На секунду подумал, сколько бы эмоций испытали родители, если бы узнали хотя бы половину того, чем я занимаюсь и чем буду дальше заниматься. К сожалению, уже довольно скоро им придётся узнать всю подноготную, и, если они попробуют меня отговорить…

Что же, я их очень люблю и не желаю зла, однако согласиться со всем не смогу. Читал где-то, что ребёнок, который никогда не спорит со своими родителями, выступает лучшим показателем того, что в семье не всё в порядке, как и личность такого ребёнка…

Кхе, получается слишком «терпеливой». Будем считать, что я просто вырос, ага. Парадокс, однако — если в семье нет споров, то в семье не всё хорошо. Если есть споры — значит, что-то не так. И каков будет баланс?

Опуская мои размышления о тяжести судьбы, взросления и прыжка из гнезда с потенциально смертельным исходом, хижина встретила нас пустотой и некой… заброшенностью. Если до этого здесь мог ухаживать за домом домовой, то теперь и его не было, позволяя времени сделать своё.

На улице стояла ночь, из-за чего одинокий домик в Сибири казался особенно атмосферным.

— Ну что? — повернул голову на Любочку. — Чувствуешь что-то?

Девушка серьёзно задумалась, морща лицо.

— Мне нужно зайти, Злой.

— Пожалуйста, — пожал плечами.

Мы вошли в хижину, которая оставила мне какие угодно, а не приятные впечатления. Не собираясь отвлекать супругу домового, полез в подвал. На мгновение мелькнул интерес залезть на чердак, но ну его нафиг. В прошлый раз себе отказал в таком удовольствии — и сейчас откажу.

Да и, опуская маразм, ничего особого я там не чувствовал, а мои… м-м-м, «сенсорные» способности с момента поездки многократно улучшились.

Гроб был на месте, как и запах моей же крови. Она словно впечаталась в окружающее пространство, став его частью. Здесь она ещё была, в целом, скорее красной, чем чёрной, однако сейчас…

Надкусил острым клыком палец, увидев на секунду чёрную, словно поглощающую свет, каплю крови, что в тот же миг вернулась, а кожа заросла, будто никаких ран и не было. Наверное, прикольно, но слабонервным такое лучше не показывать.

Подошёл к гробу, проигнорировав свет. После воспоминаний того, какой свет должен быть по-настоящему, магический круг подо мной больше напоминал щекотку, да и сила моя всё растёт и растёт, в конце концов — тут нужно что-то эдак раз… во много мощнее. Не проверял, на самом деле, какая у меня максимальная разрушительная сила.

И, надеюсь, не буду. Я у мамы не разрушитель, в конце концов.

— Эй, там, — пнул я гроб. — Вылазь.

Вместе с этим щелкнул пальцами, из-за чего все мной сделанные ограничения треснули. Одна из причин, почему я решил наведаться к, вероятно, старому… знакомому, ага, в том, что был уверен в своих силах.

Уже уверен.

Почувствовав, что дополнительные ограничения исчезли, из гроба начала по чуть-чуть, осторожно, словно опасаясь, что я сейчас опять её сделаю жертвой консервации, вылезать чёрная жижа, формируясь в чёрную фигуру.

— И за-а-ачем ты при-и-и-шел? — поинтересовалось оно, наклонив голову.

Чуть помолчал, разглядывая энергетику существа перед собой, пытаясь удостовериться, что это точно он… оно. Хотя, скорее он. Впрочем, главной проверкой тут будет не это.

«Тебя ведь называют Тене, так?» — отправил я ему мысль-образ в той манере, в которой отправлял кое-кому давным-давно.

Образы несут определённые… оттенки. Способ мышления того или иного существа. Я обычно на это не обращаю внимание, концентрируясь исключительно на образах, но в данном случае существо передо мной должно обратить внимание и на оттенок мыслей. Он у меня поменялся, однако я не могу сказать, что моя манера общения, поведения, мыслей и эмоций претерпела слишком больших изменений.

Тёмный бог дёрнулся словно от пощечины, над чем-то серьёзно задумавшись. Божок начал разглядывать меня так (и без глаз справлялся), словно узнал.

Бинго.

— Ты пра-а-ав, дитя-я-я… — с прорезавшейся опаской протянул он. Хе-хе-хе, видимо, я оставил у него хорошие впечатления. А вроде привязанность была. Сколько времени прошло, забыл меня. — Не-е-ет… Ты-ы-ы уже-е-е не ка-а-ажешься мо-о-олодым… Кто-о-о ты-ы-ы?

Я широко улыбнулся, после чего моя кожа почернела. Из меня начала сочиться чёрная жижа, покрыв мой образ, сформировав внешний вид того, как я когда-то выглядел. Моя сущность в пределах подвала практически полностью раскрылась, из-за чего пространство задрожало.

— Давно не виделись, Питт, — оскалился я широкой пастью, видя, как струхнул мой раб. — Решил себе имя посолиднее взять, да-а-а?

— … — на роже божка появились чёрные зрачки, широко раскрывшиеся. Весь его пафос куда-то исчез. — Мра-а-ак. Во-о-от де-е-ерьмо.

С этим важным умозаключением он свалил в свой гроб, начав самолично себя замуровывать.

Я громко засмеялся, пнув гроб, особо не сдерживая силу, из-за чего пространство едва не порвалось. Гроб вместе с тёмным богом снесло в стену, создав кратер, из-за которого подвал чуть не прекратил своё существование, и лишь моя сила не давала этому месту разрушиться. Питт, чувствуя свободу, попытался сбежать.

— Куда побежал, пёс? — схватился я за пространство, заблокировав любые попытки «божка» сбежать. Это получалось настолько легко и просто, что на меня накатила лёгкая эйфория — всё же, не так часто я использую свою силу в таких масштабах. Главное не давать своей энергетике слишком распространиться, а там меня пока кроют архидемоны, чем я воспользуюсь. — А ну ко мне!

Вытянул руку, сцепив начавшую дёргаться в конвульсиях чёрную жижу, притянув к себе. Вес моей души уже превышал вес Питта. Между нами бы не было такой разницы, если бы у меня не было материального тела, но оно есть — и оно дает вполне ощутимые преимущества.

— Хо-о-озяин, про-о-остите!!! — задёргался в моих руках уменьшившийся тёмный бог. — Не-е-е узна-а-ал реинка-а-арнацию!

Игнорируя то, что говорит собака, засунул её в своей внутренний мир, где, не слушая возмущения, нацепил иллюзорные цепи, насильно приковав к своей душе, после чего вернул в материальный мир.

— Ну что, Питт, — отпустил я тёмного бога, даже не пытавшегося вырваться. Чувствовал, как частица моей… кхм, не до конца сформированной реальности вцепилась в его душу под видом цепи. Уже что-то на грани концепции, хех. А ведь всё началось с простых наручников. Жижа втянулась в моё тело, как и кожа вновь стала самую малость неестественно бледной. — Рассказывай, мой маленький друг.

Форма тёмного бога заметно осунулась.

— Ва-а-аш за-а-амок па-а-ал… Я успе-е-ел сбе-е-ежать…

Приподнял бровь, сев на воплотившийся диван, после чего щелкнул пальцами, восстановив все повреждения в библиотеке, почувствовав, как львиная часть резерва исчезла. Беззаботно достал банку сущности Питта, перед его мордой открыл её и начал жрать.

Если бы тёмный бог мог, то уже заплакал.

— М-да? — задумчиво протянул. Учитывая, что я, насколько понимаю, полностью забил на мрак, могло произойти и не такое. — Только ты один? Смог ли ты закрыть прорыв?

— Успе-е-ел иска-а-азить про-о-орыв… Ка-а-ак вы-ы-ы учи-и-или…

— Ещё раз, — нахмурился я, — кто-то успел ещё вместе с тобой прорваться?

Питт, немного подумав, явно умудряясь видеть иллюзорную цепь на своей душе, тянувшуюся ко мне, кивнул.

Криво ухмыльнулся.

Ну да, кто бы сомневался…

Пока же я размышлял над тем, как много моих уже бывших обнаглевших рабов разбежались по свету, не считая возможных иных прорывов, Любочка, кажется, что-то вспомнила, громко заплакав. Как чуть позже оказалось, память у неё частично восстановилась — слишком много знакомых ассоциаций с домом было. Идти искать её обидчиков не придётся…

Банально потому, что отравила её та культистка, которую я походя прибил, когда отправил русалок-телепузиков на обед. Кхм, упс, наверное?..

Драмы, к сожалению, не будет.

— Кстати, — опомнился, зная, что хочу дальше спросить. — Известно ли тебе что-то о том, что светлых богов мог кто-то подчинить?

Питт наклонил голову. Ответ был отрицательным, что, если честно, лишь усилило мою паранойю.

Ведь это значило, что про потенциальную задницу не знало даже существо, которое носит титул древнего тёмного божка.