какие нюансы, что Адольфыч, он же Мейер, не такой и гад, как кажется на первый взгляд, прост надо найти точки соприкосновения, что Фляга почти тут главный, заправляет всем и все его слушаются, но, конечно же, выше руководства не прыгнешь.

Я слушал все это в пол-уха, понимая, что Фляга заливает. И дальнейшее событие только подтвердило мое предположение.

Из-за угла внезапно вышло несколько человек. Одеты они были не в школьную форму, а в брендовую одежду, и я сразу понял, что это ученики Старшего отделения. Только у них имеются такие привилегии — носить свободные наряды, без строгой иерархии.

Парней было пять человек, на груди каждого красовался тотем рода. Некоторых я знал, например крепыша справа. Это был сын князя Головкова. Некоторых видел впервые.

В центре шел высокий блондин, лет двадцати. Судя по одежде, цена которой была впечатляющей даже для меня, я понял, что это их негласный лидер.

Парни направлялись к нам.

Фляга сразу поник, свесив плечи. Постоянная болтовня, бьющая плотным потоком изо рта, вдруг стала жидкой, непонятной, словно язык парня был варенным.

— Фляга! — крикнул блондин, улыбнувшись, от чего Петруськин скис еще сильнее.

— Кто это? — шепнул я, но тот не ответил.

— Фляга, куда идешь? А ну стой!

Парень остановился. Я тоже встал.

— Куда жиры свои направил? — усмехнулся блондин. — Куда дрейфует этот континент?

Остальные его спутники тоже захихикали.

— Да я это... к себе...

— А это кто с тобой? — он оценивающе глянул на меня.

— Это...

— Александр Раков, — опередил Флягу я.

Тот вопросительно глянул на меня, но ничего не сказал.

— Раков? — улыбнулся блондин. — Фамилия такая?

— Верно, — хмуро ответил я. — Фамилия такая.

— Клим, дай я его... — произнес стоящий справа крепыш с короткой стрижкой, поигрывая мышцами, но парень остановил его.

— Нет, Пуля, подожди, — блондин подошел чуть ближе ко мне.

«Christian Perfume No.1», — определил тут же я. Парфюм достойный, у меня тоже такой был, флакон стоит как двушка в пригороде.

— Что-то я тебя раньше тут не видел.

— Я новенький, — ответил я, продолжая глядеть на парня.

— Чего вылупился? — злобно процедил он.

— Клим, давай ему ребра посчитаю? — не унимался тот, кого назвали Пулей.

— Подожди, — вновь ответил Клим. — Сам знаешь правила.

— Знаю, — угрюмо ответил тот, недобро глядя на меня.

Что за правила? О чем это они?

— Новенький говоришь? — произнес Клим. — В Младшую взяли?

— Верно, — отчитываться тут перед этим уродом у меня не было никакого желания, да и гордость сопротивлялась, но что-то подсказывало, что сейчас лучше промолчать, а гордость спрятать куда подальше. С сынками князей даже мне прежнему со своими возможностями лучше было не связываться. Власти у них куда больше. И чин думного дворянина, который был у отца, расценивался чуть ниже, нежели князь.

— В Младшую, — коротко кивнул я.

— А что одет как обсос?

Парни загыгыкали.

Я стиснул зубы, чтобы не ответить чего покрепче. Выдержку пришлось применить всю, какая только имелась.

«Александр, молчите! Не воспринимайте их всерьез!» — поддержала меня Серафима.

— Настоящий обсос, — не унимался Клим. — И воняет от тебя как от мусорки. На помойке что ли ходишь еду искать? Обсос!

— Это я то обсос?! — произнес я.

Глаза мои сейчас горели яростным пламенем. Стерпеть такого я не мог. Род Вяземских никогда не терпел такого унижения. И сейчас не собирается.

Но это не смутило Клима, напротив, он ждал такой реакции. Специально, зараза, выводил из себя.

— Ну да, как обсос, — кивнул он. — С бомжа снял шмотки?

Парни вновь заржали.

— Да я тебя... — прошипел я.

— Что? — начал подначивать Клим.

Меня раздирала жаркая ярость. Я ничего уже не видел перед собой и едва ли соображал, что делаю. Серафима что-то настойчиво и быстро говорила, но ее я тоже уже не слышал.

— Прикончу! — прошипел я, и принялся махать кулаками.

Я был смешон, ну какой с меня боец? Никогда ничем не занимался, только прожигал жизнь по клубам. Что я мог сделать этому громиле, обладающему еще и магическим атрибутом?

Парни откровенно смеялись надо мной. Фляга радовался, что донимают сейчас не его. Клим ловко уворачивался от выпадов.

Но вот от удара коленом в бок не смог уйти.

Он не закричал, даже не вздрогнул. Просто посмотрел на мою ногу, которая воткнулась ему в бедро и зарычал. Это был не человеческий рык, мне на мгновение даже показалось, что передо мной стоит бык, а не Клим.

— Кажется, ты еще не понял кто я такой.

И одним точным ударом повалил на пол. Я даже не успел понять, что произошло — еще секунду назад стою на своих двоих, как вдруг пол под ногами резко подскочил вверх. Потом уже только пришла обжигающая боль в районе челюсти.

Удар был хорошим. Я потерялся. Почувствовал, как рот заполняется медным привкусом.

Окружившие меня парни одобрительно заголосили.

Я ожидал, что меня сейчас начнут месить ногами, но этого не происходило. Подонки стояли и насмехались надо мной.

— Значит так, Рака-Срака, — процедил сквозь зубы Клим.

И вдруг резко схватил меня за грудки, поднял и припер к стенке.

Силы в его руках было столько, что я растерялся окончательно. Не сразу понял я, что у Клима имеется какой-то магический атрибут, дающий ему столько мощи.

— Слушай сюда, — в самое лицо сказал он.

Его железные кулаки уперлись мне в грудь, от чего дыхание сперло.

— В этой Школе главный я. Жаловаться в департамент не советую — там сидят все те, кого кормит мой отец. Ты тут — никто. Но если хочешь выжить, то соблюдай несколько не сложных правил. Первое: видишь меня — отходи в сторону, взгляд в пол, начинай дрожать. Второе: каждую неделю я собираю со всех оброк — десятка серебром. Ты — не исключение. Будешь отдавать или отхватишь так, что костей не унесешь. Третье: хочешь что-то сделать — спрашиваешь разрешения у меня. Без моего одобрения здесь ничего не делается. Усек?

Я неопределенно покачал головой.

— Вот и отлично.

Клим бросил меня на землю.

— Сегодня тебе повезло. Ты новичок, а новичков в первый день не трогаем.

Не трогаем?! А как же моя челюсть?!

— А вот завтра — вешайся.

И с этими словами компания вразвалочку двинулась прочь.

— Уроды! — прошипел я им в след, вытирая кровь с разбитой губы.

— Зря ты начал перечить ему, — подошел ко мне Фляга.

— Кто это такие?

— Клим Громов, из старших. Всех тут держит, — Фляга старался произнести это с бесстрашием и некоторой небрежностью, но голос его дрожал, выдавая страх.

— Громов? — переспросил я. — Тот самый, из седьмых родов?

— Верно, — кивнул Фляга. — Он самый.

«Что за седьмые рода?» — заинтересовалась Серафима.

«Ты что, не в курсе? — переспросил я про себя. — Есть семь родов, которые особенно приближены к Государю. Они, говорят, и делают всю основную политику, ловко манипулируя старым властителем. Власти у этой семерки очень много».

— А что за десятка, которую он с меня требовал? — спросил я, вспоминая разговор.

Фляга совсем сник. Начал что-то мычать.

— Он что, деньги берет со всех? — напрямую спросил я.

Фляга кивнул. Поспешно добавил:

— Десятка серебром — это не так уж и много.

— Да какая разница — много или не много?! — вспылил я. — Важно другое! Он тут мафию развел местного разлива!

— Ну, это не совсем то... — растеряно ответил спутник.

— А как же руководство Школы?

— А что руководство? — пожал плечами Фляга. — Оно в курсе, только что толку? Против Громовых кто рискнет что-то говорить?

— Что ему, своих денег мало? — пробурчал я.

Фляга лишь пожал плечами.

Мы шли по коридору общаги, и едва кто-то шел нам на встречу, я тут же отводил взгляд в пол и старался отвернуться. Нельзя, чтобы меня признали. Ни в коем случае нельзя.

Мы подошли к двери с облупившейся краской, Фляга торжественно объявил:

— Пришли!

Вид общаги, ее противных зеленых коридоров, пропитанных запахом кислой капусты и чего-то прогорклого мне не понравился. Все мое естество противилось быть сейчас здесь.

«Александр...» — с нажимом произнесла Серафима.

«Да знаю я, знаю», — вздохнул я.

Выбора нет и все такое. Терпеть. Затаиться. Ждать. Только не хотел я этого! Не хотел ходить по этим вонючим коридорам. Не хотел видеть эти унылые рожи. Не хотел быть битым сынком рода Громовых. Не хотел!

— Заходи, — пригласил Фляга и я зашел в комнату.

Внутри было еще хуже, чем снаружи.

Две двухъярусные кровати, стол в углу, пара скрипучих стульев.

— Пацаны! — крикнул Фляга лежащим на кроватях сонным парням. — У нас новенький!

Те слабо отреагировали на это.

— Ну вы чего? — потрясывая вторым подбородком, произнес Фляга.

— Тише ты! — буркнул кто-то с верхнего яруса. — Всю ночь не спали, дай отдохнуть.

— Ладно, присаживайся, — показал мне на стул Фляга.

Я сел. Сразу же приступил к делу.

— Фляга, слушай сюда, — шепотом произнес я, поглядывая на спящих — не услышат ли нас? — Дело есть очень важное, тебя касающееся.

— Слушай, Санёк, а чего ты там перед Климом про какого-то Ракова начал затирать? — перебил меня Фляга.

— Вот про это и хочу с тобой переговорить, — раздраженно ответил я.

Парень заинтересованно посмотрел на меня.

— У меня проблемы, — честно признался я. — И надо, чтобы сейчас меня сейчас никто здесь не признал. Понимаешь?

— Не совсем, — покачал головой Фляга.

— Никто не должен знать, что сейчас в Школе находится Вяземский. Усек?

— А что случилось? Что за конспирация?

— Новости не смотришь?

Фляга покачал головой.

— Ничего хорошего для меня. Просто знай — никто не должен знать кто я такой на самом деле! Ты понял?

Фляга покачал головой.

— Костя, — я пристально посмотрел на толстяка. — Это очень важно. Чрезвычайно важно. Моя фамилия — по крайней мере, на время, — Раков. Только ты знаешь, как меня зовут по-настоящему. И я надеюсь, что больше этого никто не узнает.

— Да понял я, понял! — закивал Фляга.

— В противном случае мне несдобровать, — сказал я. И добавил: — И тебе тоже.

— А я то тут причем?! — удивился Фляга.

Такого поворота он явно не ожидал.

— Ну как, ты же свидетель. Тебя первым уберут.

— Как это уберут?! — еще больше всполошился толстяк. — Какой еще свидетель?!

— Да ты не суетись так, не переживай. Если никому не скажешь, кто я такой, то ничего с тобой не будет.

— Санёк, что происходит? — парень едва не плакал. — Хотя, лучше не говори — я не хочу иметь к этому никакого дела!

— Вот это правильно, — одобрительно кивнул я. — Лучше тебе не иметь к этому никакого дела. И про меня вообще не упоминать.

— Ладно, договорились, — немного успокоившись, ответил Фляга.

Я глянул на собеседника — сдержит слово? Мне хотелось верить, что да.

— Есть где умыться? — спросил я, осторожно трогая опухшую губу.

— Там, — ответил Фляга, махнув в сторону двери.

— Где — там? — не понял я.

— По коридору прямо, в самом конце ванная комната.

— Погоди, — насторожился я. — Ванная общая?!

— Ну да, — кивнул Фляга.

— Твою мать! — выдохнул я.

Я попал в ад! В самый настоящий ад!

«Ты не в аду», — возразила Серафима.

«В нем самом, — злобно прошипел я про себя. — Мыться в общей ванне — что может быть хуже?»

— Только там не ванная, — уточнил внезапно Фляга, словно прочитав мои мысли. — Душ. Общий, на пять человек.

«А-А-А!»

— Очередь желательно занять с утра.

«Это ад! Ад!»

«Вы слишком разбалованы, Александр, — вновь этот нравоучительный тон. — Это не красит вас».

«Да мне по барабану! Разбалован? Ну и что с того, что я привык к роскоши?! Что в этом плохого?»

— С тобой все в порядке, Санёк? — спросил Фляга, поглядывая на меня с подозрением.

— В порядке, — с трудом выдавил я из себя. Уточнил: — Туалет тоже один на всех?

— Ага! — довольный ответил собеседник. — Но там лучше, там сразу десять человек могут поместиться. Там всегда не скучно! Есть с кем поболтать.

— О боже! — простонал я.

В коридоре противно зазвенела сирена.

— Что это? — всполошился я, подскакивая со стула.

Первой мыслью было — пожар!

— Общий сбор, — кисло произнес Фляга, поглядывая на дверь.

— Общий сбор? Зачем?

— Новичков будут представлять.

— Что?! — вскрикнул я. — Что значит представлять? Куда представлять? Кому?

Общий сбор... представление новичков... только этого мне еще не хватало!

«Чего вы так засуетились? — деликатно поинтересовалась Серафима. — Ну сбор, ну что тут такого?»

«Что такого?! — всполошился я. — Да там вся Школа будет! Представь что будет, когда этот Адольфыч выведет меня к двум сотням людей и представит меня? Бьюсь об заклад, там найдется хотя бы один человек, который сразу же признает меня и тут же раскроет кто я такой на самом деле! Мы пропали! Это конец!»

— Срочно в коридор! Общий сбор! — закричал вошедший в комнату комендант. — Выходим! Живо!

-----------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

Недавно ученые сделали интересное открытие в ходе одного эксперимента. Они посадили рандомного среднестатистического человека за компьютер и стали наблюдать за ним. Поведение ничем не отличалось от других подопытных, кого посадили за компьютер — он так же глупо таращился в монитор, иногда украдкой пытаясь зайти на порносайты. Потом ученые начали класть подопытному в карман небольшие суммы в виде наград. И сразу же зафиксировали сильнейшую активность в коре головного мозга. Сигналы от нейронов пошли по мышцам, конечности подопытного начали непроизвольно сокращаться и дрожать. Ученые положили под пальцы подопытного клавиатуру и с удивлением обнаружили, что он пишет проду, причем делает это в два раза быстрее обычного ритма! Заявка на получение Нобелевской премии с результатами эксперимента уже отправлена в межведомственную комиссию.