— Да идем мы, идем, — буркнул Фляга.
— Живее, толстяк! — прикрикнул комендант.
И вышел из комнаты.
— Костик! — запричитал я. — Мне нельзя! Нельзя выходить туда! Там же все будут! Вся Школа! Меня узнают! Точно узнают! Спрячь меня! Срочно куда-нибудь спрячь!
— Да куда я тебя спрячу? — растерялся Фляга.
— Да хотя бы под кровать! — просиял я.
Но не на долго.
— Тут же проверка будет, по комнатам ходить будут, — осадил меня собеседник. — Заглянут, и вопросы начнутся — зачем прятался, от кого и так далее.
Я был в панике, и она только усиливалась от растерянности и незнания что делать и как себя спасать.
«Спрячься в другом месте!» — оживилась Серафима.
— В другом? — переспросил я.
— Что? — не понял Фляга.
— Не тебе, — отмахнулся я, чем сильно удивил парня.
«В каком месте? Что ты имеешь ввиду?»
«То и имею, — усмехнулась девушка. — Где тебя искать не полезут».
«Да хватит говорить загадками! Меня сейчас перед толпой будут представлять, а там, я уверен, человек десять знают, что я из Вяземских, опальных аристократов, кого ищут. И тогда хана всему! А ты тут начинаешь какие-то ребусы гадать. Говори конкретно!»
«Туалет — спрячься там», — раздраженно ответила Серафима.
Я задумался. А что, идея вполне неплохая. Туда искать не полезут, ведь все будут в коридоре.
— Значит так, Фляга, — я схватил парня за грудки, как следует тряхнул — зачем и сам не зная. — Если меня будут спрашивать, скажешь, что мне сделалось плохо и я сижу на горшке. Усек?
— Усек, — растеряно кивнул тот.
Мы вышли из комнаты — Фляга впереди, я позади, прячась за его широкую спину.
В коридоре царила суматоха. Людей собралось порядочно, человек двести. В основном это были младшие классы, видимо старшие имели свои привилегии по проживанию.
Собравшиеся галдели, смеялись, что-то обсуждали, задирали друг друга. Я осторожно выглядывал из-за спины Фляги, чтобы понять есть ли кто знакомый. Мне везло. Круг моего общения был ограничен такими же как и я, не желающими учиться бездельниками и это сейчас спасало. Знакомых не было. Но это не значит, что кто-то не знает меня.
— Иди к туалету, — шепнул я Фляге под ухо.
Тот кивнул.
— Костик! — окрикнул его кто-то из толпы.
Фляга остановился.
— Иди! — прошипел я.
— Это же Ульрих, — пробубнил тот.
— Какой к черту Ульрих?! Иди давай!
Фляга заколебался, но в итоге никуда не пошел.
— Костик, иди сюда! — повторил рыжий парень, выходя из толпы. — С кем ты там?
— Ни с кем, — заикаясь, ответил тот.
— А кто там у тебя за спиной?
— За спиной? Никого.
Фляга оглянулся. Там и в самом деле уже никого не было — я, опустив голову вниз, шел небольшими перебежками к туалету.
— Классы! Стройся! — раздался вдруг командный голос и все живо стали выстраиваться в цепочку.
Было видно, что этого голоса бояться и спорить с ним сейчас едва ли кто хотел. Галдеж сразу же прекратился, стало мертвецки тихо.
— Хватит бегать! На месте все встали! — вновь рявкнул комендант.
Передвигаться стало проблематично — никто не двигался и лишь я, прячась за спины стоящих, шел к заветной цели.
— Эй, ты, там! — крикнул комендант, и я почувствовал, как любопытные взгляды стали упираться в меня.
Я прибавил ходу.
— Эй, а ну стой!
— Я... мне надо! — пропищал я и рванул еще быстрее.
— Стоять, кому говорят!
Но я уже заскочил в туалет и захлопнул дверь.
В спину посыпались смешки и едкие комментарии.
— Вот засранец! — пробурчал комендант. — Пронесло на бабушкиных пирожках. Но ничего, у нас такого не будет. В нашей столовой кормят так, что в туалет ходить точно не будешь.
Комендант задумался, пытаясь осознать сказанное. На чугунном огромном лбе прорезалась маленькая морщинка, свидетельствуя об огромной умственной деятельности.
Вновь захихикали.
— То есть, я хочу сказать, что в нашей столовой, такая еда, что ходить в туалет будешь сразу же, без всяких там запоров и проблем... То есть... Легко ходить будешь, мягко... Короче! Отошли мы с вами от основной темы. Без беглеца начнем. Классы! Сегодня мы приветствуем в своих рядах несколько новых учеников. Давайте я представлю их перед вами!
Я стоял за дверью туалета и тяжело дышал. Ноги мои подкашивались от страха, но сесть на пол я не осмеливался. Грязь, серые разводы, желтые мокрые пятна и лужи не добавляли желания сидеть тут.
Сердце выпрыгивало из груди. Голос коменданта, казалось, бьется тараном в дверь и вот-вот ее выломает. И от того становилось еще страшней. Там, за дверью, толпа. Страха многолюдности у меня прежде не наблюдалось, но вот сейчас я действительно испытывал панику. Казалось, едва покажусь, как на меня начнут тыкать пальцами и кричать: «Вяземский! Вяземский!»
Выходить я не собирался хоть до самого вечера. Просижу тут. Точнее, простою. И лишь когда все закончится, когда уйдет опасность раскрыть себя, тогда и выйдут.
Ждать пришлось долго. Комендант распалялся, говорил о Школе, о своих юношеских годах в ней, вспоминал какие-то несмешные истории, потом невпопад пел, потом и вовсе начал танцевать. Терпеть у меня уже не было сил.
«О Господи! Что ты делаешь?!» — выдохнула удивлено Серафима.
— Я поссать хочу! — произнес я, расстегивая ширинку и доставая самое ценное, что прячется в штанах. — Терпеть уже сил нет!
«Зачем ты смотришь на него?!»
— А как мне в туалет ходить? — удивился я.
«Просто смотри в сторону! Я не хочу глазеть на твой... Боже!»
— Да как не смотреть то?! Чушь какую-то говоришь!
«За что мне эти испытания и мучения?!»
— Какие еще мучения? — возмутился я. — Посмотри какой аппарат! Да ты такой огромный никогда... Эй, ты чего!
Глаза мои непроизвольно закрылись, причем в тот самый ответственный момент, когда пошел процесс. Зажурчало, но не так, как должно было. Струя явно била не туда.
— Открой мои глаза! Стерва! Открой, я сказал! Живо!
Но веки не слушались, я по-прежнему видел лишь тьму.
— Твою мать, я же не вижу куда...
Я почувствовал, как намок ботинок.
— Твою мать!
Попытка скорректировать курс привела к еще более плачевным результатам — намок и второй ботинок, правда не так сильно, как первый.
«Я не хочу смотреть на чужие гениталии!»
— А как мне теперь в туалет ходить?! Сидя?
«Да хоть бы и так».
— Нет! — вскрикнул я. — Никогда еще Вяземский так не унижался! И не будет! Буду ссать стоя! Да открой уже ты глаза, я закончил!
Глаза открылись. Представшая картина удручала, поэтому пришлось срочно брать бумагу и оттирать с ботинок влагу.
— Твою мать! Чтоб тебя! Угораздило! — ворчал я, завершая дело. — Да когда уже это придурок закончит?!
Это уже касалось коменданта. К счастью, там, за дверью, делу уже подходило к концу.
Когда, наконец, все новички были представлены (про меня комендант хмуро заметил, что это тот самый засранец, который оккупировал туалет), я уже ничего не соображал от дикой вони, стоящей тут. Меня мутило. А природная брезгливость заставила сжаться в комок, боясь прикоснуться хоть к чему-нибудь тут.
Серафима фыркала, злясь на мою реакцию.
«Неженка!»
«Что в этом плохого?» — резонно спросил я.
«А то, что тяжело тебе будет адаптироваться в нормальной жизни».
«У меня была нормальная жизнь! — запротестовал я, вспоминая дорогие украшения, выпивку, рестораны и ночные клубы. — Пока все не пошло наперекосяк!»
«Это не нормальная жизнь, — вздохнула Серафима. — Это жизнь во грехе».
«Помолчи! Я вообще не приглашал тебя в свою голову!»
«А я бы и не пошла, даже если бы и пригласил! Уж больно надо!»
«Вот и вали!»
«Могла бы — сейчас же бы свалила! Но на все Божья воля!»
«Да ну тебя со своей Божьей воле! — я распалился не на шутку. — Нет Бога твоего!»
«ЧТО?!»
«А то самое. Нет его. Если был, не делал бы такой гадости, в которую я сейчас вляпался!»
«Да ты... да я тебя...»
«Нету! Нету бога! Рогатый хрен с зеленой кожей есть, а Бога нет — не видел его!»
Моя рука отвесила мне пощечину.
— Да чтоб тебя!.. — выругался я.
Мы замолчали, слушая как комендант выбивает сапогами чечетку. Я раньше времени обрадовался, что все заканчивается. Однако вскоре топот затих и послышались шаги. Кажется, все начали расходиться.
— Санёк! — в дверь постучали. — Санёк, ты там?
— Фляга?
— Ага. Выходи, все закончилось. Выходи скорее, тут очередь уже образовалась, всем надо.
Я открыл дверь. Шепнул:
— Прикрой меня.
Вновь широкая спина Фляги скрыла меня от любопытных взглядов, хотя сейчас их было гораздо больше. Каждый хотел посмотреть на меня, просидевшего в туалете без малого полтора часа!
Боже, какое же унижение!
Наконец мы оказались в комнате.
— Пора уже познакомиться с нашим странным сожителем, — произнес один из парней, вставая со стула.
Я мельком глянул на всех, понял, что никого знакомых нет и с облегчением выдохнул.
— Меня зовут Александр Раков, — я бросил красноречивый взгляд на Флягу, тот потупился.
— Я — Марк Каганович, — представился в ответ первый парень.
Он был высок, с черными кучерявыми волосами. Ни фамилии, ни лица ранее я его не знал. Возможно, кто-то из слабых родов, с периферии.
— Ты с какого рода? — спросил Каганович. — Не слышал про такой никогда.
— Он... — начал Фляга, но я перебил его.
— Из вольных я, южные округа, — ответил я.
— Понятно, — ответил Каганович, пытаясь сообразить, что это вообще значит.
— Вова Носов, — представился второй парень, лысый, крепкий, больше похожий на борца, чем на ученика.
— Кирилл Крылов, — сказал последний из стоящих.
Он был высок и из всех присутствовавших больше всего походил на нормального ученика. Одет в форму, в очках, с учебником в руках.
В былые дни я бы назвал его ботаником и зубрилой, но сейчас он единственный, кто вызывал доверие.
— Очень приятно, — промямлил я.
— Вот и познакомились, — радостно сообщил Фляга. И заговорщицки добавил: — За такое и не грех выпить!
— А у тебя есть? — тут же оживился Вова Носов.
— Конечно есть!
— А разве это не запрещено в стенах Школы? — спросил я, хотя и сам хотел сейчас больше всего на свете промочить горло.
— Запрещено, — кивнул Кирилл, листая учебник. — Но разве это остановить этих обормотов?
— Да мы чего? Мы же не просто так — праздник! — сообщил возмущенно Фляга. — Новый сосед! Надо оказать гостеприимство.
— Вам и без повода всегда выпить охота.
— Ладно, Кирилл, не нуди, — ответил Носов. И повернувшись ко мне, спросил: — Ты не против?
— Я не против, — кивнул я.
— Ну вот и отлично! Фляга, доставай.
Фляга воровато оглянулся по сторонам, словно в этой тесной комнатушке мог кто-то еще спрятаться, потом полез на свою кровать.
— Вова, дверь запри!
Носов вздохнул, но дверь запер. И только щелкнул замок, как мне стало совсем спокойно. Впервые я смог ощутить умиротворенность и защиту. Я сижу в закрытой комнате, в Школе, куда не смеют проникнуть полицаи. Мне даже стало весело.
— У тебя что там? — спросил я, поглядывая на пыхтящего Флягу, пытающегося вытащить из-под матраса бутылку. — Виски? Текила? Или, может быть, бурбон? Бурбон я тоже люблю.
Парни посмотрели на меня, потом рассмеялись.
— Ну ты даешь!
— Что? — не понял я.
— Да откуда тут текила и бурбон? У нас столько денег нет!
— Ага, — буркнул Фляга, слезая с кровати с бутылкой в которой плескалась мало аппетитная тёмная жидкость. — С деньгами тут туго.
— Клим отбирает? — произнес я и тут же пожалел, что сказал это вслух.
Парни сразу набычились, засопели. Фраза про Клима задела их за живое.
— А что вы его тогда подальше не пошлете? Вас же больше, — попытался сгладить напряжение я, но только усилии его.
— Как же, пошлешь его! — фыркнул Фляга. — У него магический атрибут вон какой мощный, а его род один из старейших, у них половина Новой Москвы во владениях. Попробуй ему что-нибудь против сказать — завтра же декан вызовет и отчислит за неуспеваемость.
— Даже если успевал, — угрюмо добавил Носов.
— Во-во! — кивнул Фляга. — Уже были прецеденты.
— Цапля, был такой паренек, который хотел против системы пойти. У него и атрибут имелся хороший. Так вот этот Цапля начал перечить Климу, а тот его так уделал, что живого места не осталось. Я сам видел этот фарш, который он из его лица сделал. Бр-р! Ужас! А на завтра Цаплю уже отчислили с волчьим билетом — за систематические пропуски и неоднократное нарушение режима. Представляешь?! А это, братец, прямой путь в армейку. Тут даже род не поможет. Тем более у Цапли не такие сильные подвязки были. Так то.
— Ладно, Вова, хватит болтать, — произнес Фляга. — Давай, хлебни.
Вова охотно послушался Флягу. Крякнув и утирая слезу, передал бутылку мне.
— А что это? — я с опаской нюхнул.
Пахло крепким алкоголем и конфетами.
— Пей, не бойся! — улыбнулся Вова. — Наша самоделка. Тебе понравится.
— Считай, что это коньяк, — добавил Кирилл, и все рассмеялись.
Это объяснение не добавило мне уверенности, но желание выпить было сильней. Я выдохнул, почувствовал трепет, легкую дрожь. Выпить! Как же охота! Холодная тягучая жидкость обжигает горло, плавно течет вниз, приятная теплота разливается по всему телу, туманит мозг. Хорошо!
Я приблизил горлышко к губам, причмокнул, готовый выпить и...
Рука замерла, не донеся выпивку до уст каких-то трех сантиметров.
— Ну, ты чего? — в нетерпении произнес Фляга, глядя на бутылку — ему тоже хотелось выпить.
Я вновь дернул рукой, и она вновь меня не послушалась.
Что за черт?!
Мышцы будто закаменели. Я потянулся губами к горлышку, но расстояние было не преодолимым. Все равно, что пытаться сдвинуть огромный валун.
— Все в порядке? — спросил Вова, глядя на мои странные телодвижения.
— Да, в полном порядке! — нервно хохотнул я, пыхтя и кряхтя. — Просто рука затекла.
Я опять дернул конечностью, но это ни к чему не привело.
«Это ты?!» — прошипел я.
«Алкоголь плохо влияет на тебя, Александр. В твоей ситуации пить очень опасно, это затуманить разум, а с учетом сложившейся ситуации это смерти подобно».
«Я сам решу, что мне можно, а что нет! Отпусти руку! Отпусти, я сказал!»
«Нет, пить я тебе сегодня не дам».
«Что?! Да какое право ты... Это мое тело! Слышишь? Мое! И мне решать что делать, а что нет! Отпусти!»
«И не подумаю».
«Это из-за Бога? Из-за того, что я сказал, что его нет?»
«Может быть».
«Так вот — от своих слов я не отрекусь! Думаешь, можешь меня таким дешевым трюком переломать? Нет! Хрен там!»
«Ну это мы еще посмотрим — кто кого».
«Война? Хорошо, пусть будет война! Меня просто так не возьмешь».
«Да ты чуть от страха не залил штаны, когда от полицейских бежал, и если бы не я, не было бы тебя уже в живых».
«Заткнись!»
«Сам...»
«Заткнись!»
— Давай, пей, — поторопил Фляга. — Чего держишь?
Я расслабил руку. Она без проблем отвела бутылку дальше ото рта. Вновь придвинул — и вновь ступор, ровно на том же самом месте, где и прошлый раз. Мышцы вмиг закаменели, да и шея стала вдруг не гибкой, закоченевшей, не давая дотянуться до выпивки.
— Парни, — почти плача, произнес я. — Вы можете сделать для меня кое-что? Одно маленькое одолжение?
Те непонимающе переглянулись.
— Чего? — осторожно спросил Носов.
— Влейте выпивку мне в рот пожалуйста. Просто возьмите бутылку и попоите меня.
Эта просьба еще больше смутила остальных.
— Что?! Зачем? — спросил Фляга, делая шаг назад, словно я просил его о каком-то извращении.
Хотя, если подумать, то так это сейчас и выглядело.
— Помогите залить выпивку в рот.
— Ты хочешь, чтобы мы тебе из бутылки поили? — уточнил Вова.
— Это типа как грудного ребенка? — добавил Фляга.
— Это какой-то особый вид фетиша и извращений? — скривился Кирилл.
— Послушайте, мне правда надо! — вновь взмолился я.
«Лучше бы ты молчал!» — злорадно рассмеялась Серафима.
— С тобой все в порядке? — спросил Кирилл.
— В порядке, — закивал я. — Просто...
— Я пас, — тут же произнес Марк. — В такие игрища я не играю.
— Я тоже пас, — поддержал его Кирилл.
— Ребята, не бросайте! Мне выпить охота!
— Так пей!
— Я... я не могу! Руки... не слушаются.
— Ты что, больной какой-то? — нахмурился Носов. — Не заразно?
— Да не заразный я!
— Я бы лучше не стал пить, будь у меня такая болезнь, — добавил Кирилл. — Мало ли как это на центральную нервную систему повлияет?
Кирилл видимо был у них что-то вроде хранителя знаний. Авторитетного источника, которому безоговорочно верили. Все тут же закивали.
— Правильно Кирюха говорит. Ты, Санёк, лучше не пей, от греха подальше.
И отобрал бутылку.
— С таким нарушениям не стоит, да и нам ответственность не охота нести.
— Да какую, к чертям, ответственность?!
— А вдруг тебя тут приступ разобьет?
— Какой еще приступ? — ярость ушла, оставляя под сердцем пустоту беспомощности.
— Мало ли, — пожал плечами Фляга.
— Тонико-клоническую, — выдал внезапно Кирилл и все вновь закивала.
— Во-во! Он самый!
Твою мать, тебя кто за язык тянет, Википедия ходячая?!
«Не судьба тебе сегодня выпить, Александр!» — злорадно произнесла Серафима.
«Ну ничего, — прошипел я. — Я еще успею отыграться. За все у меня схлопочешь!»
«Интересно как? Сам себе по заднице ремнем нахлещешь, чтобы мне больно сделать? Только прошу — не при остальных делай это, а то они и так тебя уже за ненормального держат! А если еще увидят, как ты сам себя ремешком охаживаешь...»
«Заткнись!»
Бутылка с пойлом была вновь надежно запрятана под матрас Фляги. Некоторое время мы молчали, не зная чем нарушить неловкую паузу. Потом Фляга начал что-то говорить про завтрашние уроки и напряжение постепенно спало.
Однако длилось безмятежная беседа не долго.
— Раков тут обитает? — в комнату беспардонно, без стука ввалилась толстая тетка. — Раков, говорю, тут обитает?
— Тут, — ответил Фляга, за что получил от меня тычок локтем.
— А что вам от него собственно надо? — осторожно спросил я.
— К нему пришли, — сообщила та.
— Кто?
— Да откуда мне знать? Какой-то незнакомый мужчина.
— Полицай? — не смог сдержаться я, выпалил и тут же прикусил язык.
— Да откуда мне знать полицай он или нет? — проворчала тетка. — Не в форму одет, значит не полицай. Хотя, они и в гражданское могут быть одеты, если на задании, верно? Наверное, что не в форме — это еще хуже. В общем, не знаю я. Мне велено было сообщить, что тебя ищут — я и сообщила. Разбирайтесь сами.
— Скажите что меня нет! — выпалил я.
— Да как же я скажу? — усмехнулась тетка. — Он же вот он, за дверью стоит, ждет.
Тетка выглянула за дверь, крикнула:
— Мил человек, ты Ракова искал? Ну вот он, заходи, бери его, тепленького.
И распахнула дверь, давая пройти незнакомцу.
-----------------------------
Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».
Однажды Фляга на спор съел два килограмма ирисок, килограмм шоколадных батончиков, банку арахисовой пасты и запил все двумя литрами молока. Спор проиграл, так как не удержал все это в себе и блевал с характерным звуком: «фля-яяг-кха!». С тех пор к нему и приклеилась эта кличка. Правда на вопрос откуда такое прозвище, он всегда говорит, что из-за того, что он толстый, умалчивая про ириски.
Самые интересные комментарии
Пусто